Барбара Морриган – Неспящие (страница 43)
С наступлением ночи Соль забралась под шерстяное одеяло и поёжилась. Промозглый морской воздух добирался даже сюда. Интересно, как выглядит море? За крепостными стенами его и не разглядеть. Каково это – столько лет провести взаперти, когда волны шумят под окном, но так никогда их и не увидеть? Она прикрыла глаза, но толку от этого не было. Несколькими часами ранее всех обитательниц приюта собрали в холле и заставили принять новую порцию микстуры от эгерума под надзором салий. Другие девушки делали это так быстро и такими выверенными движениями, что можно было точно сказать: для них это обыденность. Соль смотрела на них с жалостью: неужели они не понимают, что с каждым днём разрушают себя? Что они могут жить нормально, если дать им шанс? Если объяснить, как справиться? Как могли все эти врачи за столько лет ничего не придумать?
Когда подошла очередь Соль, ей пришлось последовать их примеру. Она ненавидела себя в этот момент. И ещё больше ненавидела эйри Геру, следившую, чтобы она проглотила всё до последней капли. Теперь неспящая лежала в темноте и слушала, как трепещет сердце, словно раненая пташка моля о помощи. Соль знала, что вскоре ею овладеют боль и безумие. Может, она станет подёргиваться и тараторить без умолку, как Фебус. Может, безжизненным взглядом смотреть в пустоту, как Ари. А может, как Ривер, постарается сохранить остатки человечности, но с каждым днём будет всё сильнее терять себя. От ужаса на глазах выступили слёзы, и Соль прикусила губу, чтобы не заплакать.
– Эй, ты спишь? – прошептала она, повернув голову вправо.
Многие кровати до сих пор пустовали: из-за бессонницы эгеры часто терялись в режиме дня. Зачем вообще возвращаться в постель, если это сулит лишь мучительные попытки заснуть? Кто-то предпочитал проводить ночи за чтением в гостиной, кто-то – в кабаке. Некоторые пользовались случаем и работали в две смены, чтобы подзаработать. Соль же упрямо лежала в постели, не желая терять человеческий облик. Даже если она не сомкнёт глаз этой ночью, плевать! Пусть у неё останется хотя бы подобие нормальной жизни. Ривер, вероятно, придерживалась того же мнения – она лежала на соседней кровати, глядя в потолок.
– Не сплю, конечно, – слабо улыбнулась она. Ривер повернулась на бок, встретившись взглядом с Соль. Под большими чёрными глазами с пышными светлыми ресницами были очерчены тёмные круги. Действительно, было бы странно, если бы она спала…
– Как думаешь… Если бы тебе сказали, что ты можешь не пить все эти лекарства и жить как, ну, нормальный человек… Ты бы согласилась?
– Да, – немного поразмыслив, ответила Ривер. – Хотя Ари говорит, что мы там… снаружи… никому не нужны. Но я всё равно хотела бы. Я брату нужна… Я знаю, он меня ждёт.
– Конечно, – ответила Соль. Она не имела ни малейшего понятия, правда ли это и жив ли ещё брат, о котором говорит Ривер. Но ей не хотелось рушить её иллюзии. Приятно видеть, что кто-то до сих пор может мечтать, проведя столько лет в таком месте.
Ривер рассказала, что выросла здесь, и у Соль это не укладывалось в голове. Её детство тоже было омрачено болезнью, но каждое мгновение давало ей причину жить. Бесконечные хребты Костяной Горы, огромное небо над головой, изумрудные леса вокруг и верные товарищи… А главное – свобода. Соль ценила её не так, как Хил: сложно осознать ценность свободы, никогда не будучи её лишённым. Но мать сделала всё, чтобы воспитать её с уважением к тому, что было так дорого ей самой. Ради чего она проделала такой путь. Теперь, оказавшись на острове, Соль, как никогда, её понимала. Оставалось надеяться, что Хил никогда не узнает, что с ней приключилось. Пусть лучше думает, что её дочь задрали горные львы, чем поймёт, что теперь она здесь, в клетке. Соль резким движением повернулась на левый бок и не смогла сдержать рыданий. Она давилась слезами, надеясь, что Ривер не услышит. Никто не услышит. Как отвратительна была ей собственная слабость, собственная глупость… Как вообще она могла понадеяться, что кто-то действительно станет её слушать?! Дура!
Вдруг Соль почувствовала, что в боку что-то колет. Поёрзав, она запустила руку в карман шаровар и вытащила две игральные кости из нокса. Они поблёскивали сине-лазурными отсветами в лунном свете. Золотая гравировка одноглазого кота смотрела прямо в душу. Соль не сдержала улыбки сквозь слёзы. Казалось, что последний раз они с Тори виделись тысячу лет назад. Она всё ещё помнила его пьяные карие глаза и глупую улыбку до ушей. Во всяком случае, на этом дурацком острове ей точно не доведётся встретиться с этим идиотом. Хоть что-то хорошее… Соль сомкнула кости в кулаке и бережно прижала их к груди.
Морской ветер скользил среди звёзд, напевая свою тихую нестройную песню.
Глава 22
Серый мундир
Нет ничего оглушительнее, чем нестерпимый набат мыслей: «Ты всех подвёл». Он начинает звучать где-то вдалеке, негромкий и, кажется, совсем нереальный. Но вот он уже разрывает твои барабанные перепонки и, что страшнее, разрывает душу на мелкие кусочки. Тори смотрел, как закатные лучи расползаются по разноцветным мирахским крышам. Он сидел на окне, свесив ноги наружу, и курил небрежно свёрнутую самокрутку, выпуская маслянистый сизый дым. Горечь жжёных трав оставалась терпким вкусом на языке.
– Тори, я же просил – не в доме, – донёсся до него робкий голос Абео.
Бореец выглянул из соседнего окна, опершись на локти. Тори смерил его таким взглядом, что тот невольно закусил губу и отвёл глаза.
– Что теперь? – спросил Виатор немного погодя. Очевидно, он спрашивал не о том, как Абео планирует наказать нерадивого гостя за курение.
– Постараюсь вернуть записи Соль и получить разрешение продолжить исследования у старшего врача…
– Да ну? Её забрали, а ты собрался и дальше в бумажках копаться? Ссыкло борейское.
– Виатор, ты не прав. Я не всемогущ и буду делать всё, что в моих силах, но…
– А когда твою сестру забирали, ты тоже на жопе сидел?
– Да как ты!..
Абео замолк на полуслове. Он не знал, что возразить. Его переполняли обида и злость, но он совершенно не понимал, как дать им выход. Его подмывало выскочить на балкон и ударить подлеца прямо в лицо, но Абео знал, что ответ не заставит себя ждать и, скорее всего, после этого он останется без зубов.
– Я хотя бы стараюсь, – наконец подобрал слова северянин. – А ты что собираешься делать? Домой поедешь? Или, может, напьёшься, как обычно?
– Я её вытащу.
– Тори, – бореец тяжело вздохнул, – Храмовый Остров – самое неприступное место в Аструме. Даже в императорский дворец попасть легче.
– Да плевать, – упрямо буркнул Тори.
По правде говоря, у него не было плана. Да что там – у него не было ни единой идеи, как можно вытащить Соль из западни. Но он точно знал, что не может оставить её там. Не сказать, что он испытывал особенные чувства к этой девчонке… Но ощущал свою ответственность за неё. Она бросила свой дом, доверилась им ради по-настоящему важной цели. Она искренне верила, что может всё изменить. Если они провалились и позволили всему пойти настолько наперекосяк, то единственное, чем он может помочь, – хотя бы попытаться всё исправить. Даже если для этого придётся штурмовать Храмовый Остров, добираясь до него вплавь.
– Ну почему ты такой упёртый? Пойми, не всё можно решить грубой силой. Твой отец бы точно всё хорошенько обдумал, прежде чем лезть на рожон…
– Да срать я хотел на отца, ясно тебе?! Я его знать не знаю! Это с тебя он пылинки сдувал, а на меня ему было наплевать! А теперь всё это дерьмо происходит из-за него! Последнее, что меня волнует, – это то, как бы он поступил.
– У него не было выбора…
– Да, конечно! Как будто его силой затащили в этот дурацкий госпиталь! Он просто не мог не влезть туда, куда не надо, но даже в этом умудрился обосраться. А теперь переложил всё это на наши плечи. Как удобно, правда?
– Эйра Тэо хотел изменить мир, – возразил Абео.
– Соль тоже хотела. И где они теперь? Мир невозможно изменить.
– Тогда зачем ты пошёл со мной? И зачем собрался спасать Соль?
Тори ответил гневным утробным рыком, бесцеремонно затушил окурок об оконную раму и перемахнул через неё обратно в комнату. Меньше всего на свете ему хотелось вести философские беседы с этим борейским кретином. Тот уже давно сидел у него в печёнках, и отчитываться перед ним Тори не собирался. Натянув куртку и ботинки, он схватил с крючка у двери кепку и уже собрался выскочить из комнаты, как вдруг его внимание привлекло движение в холле. Едва заметное сквозь щель приоткрытой двери, такое, что поначалу он принял его за игру теней. Но, к его удивлению, тенью оказался человеческий силуэт.
Он стоял у главного входа так тихо, будто и вовсе не дышал. Тори тоже затаил дыхание и всмотрелся в сумерки, пытаясь понять, не чудится ли ему. Фигура выждала ещё немного и двинулась с места. Бесшумно, плавно, но уверенно. Она миновала гостиную и направилась к лестнице. Тори отпрянул от двери и за пару шагов пересёк комнату, выбравшись обратно на балкон. Растерянный Абео ошарашенно уставился на него, когда Виатор влез к нему в окно, но он лишь приложил палец к губам и метнулся в другой конец спальни, прижавшись спиной к стене. Абео собирался что-то сказать, но Тори замахал руками и выпучил глаза, дав товарищу понять, чтобы тот подождал. Прошла примерно минута, прежде чем дверная ручка зашевелилась. Абео смотрел на неё немигающим взглядом, полным ужаса, в то время как Тори закатал рукава и приготовился. Латунная рукоятка двигалась абсолютно беззвучно, а щелчок замка был таким тихим, что его с трудом можно было расслышать за стуком собственного сердца.