Барбара Шай – Стирая грани (страница 6)
– Эндж, я не могу без тебя, – начал Хавьер. Говорить приходилось громко, склонясь на самым ее ухом, так как в зале громко играла музыка, – Я люблю тебя, Энджи.
– Что? Хави, ты что, шутишь? – Энджи искала глазами официанта, но ее пробило током от слов Хавьера.
– Нет, Энджи, я не шучу. Я не могу без тебя, для меня мучение видеть тебя и знать, что я не могу поцеловать тебя. Видеть тебя с другим и осознавать, что ты не моя.
– Хави, ты сошел с ума! Что такое ты говоришь?! Господи!
Энджи забыла про официанта и шампанское, отставила свой бокал на стойку, села на барный стул.
– Каждый день я думаю о тебе, вспоминаю нашу с тобой жизнь и, черт возьми, тоскую по ней. Я знаю, что ты тоже ничего не забыла. Нам было вместе хорошо. У меня даже работа не клеится без тебя как надо. Я болею тобой давно, и похоже, это состояние не собирается меня покидать.
– Хави, дорогой, – Энджи взяла себя в руки, – Может, дело в том, что мы стали слишком часто видеться последнее время? Как ты думаешь? Давай сократим эти встречи.
Энджи дотронулась до его плеча рукой. Он посмотрел ей в глаза.
– Нет. Дело не в этом, и ты это знаешь. Энджи, мы должны быть вместе. Мы совершили большую ошибку, дав нашим отношениям завершиться. Но ведь по сути так и не смогли отказаться от своих чувств. Я знаю, что и ты меня не забыла. Я знаю твой взгляд. Его ни с чем не спутаешь. И в том клубе в Нью-Йорке…
– Какой еще взгляд, Хави? Что ты говоришь? И забудь про клуб! Я встречаюсь с Джорданом, он любит меня! У нас с тобой все закончилось два с половиной года назад! Все в прошлом, Хави!
Энджи встала со стула, не дав Хавьеру ответить на ее тираду, и ушла из зала. Больше он не видел ее в этот вечер. Джордан отправился домой вместе с Энджи. Ему она сказала, что почувствовала себя неважно. "Шампанское, видимо, плохое."
Флеш-бэк в ее памяти к той вечеринке заставил тогда вновь пробежаться мурашкам по ее коже. Тогда она была шокирована его словами. Но ей было приятно слышать их. И оттого она еще больше испугалась. Как же так? В ее жизни все идет гладко, есть дом и любящий мужчина, они живут вместе, у нее есть лучшие друзья. И тут ее «бывший» и одновременно нынешний лучший друг признается ей, что любит ее. Все чувства, подавленные ею же в самой себе, всколыхнулись. Она испугалась их. Вначале она злилась на Хавьера за его наглость, затем злилась на себя за то, что испытала приятные ощущения от его слов. Что это, тщеславие, эгоизм или самовлюбленность? Нет, нет и еще раз нет. Это подавленные чувства к человеку, который так и не стал ей чужим.
Глава 5. Дождь. Нью-Йорк
Энджи завороженно смотрела на стекающие по окну потоки дождя. Маленькие капельки переплетаясь друг с другом, превращались в большие капли и стекали по холодному стеклу на подоконник. В них отражались огни большого города, мерцая, будто праздничная гирлянда. С крыши лилась вода, которая не успевала собраться в водоотвод, лилась быстро и стремительно, барабаня по подоконнику. Внизу по тротуарам бежали люди под зонтами, им в унисон двигались машины.
Пора идти к Нему.
Открыв свой небольшой чемодан, Энжи с минуту размышляла. Она не хотела привлекать к себе внимание людей и возможных фотокамер, хотя знала, что в Нью-Йорке легче затеряться в толпе, нежели в Лос-Анжелесе. Однако, сегодня вечером в городе состоится премьера Его фильма и, конечно, есть вероятность, что за Его квартирой могут следить газетчики.
Энджи надела черные колготки, черную юбку в мелкую белую клетку до середины бедра, черную кофточку в обтяжку. Она всегда выглядела так, как подобает молодой женщине – в меру изысканно, со вкусом. Чувство стиля было ей не чуждо, моду же она отвергала. Украшения на сей раз будут излишни, она не может надеть ни то, что было подарено Хавьером в свое время, ни то, чем одарил ее Джордж. Других у нее с собой не было.
Она достала из чемодана черный плащ с глубоким капюшоном, мысленно благодаря небо за то, что сегодня идет такой ливень, и она может укрыться от ненужных взглядов. Маленькая черная сумка, в ней телефон, ключи, кредитка и помада. Ботильоны на удобном высоком каблуке. «Не то на похороны, не то на премьеру», – подумала она и печально улыбнулась.
По сути, очень похоже на то и на другое. Этим визитом к Хави она хоронит ту себя, что с таким усердием растила в себе все это время без него; и в то же время ее жизнь уже напоминала ей плохую драму с вывернутыми наизнанку чувствами.
Хавьер ходил из угла в угол по своей большой, но пустой квартире и много курил. Он в принципе не выпускал сигарету из зубов. Бросил взгляд на барную стойку – бутылка хорошего Тосканского вина Кьянти, как она любит, бутылка рома – как любит он. Он подошел к стойке и налил себе полный стакан. Слишком натянута была струна напряжения в нем. Сделал несколько глотков, затянулся. Казалось, треск сигареты разлетается по всем углам. Посередине большой комнаты стоял диван – на нем они с Энджи провели немало вечеров вместе – за прослушиванием старых пластинок и просмотром различных качественных фильмов, попутно любя друг друга, утопая в обоюдной страсти. Все это было до того, как переехали жить в Лос-Анжелес, ближе к его работе.
Квартира эта и раньше была пустовата, но в ней царил уют даже тогда, когда они лишь изредка стали наведываться сюда – чаще вместе, но иногда поодиночке, по рабочим своим вопросам. Ее руки создавали неповторимые комфорт и тепло, тут же преображая любое жилище, где бы они не жили. Сейчас квартира была совершенно безлика. Даже нет, хуже. Квартира эта, как и любе другое жилье человека, все же имела свое лицо – но оно было абсолютно мрачное. В ней пахло пылью, что навевало на мысли о забытом прошлом, в ней было серо и темно, словно здесь никогда и не было теплого смеха и нежной любви.
Сам Хавьер давно сюда не наведывался – если он и приезжал в Нью-Йорк, то предпочитал останавливаться в гостинице, лишь бы не натыкаться в темноте ночных бессонниц на воспоминания о любимой и своей любви. Кейт сюда он ни разу не привозил.
Хавьер подошел к окну и стоял там до того момента, пока не увидел Ее плащ. Ливень хлестал беспощадно, и он себя ненавидел за то, что заставил ее прийти в такую непогоду. Но он был рад, что она пришла. Еще пара мгновений – и раздался звонок, разнесясь по всей квартире эхом.
Он открыл дверь.
– Привет! – улыбнулся ей, приглашая войти.
– Привет, – ответила она, снимая капюшон и переступая порог.
– Проходи… Замерзла?
– Есть немного, – пожала он плечами, ощущая себя действительно зябко.
Он помог ей снять плащ. Она, не глядя на него, прошла в комнату, он – следом. Молча налил ей вина и подал бокал, она взяла его без промедления, коротко кивнув: "Спасибо".
Энджи огляделась. Ничего не сказав, в полной тишине слов, прошла от барной стойки и села на диван. Хавьер, также не проронив ни слова, расположился в кресле напротив. Создавалось впечатление, будто зрители готовятся к спектаклю, который вот-вот начнется. Вот прозвучал уже третий звонок, возня резко стихает и зрительный зал замирает – в воздухе повисает та самая энергия ожидания фееричного действа.
Она провела рукой по спинке дивана. Бархат его лиловой обивки электрическим током сцепился с ее длинными пальцами. Вспышки воспоминаний внезапно ворвались в контекст их сегодняшней встречи и больно ударили ее в грудь – туда, где бьется сердце.
…Шум пьяных вечеринок с клубами дыма и ароматами кальяна… Музыка томительного вечера с нотками джаза и запахом клубничного мартини… Лица мегаполиса, мелькающие, сменяющие друг друга в шуме заботливого дня и в неоновых огнях распущенной ночи… Клуб, танец, виски, яркие краски, желание… Все ночи, проведенные ими в Нью-Йорке заканчивались одинаково – торжеством их красивых тел, переплетающихся на этом лиловом диване. В те ночи жажда его любви прожигала ее изнутри: приятное тепло разливалось у нее внутри, поднималось выше к животу, будто заполняло ее сердце, будоража мысли и фантазии. Когда он прижимал ее к стене, будто пряча от всего света только для себя одного, она уже была в какой-то иной чудесной реальности…
Энджи почувствовала, как тепло разливается и сейчас по ее телу, и щеки ее слегка порозовели. Занавес поднимается и начинается первый акт. Она впервые взглянула на Хави. Ласковая улыбка, немного неожиданно для него, озарила ее лицо, в глазах читалась нежность, она поспешно их опустила, стараясь не выдать себя. Хави смотрел на нее прямо, немного опустив голову вниз. Во взгляде его, напротив, томилась угрюмая тревога, но они был тверды, полны решимости.
Энджи закурила, отпила вина.
– Я рад, что ты пришла, – начал он четко и без воды, как генерал. – Прекрасно выглядишь.
– Спасибо, Хави, – чисто по-женски проворковала она. – Я рада тебя видеть.
– Ты уже была в издательстве?
– Ах, да, они взяли книгу на верстку. Нужно еще спланировать тираж, поэтому я пробуду в Нью-Йорке до конца этой недели.
– Чем будешь заниматься, когда уладишь дела? Планы есть?
– Планов нет, буду отдыхать, – она начала подозревать, что планы точно есть у него. И, кажется, планы эти – на нее.
– Как ты? – тут же задала она встречный вопрос, опасаясь своих догадок. – У тебя сегодня премьера, почему Кейт не приехала с тобой?