Барри Шварц – Парадокс выбора. Как принимать решения, о которых мы не будем жалеть (страница 9)

Когда вопросы, связанные с браком, были решены, возник новый вопрос: а дети? Заводить ли детей? Они с легкостью решили: конечно, да. Но на этом вопрос не был окончательно закрыт. Выбор лучшего времени привел к целому ряду других трудностей: и часики тикают, и диссертацию надо заканчивать, и карьерные вопросы остаются открытыми. Помимо этого, надо определиться с религией. Если они решат воспитывать ребенка в рамках какой-либо религиозной традиции, чью выбрать?

Вопросы, связанные с карьерой, никуда не ушли. Каждый должен стремиться к своей, даже если из-за этого придется какое-то время жить раздельно? А если нет, чья приоритетнее? В поиске работы стоит ограничиваться западным побережьем (там живет его семья) или искать что-то в районе восточного побережья (тут живет ее семья), а может, ориентироваться не на географическое положение, а искать две наиболее подходящие вакансии, лишь бы в одном городе? Ответы на данные вопросы, каждый из которых мог повлечь за собой серьезные последствия, давались Джозефу и Джейн не так просто. Они думали, что главное решение уже приняли, когда влюбились друг в друга и вступили в отношения. Неужели этого недостаточно?

Уже давно американцы способны самостоятельно принимать решения в личной жизни. Но в прошлом «традиционные» варианты казались такими незыблемыми, что многие и не задумывались о наличии выбора. Да, мы выбирали, на ком жениться, но знали, что постараемся сделать это как можно быстрее, а еще как можно скорее завести детей, потому что все так делают. Те, кто шел по другому пути, казались своего рода аномалией, про них ходили всевозможные сплетни и слухи. В наши дни трудно представить, что какое-то решение в сфере личной жизни может вызвать подобный ажиотаж. Вокруг масса примеров всевозможных вариаций романтических отношений. И несмотря на то что нетрадиционные часто осуждают – и в некоторых регионах США, и в других частях мира, – по всей видимости, мы все больше приближаемся к толерантности к любым отношениям. Включите телевизор (вряд ли это передовая социальной эволюции) – там женатые, разведенные и люди в повторном браке; гетеросексуалы и нет; бездетные и многодетные семьи и так далее. Сейчас все кажется возможным.

Приложения для знакомств не облегчают поиск «того самого» человека, ведь с каждым свайпом можно найти кого-то получше.

С одной стороны, это очередной шаг к развитию свободы. Но перед нами снова выстраивается ряд проблем, которые тревожат нас, занимают время и отнимают силы. Комик Азиз Ансари недавно опубликовал невероятно смешную и глубокую книгу «В активном поиске» об отношениях в интернет-эпоху. Сочетая тонкие наблюдения с данными исследований, он говорит о плюсах и минусах мира, в котором ассортимент романтических партнеров стал бесконечным. Преимущества очевидны, а вот заметить недостатки удается не с первого взгляда. Как можно, листая Tinder, понять, что этот человек – тот самый, если с каждым свайпом вы можете найти кого-то получше? У нового повода для тревоги даже появилось собственное название – «страх упущенной выгоды» (и это словосочетание вошло в Оксфордский словарь английского языка).

ХОТЯ КАЖЕТСЯ, ЧТО БОЛЬШАЯ ЧАСТЬ АМЕРИКАНЦЕВ ЖИВЕТ светской жизнью, вся нация позиционирует себя глубоко религиозной. Согласно опросу Gallup, который был проведен около десятилетия назад, 96 % населения верят в «Бога или вселенского духа», а 87 % утверждают, что религия занимает достаточно важное место в их жизни. Хотя лишь малая часть этого количества действительно регулярно принимает участие в религиозных церемониях или является активными представителями своих конфессий, вне всяких сомнений, мы, как нация, глубоко веруем. Но во что?

Большинство «наследует» религию родителей, но, по существу, мы способны выбирать, какие ее детали будут играть роль в нашей жизни. Мы стремимся воспринимать религиозные учения не как набор правил, которые надо соблюдать, несмотря ни на что, а скорее, как список рекомендаций, где сами решаем, к чему прислушиваться.

Часто приверженность той или иной конфессии становится нашим способом выбрать окружение, которое и даст нам от религии желаемое. Некоторые находятся в поиске эмоциональной связи, кто-то хочет обзавестись знакомствами, а кто-то – получить совет и поддержку в той или иной ситуации. Религиозные учреждения стали своего рода продавцами утешения, духовности и морали, а мы превратились в «потребителей религии», которые прицениваются в поиске того, что нам по душе.

Возможно, кажется странным говорить о конфессиях, используя термины купли-продажи, но полагаю, выбор подобных выражений в чем-то отражает то, как некоторые относятся к своей религиозной деятельности. Учитывая важность личного выбора и удовлетворения в нашей культуре, это неудивительно. Даже когда люди присоединяются к сообществам верующих, собираясь принимать участие в их деятельности, а также практиковать (хотя бы частично) принципы выбранной религии, они в то же время ожидают, что сообщество будет реагировать на нужды, подстраиваясь под их вкусы и желания.

Социолог Алан Вулф описал подобный сдвиг в отношении к религии в книге Moral Freedom: The Search for Virtue in a World of Choice (рус. «Моральная свобода: поиск добродетели в мире выбора»). Он брал подробные интервью у множества людей по всей Америке и обнаружил: почти каждый был уверен, что человек сам выбирает собственные ценности и моральные ориентиры.

Для тех, кто в первую очередь сталкивался с религией как с источником угнетения, не обретая в ней утешение и поддержку, возможность делать выбор в данной сфере – благо. Можно обратиться к конфессии, которая в большей степени отражает их взгляды на жизнь, затем выбрать конкретное направление, лучше всего воплощающее эти принципы; могут выбирать, какие практики или учения больше им подходят. И в них, как ни парадоксально, входят и достаточно консервативные учения, ограничивающие возможность выбирать в каких-то других областях жизни, что частично кажется привлекательным. Тут есть положительные стороны: человек способен выбирать убеждения, подходящие его личным ценностям и жизненным целям. С другой стороны, есть и минусы: теперь люди вынуждены решать, к какой конфессии присоединяться и какие практики соблюдать.

ВСОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ МЫ МОЖЕМ ВЫБИРАТЬ ЕЩЕ КОЕ-ЧТО, поистине удивительное – собственную идентичность. Каждый человек в этом мире несет своего рода ношу предков: расу, национальность, религиозные убеждения, социальный и экономический статус и так далее. Все это показывает миру, кто мы такие. По крайней мере, так было раньше – сейчас дело обстоит иначе. Сейчас есть возможность менять свой социально-экономический статус. Некоторые переходят из религии в религию. Можно отвергать или, наоборот, принимать свою национальность, скрывать ее или использовать. И даже вопрос расы – больное место американской истории – стал свободнее. Все больше межрасовых браков, а рожденные в них дети демонстрируют огромное разнообразие цветов кожи и черт лица, и все сложнее становится извне определять расовую идентичность. Общество становится все более терпимым, и все чаще идентичность определяется изнутри.

Более того, так как у каждого есть целый ряд идентичностей, мы можем выбирать ее в зависимости от контекста. Девушка, иммигрантка из Мексики, сидя на лекции в университете в Нью-Йорке, вольна выбирать, от лица какой из идентичностей она будет говорить при обсуждении романа: как латиноамериканка, как мексиканка, как женщина, как иммигрантка или как студентка? На работе я скорее американец, который еще и еврей, а вот в синагоге я в первую очередь еврей – с американским гражданством. Мы все меньше «наследуем» идентичность по сравнению с тем, что было раньше.

Амартия Сен говорил, что люди всегда могли выбирать собственную идентичность. В любые времена было возможно отказаться от навязанной, даже в невероятно суровых обстоятельствах. Но, как и в случае с браком, выбор идентичности перешел из категории, где преобладал выбор по умолчанию, а сама мысль о возможности решать не приходила в голову, в категорию, которой мы стали распоряжаться более вольно. Как и остальные сферы, обсуждаемые в данной главе, изменение отношения к идентичности имеет преимущества и недостатки: с одной стороны, мы стали свободнее, но с другой, снова приходится принимать те или иные решения.

ПИСАТЕЛЬ И ФИЛОСОФ АЛЬБЕР КАМЮ КАК-ТО ЗАДАВАЛСЯ ВОПРОСОМ: «Убить себя или выпить чашку кофе?» Смысл высказывания в том, что в нашей жизни все является выбором. Каждую секунду каждого дня мы принимаем решения, и у нас всегда есть альтернативные варианты. Само существование – по крайней мере человеческое – определяется тем, какие решения мы принимаем и что выбираем. Если это правда, к чему приводит тот факт, что мы каждый день сталкиваемся со все большим количеством проблем, требующих решения, и опций, требующих выбрать что-то одно?

Представьте, что делаете обычно по утрам. Просыпаетесь, встаете с постели. Сонно плететесь в ванную. Чистите зубы. Принимаете душ. А можно и более подробно: берете зубную щетку с подставки. Открываете тюбик с зубной пастой. Выдавливаете немного пасты на щетку – и так далее.