Барбара Морриган – Неспящие (страница 40)
Все присутствующие замерли, когда Тори как следует замахнулся и отправил камешек в полёт. В мгновение ока тот влетел точно в грудь стеклянного бога, заставив витраж с оглушительным звоном рассыпаться на мелкие кусочки. Было в этом разрушении и хаосе какое-то особое великолепие: осколки стекла падали сверху, словно осенние листья с небес. Кто-то успел закрыть голову руками, а кто-то так и стоял недвижимо, беспомощно глядя на это ужасающее зрелище.
И только Соль, будто замершая в моменте, неспешно вытянула руки вперёд.
Она зажмурилась и принялась выполнять странные движения в воздухе. Никто в комнате этого не увидел, но в одно мгновение солнечные лучи, пронизывающие каждый дюйм окружающего пространства, дрогнули, и разбитое стекло вдруг изменило направление движения. Как по волшебству, разноцветные осколки поплыли вверх, вопреки всем известным законам мироздания. Один за другим они поднимались и возвращались на место, постепенно воссоздавая витраж. Соль, приковавшая к себе все взгляды, тяжело дышала. На лбу у неё выступила испарина, а колени начали трястись. Ей явно тяжело давалась эта работа: с каждой секундой её самоуверенная улыбка таяла, а движения становились всё сумбурнее. Наконец последний осколок вернулся в композицию, и окно приняло прежний облик. В кабинете повисла тишина: поражённые зрелищем члены совета не могли вымолвить ни слова. Всеобщее молчание нарушало лишь хриплое дыхание неспящей. Она дрожала, а её грудь и плечи вздымались так, словно она пробежала по меньшей мере несколько десятков миль.
– Те… перь… ве… рите?..
Соль не успела договорить. Её глаза закатились, а ноги подкосились, и Виатор, стоящий неподалёку, едва успел среагировать и подхватить её, когда неспящая потеряла сознание.
– Что с ней? – взволнованно спросил глава совета.
Старший врач бросился к Соль. Он проверил пульс и дыхание, приложил ладонь к её лбу, заглянул под веко. Соль была бледной, как мраморная статуя.
– Дыхание слабое, – заметил он. – Нужно срочно доставить её в палату.
– Что это значит? – строго спросила императрица. – Разве не вы говорили, что она не проявляет никаких признаков болезни?
– Вероятно, эта небольшая демонстрация… Да помогите же!.. – огрызнулся врач, поднимая Соль на руки. Растерянный Тори только мешал, не понимая, куда себя деть, – …отняла у неё слишком много сил.
– Она выживет?
– Полагаю, да. – Врач двинулся к выходу из кабинета. Соль не была тяжёлой, а потому ему не пришлось приложить много усилий, чтобы унести её. – Но ей нужен покой и наблюдение.
– У меня есть идея получше, – преградила ему путь Аврора. – Вы сейчас же отправите её на Храмовый Остров. Там ей окажут надлежащую помощь.
– Ну уж нет! – неожиданно возразил Тори. Он в два скачка сократил дистанцию между ними и вцепился в предплечье врача. Тот раздражённо попытался освободиться, но, держа человека на руках, это не так-то просто сделать. – Вам же сказали, что она здорова!
– Молодой человек, мои глаза меня пока что не подводят, – жёстко ответила императрица. – Этой девушке нужно лечение. Она совсем не похожа на ту, кто справился с болезнью.
– Мы так не договаривались! – не унимался Виатор, но его слова не имели никакого значения. Двое воинов в совиных масках бесшумно приблизились к нему и молча оттеснили в сторону. Он попытался сопротивляться, но нацеленное в лицо дуло «Лиса» поумерило его пыл и заставило отступить. Врач с пациенткой скрылись в дверях, после чего императорский совет проследовал за ними. Совы ещё некоторое время оставались в кабинете, после чего с «вежливой» настойчивостью выпроводили обоих юношей через заднюю дверь.
– При всём уважении, я говорил, что это однажды случится, – заметил глава совета. – Кто-то должен был догадаться.
– Вы годами давали им понять, что без лекарств их ждёт мучительная смерть. Может, вам действительно зря платят жалованье, эйра Вис?
– Мы делали всё, что могли. И это работало. А те, кто не принимал лекарства, действительно умирали.
– Полагаю, весьма мучительно, – саркастически заметил Верро Милия. Глава совета пропустил его слова мимо ушей и продолжил:
– Таких прецедентов действительно не было на нашей памяти. Она первая, кто смог проснуться и обуздать свою силу.
– Сколько ещё таких, как она? – не унималась Аврора. – О скольких ещё мы не знаем? Всё, что мы строили годами, может рухнуть из-за какой-то девчонки!
– Но что, если она действительно поможет исцелить остальных? – задумалась верховная салия, всё это время сохранявшая молчание.
– И по империи будут разгуливать эгеры, способные испепелять людей взглядом. Или что они там ещё умеют, – съязвил старший искатель. – Ловко вы это придумали. Особенно красок у этой картины прибавится, когда они поймут, что вы зря держали их в заточении все эти годы. Может, даже объединятся с охайцами и по-братски…
– Не время для иронии, эйра Верро, – огрызнулась Сиятельная. Искатель нахмурился, но притих, поняв, что Аврора действительно зла, как никогда. В груди императрицы всё кипело. Многие годы она бережно оберегала свой мрачный секрет. Люди, запертые в стенах Храмового Острова, страдающие, неспящие, сходящие с ума в когтях смертельного недуга, – всё это было её болью, её позором, её слабым местом. Сотни тысяч эсов уходили на поиски лекарства, но всё это было тщетно, пока совету приходилось держать в тайне истинное происхождение эгерума. Вникнуть в его истинную суть случилось только самым надёжным учёным, приближённым ко двору. Другие же, хоть на дюйм подобравшиеся к разгадке, быстро замолкали навсегда.
– Убедитесь, что неспящая попадёт на остров в кратчайшие сроки. Немедленно начните лечение и допросите её. Выясните всё о вольных. Кто, сколько, где. Одна ли она «победившая» или есть ещё. А что с теми двумя?
– Эйра Абео и эйра Виатор покинули госпиталь, – отрапортовал глава совета.
– Найдите.
– Прикажете мне разобраться с молодыми людьми? – заискивающе спросил Верро Милия.
– У меня от вас иногда холодок по спине, эйра Верро, – смутилась Аврора. – Просто убедитесь, что нам не грозят лишние слухи.
– Уж поверьте, Сиятельная, я знаю толк в тишине, – загадочно улыбнулся искатель.
Лунный свет пробивался через открытый купол храма Звёзднорождённых. Четыре фигуры окружили статую богов, сидя на коленях подле её основания. Ночная тишина ползла по стенам опустевшего зала, забираясь в самые потаённые его уголки, скользя между каменной кладкой.
– Боюсь, наши руки связаны, – ровным шёпотом произнесла верховная салия. – Искатели следят за Небесной Иглой каждую секунду.
– Мы не можем отступить, – не согласилась генерал.
– Если хоть кто-то свяжет нас с произошедшим, мы не только не доведём начатое до конца, но и сами закончим на виселице.
– Не обязательно марать свои руки, – заметил принц. – Как мы увидели сегодня, есть в мире силы куда более могущественные.
– Что вы имеете в виду? – склонила голову набок верховная.
– У вас ведь есть связи на Храмовом Острове?
Салия взглянула на принца исподлобья, словно надеясь убедиться, что он шутит. Верховная не просто имела связи – все салии Аструма формально находились в её подчинении. Не говоря уже об избранных певчих пташках, принятых ею под крыло и доносивших самую достоверную информацию о происходящем из первых рук. Сестра Соро всегда знала, кто из храмовых стражей продажен, когда задерживают поставки лекарств и кому в карман идёт треть от них, сколько эгеров умирает каждую неделю. Храмовый Остров был у неё как на ладони, и верховная могла одним взмахом руки изменить местные порядки. Принц кивнул, дав понять, что его вопрос был риторическим.
– Не спускайте глаз с девчонки. Держите меня в курсе всего, что с ней происходит. Узнайте, есть ли такие же, как она. На острове или на воле… Не важно. И да, сестра… – Принц посмотрел на синее небо в проёме над головой. Оно было затянуто облаками, и звёзд сегодня было почти не видно. – Пусть с ней будут помягче. Может, и незачем лечить человека со столь выдающимися… талантами. Возможно, такие, как она, ещё послужат на благо империи. Уверен, у них найдутся для этого причины. И наши руки останутся чисты.
Часть II
Глава 21
Ветер и тростник
Ненависть – далеко не самое страшное чувство на свете. Во всяком случае, ты можешь быть уверен, что весь мир ополчился против тебя, и красочно описать это в своих мемуарах, когда придёт время.
Другое дело, если против тебя настроена лишь его треть.
А ещё одной на тебя наплевать.
А последняя и вовсе тебе симпатизирует, но слишком боится за свою задницу, чтобы открыто встать на твою сторону. Ущемлённым на одну треть не полагается ни пособий, ни безусловного социального одобрения.
И красивых мемуаров тоже не полагается.
Тело горело огнём. За пару мгновений он распространился от кончиков пальцев до самого сердца. Соль изогнулась дугой и застонала. Распахнув глаза, она закричала, испугавшись собственного голоса.
– Достаточно, – произнёс кто-то. Неспящая не могла разобрать, кто находится рядом и что с ней происходит. Она что-то бормотала, молила о помощи, впивалась пальцами в края кровати. Незнакомец, лицо которого расплывалось в её расфокусированном взгляде, придержал Соль за затылок и заставил выпить что-то. Вкус был сладковато-горьким и вяжущим так сильно, что горло свело и вздохнуть получилось с огромным трудом.