Барбара Мертц – Проклятие фараона (страница 52)

– На поиски кого? А, Атии. – Леди Баскервиль рассмеялась. – Миссис Эмерсон, бедняжка страдала пристрастием к опию, вы разве не догадывались? Вероятно, спустила на это зелье все свое жалованье и лежит сейчас в забытьи в каком-нибудь луксорском притоне. Пару дней я проживу без горничной. Слава Создателю, скоро я вернусь в цивилизованный мир, где можно найти приличную прислугу.

– Будем надеяться, – вежливо согласилась я.

– Однако мое освобождение зависит от Рэдклиффа. Разве он не обещал, что сегодня все наши вопросы и сомнения наконец разрешатся? Сайрус и я, конечно, ни за что вас не бросим, пока не удостоверимся, что вам больше не угрожает опасность.

– Судя по всему, этой долгожданной минуты придется ждать до завтра, – сухо сказала я. – Эмерсон сообщил мне, что посыльный задерживается.

– Сегодня, завтра – какая разница? Главное, ждать осталось недолго. – Леди Баскервиль пожала плечами. – Взгляните-ка на эту шляпку, миссис Эмерсон. Я думала надеть ее на свадьбу. Вам нравится?

Она водрузила на себя широкополую соломенную шляпу с сиреневыми ленточками и шелковыми розовыми цветами, а затем, сдвинув ее набок, закрепила парой украшенных драгоценными камнями булавок.

Я промолчала, она покраснела, а ее черные глаза сверкнули недобрым огнем.

– По-вашему, будучи в трауре, мне не подобает одеваться столь фривольным образом? Хотите, чтобы я заменила ленты на черные и покрасила цветы в коричневый?

Мое мнение ее интересовало мало – она говорила с сарказмом, поэтому я отреагировала соответствующим образом и ничего не сказала. Меня занимало другое. Было видно, что леди Баскервиль раздражена моим безразличием, и, когда я встала, чтобы уйти, она не предложила мне остаться.

Когда я вышла из комнаты, в ворота как раз заезжала коляска. У молодых людей не было причин торопиться. Поздоровавшись со мной, Мэри спросила, не видела ли я ее мать.

– Нет, я была у леди Баскервиль. Если вы подождете несколько минут, пока я наведаюсь к Артуру, я вас к ней провожу.

Мэри охотно согласилась.

Монахиня встретила нас с сияющими глазами и радостно сообщила нам добрые вести:

– Он приходит в себя. Это чудо, мадам. Такова сила молитвы!

«Такова сила куриного бульона», – подумала я про себя. Но вслух решила этого не говорить: пусть добрая душа тешится своими фантазиями.

Артур чрезвычайно исхудал – увы, куриный бульон не всесилен, – но за последние сутки в его состоянии произошла разительная перемена. Когда я наклонилась над его кроватью, он пошевелился и что-то пробормотал. Я сделала знак Мэри.

– Поговорите с ним, милая. Давайте попробуем его разбудить. Если хотите, можете взять его за руку.

Едва Мэри успела вложить его иссохшую руку в свою и обратиться к нему дрожащим от волнения голосом, как длинные золотые ресницы вздрогнули, и молодой человек повернул к ней голову.

– Мэри, – прошептал он. – Вы это иль небесное создание?

– Я, – ответила девушка, и слезы радости заструились по ее щекам. – Как я счастлива, что вам лучше!

Я вежливо поздравила его с тем, что он идет на поправку. Артур перевел взгляд на меня.

– Миссис Эмерсон?

– Да. Как видите, вы не умерли и не вознеслись на небеса. – Я придерживаюсь мнения, что немного юмора в таких ситуациях весьма кстати. – Понимаю, Артур, вы еще очень слабы, – продолжала я. – Но ради вашей же безопасности надеюсь, вы ответите на один вопрос. Кто вас ударил?

– Ударил? – Бледный лоб больного нахмурился. – Разве меня… Я не помню.

– Что последнее, что вы помните?

– Леди… леди Баскервиль.

Мэри ахнула и посмотрела на меня. Я покачала головой. Нам не следовало делать выводы на основании путаных воспоминаний пострадавшего, особенно сейчас.

– И что же леди Баскервиль?.. – спросила я.

– Она предложила мне… отдохнуть. – Голос Артура звучал все тише. – Я пошел в комнату… лег…

– И больше вы ничего не помните?

– Нет.

– Прекрасно, дорогой Артур, не утомляйте себя больше. Отдыхайте. Вам не о чем беспокоиться. Я во всем разберусь.

На заросшем лице юноши появилась улыбка. Усталые веки опустились.

По дороге в комнату мадам Беренджериа Мэри вздохнула:

– Теперь я могу уехать со спокойной душой. Нам больше не нужно волноваться о его безопасности.

– Верно, – сказала я, отчасти обращаясь к себе. – Если бы удар нанесли, когда Артур спал, а похоже, так оно и было, он не мог видеть лица злоумышленника, поэтому у того нет причин для повторного нападения. Однако я не жалею о наших мерах предосторожности. Нам нужно было знать наверняка.

Мэри кивнула, но было заметно, что она слушает вполуха. Чем ближе мы подходили к комнате, которая ей казалась зловонным ведьминским логовом, тем медленнее она ступала. Мэри протянула руку к двери, и ее пробила дрожь.

Комната была погружена в сумрак, окна завешены, чтобы не пропускать полуденное солнце. На топчане у подножия кровати калачиком свернулась служанка. В изношенном коричневом халате она походила на труп, но на самом деле спала – я слышала ее дыхание.

Мэри осторожно взяла мать за руку.

– Мама, проснись. Я вернулась. Мама?

Вдруг девушка резко отшатнулась, прижав руки к груди. Я бросилась к ней.

– Что такое? – закричала я.

Она молча покачала головой.

Я помогла ей сесть в кресло и подошла к кровати. Мне нетрудно было представить, какая картина мне откроется.

Мадам Беренджериа лежала на боку спиной к двери. Хотя Мэри едва дотронулась до нее, от прикосновения тело потеряло равновесие и завалилось на спину. Мне хватило одного взгляда на застывшие глаза и обмякший рот. Я могла и не проверять несуществующий пульс, но для порядка исполнила эту процедуру.

– Милое дитя, это могло случиться в любую минуту, – сказала я, взяв Мэри за плечи и ласково встряхнув. – Ваша мать была нездорова, считайте, что она наконец избавилась от страданий.

– Вы хотите сказать… – прошептала Мэри. – Хотите сказать, что это… сердце?

– Да, – ответила я, не кривя душой. – У нее остановилось сердце. Теперь, милая, подите прилягте. Я обо всем позабочусь.

Объяснение, к которому я подтолкнула Мэри, ее явно успокоило. Придет время, и она узнает правду. Тут проснулась служанка; при виде меня она съежилась, будто ожидая трепки. У меня не было оснований ее обвинять, я приободрила ее и попросила позаботиться о Мэри.

Когда они вышли, я вновь подошла к постели. Невидящий взгляд и опавшая челюсть мадам представляли собой не самое приятное зрелище, но мне приходилось иметь дело с вещами и похуже, поэтому, не дрогнув, я приступила к отвратительной, но необходимой процедуре. Тело еще не остыло. Само по себе это еще ни о чем не говорило – в комнате было жарко, – но все читалось в ее глазах. Зрачки были так расширены, что глаза казались черными. Сердце мадам Беренджериа, несомненно, остановилось – но остановилось оно вследствие значительной дозы неизвестного сонного яда.

Глава 16

Я тотчас отправила записку Эмерсону, хотя ни секунды не верила, что такой пустяк, как очередное убийство, способен отвлечь его от работы. И в самом деле, вернулся он только к чаю. Я ждала его – и, пока он снимал с себя запачканную одежду, рассказала о том, что случилось за день. Наибольшее впечатление на него произвели слова Артура.

– Весьма интересно, – сказал он, поглаживая подбородок. – Весьма интересно. Одной заботой меньше: если Артур не видел убийцы, можно предположить, что тот вряд ли нападет на него снова. Амелия, ты вызвала доктора Дюбуа освидетельствовать мадам или сама произвела посмертный осмотр?

– Я вызвала его, но не потому, что он мог сообщить мне что-то полезное, – просто должен был подписать свидетельство о смерти. Дюбуа согласился со мной, что смерть наступила в результате отравления очень большой дозой лауданума или похожего яда. Даже он не мог не заметить соответствующих признаков. Он, правда, заявляет, что мадам приняла яд сама, по ошибке. По-видимому, весь Луксор был осведомлен о ее пристрастиях.

– Гм-м. – Эмерсон продолжал так усердно тереть подбородок, что тот порозовел. – Весьма интерес…

– Прекрати, – сердито сказала я. – Мы оба знаем, что ее убили.

– А это точно не твоих рук дело? Еще вчера ты говорила, что мир вздохнет с облегчением, если мадам его покинет.

– Я и сейчас так думаю. Но оказалось, такие мысли были не у меня одной.

– Я бы сказал, что в этом отношении наблюдалось полное единодушие, – согласился Эмерсон. – Что ж, мне нужно переодеться. Отправляйся в гостиную, Амелия, я скоро к тебе присоединюсь.

– Не хочешь обсудить мотивы убийства мадам? У меня на этот счет есть теория.

– Не сомневался в этом.

– Она связана с ее вчерашними разглагольствованиями.

– Я предпочел бы отложить этот разговор.

– Неужели? – Я тоже машинально погладила подбородок, и мы окинули друг друга недоверчивыми взглядами. – Хорошо, Эмерсон. Я подожду.

Я пришла в гостиную первой. Когда появился Эмерсон, все уже собрались. Мистер О'Коннелл заботливо опекал Мэри, одетую в черное платье, которое она одолжила у леди Баскервиль.