Барбара Морриган – Неспящие (страница 41)

– Дыши, – холодно скомандовал человек. – Скоро полегчает.

Прошло ещё некоторое время, прежде чем Соль наконец ощутила, что к ней вернулся контроль над телом. Огонь ушёл, оставив место опустошению, холоду и нервной дрожи. Сердце бешено колотилось, иногда пропуская удары и отдаваясь болезненными уколами в груди.

– Добро пожаловать обратно. – Незнакомец, кажется, был рад её пробуждению. В руках у него Соль увидела шприц, на дне которого переливалась золотистая жидкость, излучающая слабый свет. Аура. Неспящая знала, что её используют, чтобы пробудить уснувших неспящих, но не могла поверить, что только что прошла через это сама. Пережить подобную процедуру удавалось немногим: добрая половина эгеров умирала, не выдержав такой встряски обессиленного тела.

– Где я? – с трудом произнесла Соль. Мучительная тошнота скручивала желудок, заставляя произносить каждое слово с особой осторожностью. Вокруг маячила серовато-бежевая кладка из крупного булыжника. В комнате почти ничего не было, кроме небольшой кушетки, окна с решёткой, прикроватного столика и табуретки, на которой сидел человек с лавровой ветвью на полях шляпы-котелка. Его глаза скрывались за полупрозрачной белой тканью, маской нависающей над верхней частью лица.

– В храме, – ответил незнакомец. – И спешу тебя обрадовать – ты проснулась. Но теперь тебе нужно подниматься – время не ждёт.

– Время?

– Пойдём. – Он помог ей встать, пропуская вопросы мимо ушей.

Соль послушалась, едва сумев встать на ослабевшие ноги. Ей хотелось сопротивляться, заставить его всё объяснить, но сил совершенно не было.

Врач вывел её в плохо освещённый коридор. Вдаль уходило несколько десятков дверей, подобных той, за которой пришла в себя Соль. Из-за некоторых слышались приглушённые стоны, а за какими-то, напротив, клубилась тишина. Соль приходилось собирать все силы, чтобы делать каждый новый шаг. Она не заметила, как оказалась в конце коридора, как её взяли под руки люди в золотых масках. Картины вокруг сменялись одна за другой: Соль то оказывалась в просторных залах, то снова плутала по однообразным лабиринтам. Неспящая даже не могла быть уверена, ведут ли её всё те же Совы или они тоже сменились за одной из дверей.

Так, пребывая в плену спутанного сознания, Соль наконец обнаружила себя в довольно уютной комнате. Здесь были и обои, и резные светильники в классическом имперском стиле, и даже ковёр с разноцветным орнаментом, на который она старалась не смотреть, чтобы не спровоцировать новый приступ головокружения и тошноты.

Неспящую усадили на стул, маски остались где-то позади, и теперь по ту сторону тяжёлого стола из тёмного дерева остались двое. В том, кто стоял чуть поодаль, Соль узнала салия в треугольной шляпе, но это не принесло успокоения. Хил всегда говорила, что нельзя доверять ни орденам, ни званиям, ни даже честному слову. Только взгляд человека таит в себе всю правду о его истинной натуре. Слова, письма, обещания… Все они могут лгать. Но глаза – никогда. А салий разглядывал её через уже знакомую белую повязку на лице. Трус. Человек же, сидевший перед ней, за маской не прятался. Его единственный глаз смотрел внимательно и даже в некотором роде приветливо. Однако по его серому мундиру можно было с лёгкостью понять, что перед ней отнюдь не радушный служитель храма. Соль вспомнила, что уже видела его в госпитале Непобеждённой. С одной стороны, то, что она увидела знакомое лицо, казалось обнадёживающим, но с другой – перед ней определённо был искатель, и ничего хорошего от него ждать не следовало.

– Где я? – с трудом повторила самый важный вопрос Соль.

– В древнейшей и прекраснейшей империи всех времён и народов, – ответил человек в сером, вертя в руках трость с обезьяньей головой. Соль заскрипела зубами от негодования: ей так тяжело давалось каждое слово, а он смеет потешаться?

– Пожалуйста, – она немного ослабила броню, – скажите, что происходит?

– Сначала ты ответишь на мои вопросы. – Искатель распахнул папку с бумагами и принялся что-то записывать, изредка поглядывая на неспящую. – Полное имя, возраст, происхождение.

– Зачем это?

– Отвечай, не юли.

– Соль Аурели. Восемнадцать. Э-э-э… фавийка. Наверное.

– Наверное?

– Наверное.

– Что значит, «наверное»? Ты не знаешь, где появилась на свет?

– Знаю, из какого места… И могу вас туда послать, – нашла в себе силы огрызнуться Соль.

Стоящий позади воин в маске придвинулся чуть ближе, и Соль снова почувствовала особый запах, напоминающий аромат разреженного воздуха после грозы. Искусственный, холодный, пугающий. Точно так же пахло и от тех легионеров, что вели её по коридору. Никто в мире не пахнет так, как они. Соль стало не по себе от присутствия воина, но, вероятно, в этом и была задумка. Кажется, с этими людьми лучше не шутить. Самого же искателя её остро́та, кажется, повеселила, и он улыбнулся, заставив морщины на лице сложиться в причудливый узор.

– Пишите Наос, – вздохнула она. Соль никогда не бывала в фавийской столице, но могла хотя бы воспроизвести пару деталей, о которых читала в книгах, если потребуется. Вряд ли искателя устроил бы ответ: «Родилась в лесу посреди нигде. Подтиралась лопухами».

– Как попала к вольным?

– К кому? – опешила Соль.

Когда кто-то из внешнего мира спрашивал о вольных, разговор был короткий. Это знал каждый в сгоревшей деревне. Какие вольные? Ничего о них не знаю. И вообще я мимо проходил. И головой в детстве ударился. Обо всём забываю через пять минут. Отпустите по-братски. Конечно, этот театр разыграть несколько сложнее, когда кажется, что твоя голова вот-вот взорвётся, а в глазах постоянно темнеет… Но Соль даже во сне готова была защищать своих и их секреты.

– Мне известно, откуда ты, можешь не притворяться. Если будешь сотрудничать, всё закончится быстрее.

– Я не понимаю, о чём вы.

Удар пришёлся в правую щёку. Хлёсткий, жгучий. До смерти обидный. В черепе будто бултыхалась раскалённая лава, и пощёчина заставила её расплескаться и опалить всё вокруг. Соль схватилась за голову и попыталась совладать с участившимся дыханием.

– Я тоже люблю игры, – не переставая улыбаться, произнёс искатель. – Но в те, которые люблю я, тебе играть не понравится. Так что давай попробуем ещё раз. Как ты попала к вольным?

Он повторял свой вопрос снова и снова. Его отвратительный, с хрипотцой, голос прочно отпечатался в памяти. Соль не запомнила, били ли её ещё, – после третьего удара в голове зазвенело, а горячка, разливавшаяся по телу, усилилась. Расплывчатыми были и остальные вопросы. Кажется, её спрашивали об эгеруме. О вольных. О деревне. Она не разбирала, что отвечала. Сколько прошло времени. Почему её наконец отпустили. Запомнила она только то, что воздух снаружи был влажным и солёным. Множество голосов вокруг. Шаги. Снова постель. На этот раз чуть более мягкая, но ужасно узкая. Застеленная прохудившейся простыней и колючим одеялом. Спать хотелось просто чудовищно, но тело не поддавалось на уговоры. Оно сходило с ума, одновременно опустошённое и переполненное энергией, бьющей через край. Это не была внутренняя сила, это не было желание жить. Что-то чужеродное, болезненное, пугающее. Следующие несколько часов Соль провела в кошмарном бреду. От бессилия на глазах выступали слёзы. Она молилась только об одном: наконец заснуть, дав отдых измождённому телу. Но ей это так и не удалось. Такого не бывало уже много лет, но Соль, как оказалось, всё ещё помнила эти ощущения. Когда-то они были для неё рутиной. Тогда она была одной из тех, кого справедливо зовут неспящими. Пусть она и жила на свободе, но эта свобода была мнимой. Проклятый морок имел над ней наивысшую власть, и день, когда Соль наконец освободилась от его оков, был лучшим в её жизни. Но теперь все эти чувства вернулись: ломота в костях, веки, будто засыпанные песком, неровный стук сердца. Нечеловеческие мучения, которых не пожелаешь ни одному живому существу.

Немного привыкнув, Соль разлепила глаза и кое-как села на постели. Простыня насквозь промокла от пота. Оглядевшись, неспящая обнаружила себя в просторной комнате. Здесь было добрых два десятка кроватей, и большинство из них пустовало. В окно пробивались лучи утреннего солнца. На постели напротив сидела юная девушка со светлыми, почти белыми волосами, заплетёнными в тугие косы.

– Да ведут тебя небесные огни, – скромно улыбнулась она, прищурив чёрные глаза. – Как ты?

Соль внимательно всмотрелась в её лицо. Тонкие черты, бледная кожа, местами докрасна обгоревшая на солнце. Наверняка борейка. Девушка выглядела дружелюбно: её глаза говорили правду, и для Соль это было самым важным.

– А как я могу быть? – хмыкнула неспящая. – Дерьмово.

– Понимаю, – заботливо протянула незнакомка, слегка смутившись от такой прямоты. – Первый день всегда тяжёлый. Но не волнуйся, скоро станет лучше. Начнёшь привыкать.

– К чему привыкать?

– К лекарствам.

– Не хочу я к ним привыкать, – поморщилась Соль. – Хватило уже в своё время.

– Меня Ривер зовут. – Девушка протянула маленькую ручку, и Соль крепко её пожала. Собственная ладонь показалась ей очень грубой при одном прикосновении к кукольной коже Ривер. Соль представилась в ответ.

– Может, ты расскажешь, где я? – предприняла ещё одну попытку она.