Барбара Мертц – Проклятие фараона (страница 43)

– Может, он и не прятался. Может, все это время его не было в живых.

– Вряд ли он умер так давно.

– Узнаем после осмотра врача. Давай не будем предаваться домыслам, пока не соберем все факты.

– Когда у нас будут факты, потребность в домыслах отпадет сама собой, – резонно ответила я. – Мы будем знать правду.

– Не уверен, – мрачно сказал Эмерсон.

Я надеялась, что у меня будет время умыться и переодеться, прежде чем разбираться с шумихой, которая поднимется, когда станет известно о смерти Армадейла. И хотя я привыкла к жизни, так сказать, в походных условиях, у меня почти сутки не было возможности сменить одежду, а наши приключения не могли не отразиться на моем костюме. Однако, как только мы вошли во двор, стало ясно, что эту роскошь снова придется отложить. Меня сразу поразила неестественная тишина. Слуги давно должны были встать и хлопотать по хозяйству. Тут я увидела, что навстречу нам бежит Мэри. Волосы ее были растрепаны, а в глазах стояли слезы.

– Слава богу, вы здесь! – воскликнула она.

– Успокойтесь, дорогая, – ласково сказала я. – Что-то с Артуром? Он…

– Нет, слава богу; напротив, мне кажется, что он чувствует себя лучше. Но в остальном, Амелия, все просто ужасно…

Казалось, она вот-вот разрыдается, поэтому я твердо сказала:

– Что ж, дорогая, мы здесь. Ни о чем не волнуйтесь. Пойдемте в гостиную, вы выпьете чая и расскажете нам, что произошло.

Губы Мэри подрагивали, но она героически улыбнулась.

– В этом-то и беда. Чая нет, как и завтрака. Слуги отказались работать. Несколько часов назад один из них обнаружил тело бедного Алана. Новости разлетелись мгновенно, и когда я пришла в кухню попросить подать монахине завтрак, то увидела, что Ахмед собирает вещи. Я решила разбудить леди Баскервиль, поскольку она хозяйка дома, и…

– …и леди Баскервиль немедленно впала в истерику, – закончила я.

– У нее сдали нервы, – тактично ответила Мэри. – Мистер Вандергельт сейчас уговаривает Ахмеда остаться. Карл отправился в деревню, чтобы выяснить, удастся ли нанять…

– Идиотизм! – воскликнул Эмерсон. – С какой стати он сорвался, не спросив меня. К тому же ничего у него не выйдет. Амелия, ступай и… э-э… уговори Ахмеда остаться. Его решение послужит примером для остальных. Я собирался отправить Карла сменить О'Коннелла, теперь придется послать Фейсала или Дауда. Сейчас же пойду поговорю с ними. Это не терпит отлагательств.

Он уже сделал шаг в сторону, как Мэри робко подняла руку.

– Профессор… – начала она.

– Говорите, дитя мое, у меня много дел.

– Но, сэр… ваши люди тоже отказались работать.

Эмерсон замер на полушаге. Ботинок его повис в воздухе в шести дюймах от земли. Затем он опустил ногу, очень медленно, как будто ступал по стеклу. Большие ладони сжались в кулаки, он оскалил зубы. Мэри ахнула и теснее прижалась ко мне.

– Успокойся, Эмерсон, а не то тебя со дня на день хватит удар, – сказала я. – Нам следовало этого ожидать; если бы не твой авторитет, они бы побросали работу еще раньше.

Эмерсон захлопнул рот.

– «Успокойся»? – повторил он. – Что значит – успокойся? Не знаю, с чего ты взяла, что я неспокоен. Дамы, надеюсь, вы позволите мне ненадолго отлучиться. Я собираюсь спокойно поговорить со своими людьми и спокойно объяснить им, что, если они немедленно не вернутся к работе, я очень спокойно надаю им пинков, всем по очереди.

С этими словами Эмерсон торжественно удалился. Увидев, что муж открывает дверь в нашу комнату, я хотела окликнуть его, но затем поняла, что он просто решил срезать путь через окно. Мне оставалось лишь надеяться, что, одержимый своей миссией, он не наступит на кошку и не разобьет мои туалетные принадлежности.

– Меня, право, поражает, что мужчины начисто лишены логики, – сказала я. – Вряд ли на гробницу нападут днем. Эмерсон мог бы подождать с этим делом, пока мы не разберемся с более насущными вопросами. Но, как обычно, все ложится на мои плечи. Идите к Артуру, дорогая. Я скоро пришлю к вам кого-нибудь с завтраком.

– Но… – Мэри широко раскрыла глаза. – Но ведь…

– Предоставьте это мне, – сказала я.

Я застала Ахмеда на кухне в обществе мистера Вандергельта. Повар сидел на корточках, сплошь окруженный тюками, в которые уместились все его пожитки, включая драгоценные кастрюли. Его морщинистое лицо было безмятежно, он задумчиво созерцал потолок, в то время как Вандергельт размахивал перед ним пачками американских ассигнаций.

Когда я покинула кухню, Ахмед приступил к работе. Не могу назвать это исключительно моей заслугой: его нарочитое равнодушие свидетельствовало о том, что вид денег возымел свое действие, и жалованье, на которое он в конце концов согласился, было воистину королевским. Но я льщу себя надеждой, что мои пылкие слова о чести, верности и дружбе тоже сыграли свою роль.

Я деликатно отвергла комплименты, которыми осыпал меня мистер Вандергельт, и попросила его сообщить хорошие новости леди Баскервиль. После чего наконец обрела возможность избавиться от перепачканного рабочего платья. Я с облегчением обнаружила, что чаны в ванной наполнены водой. Как ни хотелось мне подольше насладиться ее прохладой, надо было поторапливаться: пусть этот кризис и разрешился, я не сомневалась, что меня ждут новые испытания. Я была наполовину одета, когда Эмерсон залез в окно и, не взглянув в мою сторону, отправился в ванную, хлопнув дверью.

По его лицу я поняла, что миссия провалилась. И, хотя мне очень хотелось его утешить, медлить было нельзя; к тому же он был не в том настроении, чтобы должным образом принять слова сочувствия.

Для начала я направилась в столовую, где официант собирал на буфете поднос с дымящимися блюдами, и приказала ему приготовить еще один и проследовать за мной в комнату Артура. Когда я вошла, Мэри, вскрикнув, вскочила со стула.

– Так вам удалось убедить слуг остаться?

– Мы пришли к мировому соглашению, – шутливо ответила я. – Доброе утро, сестра.

Монахиня доброжелательно кивнула мне. Ее круглое розовое лицо дышало свежестью, как будто она проспала восемь часов, и, несмотря на ее многослойные одеяния, я не заметила у нее на лбу ни капельки пота. Пока она поглощала заслуженный завтрак, я обследовала больного.

Я тотчас увидела, что оптимизм Мэри был оправдан. Лицо юноши по-прежнему выглядело осунувшимся, глаза были плотно закрыты, но пульс, очевидно, усилился.

– Но ему нельзя больше обходиться без еды, – размышляла я вслух. – Можно начать с бульона. Я попрошу Ахмеда сварить курицу. Нет ничего более укрепляющего, чем куриный бульон.

– Доктор предложил начать с бренди, – сказала Мэри.

– Это уж точно ни к чему. Мэри, идите к себе и отдохните. Если будете продолжать в том же духе, то сами сляжете, и что тогда мне прикажете делать?

Мой довод подействовал. Когда она вышла, бросив продолжительный взгляд на неподвижное лицо своего ненаглядного, я села возле кровати.

– Сестра, я должна поговорить с вами начистоту.

Монахиня кивнула мне и широко улыбнулась, по-прежнему не произнося ни слова.

– Вы немая? – резко осведомилась я. – Ответьте, сделайте милость.

Спокойный лоб доброй женщины нахмурился.

– Quoi?[18] – спросила она.

– Ох, какая незадача, – вздохнула я. – Вы говорите только по-французски. Много же от вас будет пользы, если Артур очнется и попытается рассказать, что случилось. Но давайте попробуем.

Самыми простыми словами я объяснила ей, в чем дело. По испуганному выражению лица монахини я догадалась, что она полагала своего пациента жертвой несчастного случая. Никто и словом не обмолвился, что произошло покушение, и удивление на ее лице сменилось тревогой, когда я указала, что убийца может вернуться.

– Alors, – заключила я, – vous comprenez bien, ma soeur[19], что молодого человека нельзя оставлять ни на минуту. И сами будьте начеку. Вряд ли вам угрожает опасность, но злодей может попытаться подмешать вам снотворного, чтобы добраться до жертвы. Не принимайте еды ни от кого, кроме меня.

– Ah, mon Dieu! – воскликнула сестра, схватившись за четки. – Mais quel contretemps![20]

– Прекрасно сказано. Вы же не бросите нас в час нужды?

Мгновение поколебавшись, монахиня склонила голову.

– Все мы в руках Божиих, – заметила она. – Я буду молиться.

– Превосходная мысль в данных обстоятельствах, – ответила я. – Но прошу – не теряйте бдительности. Не тревожьтесь, сестра, я пришлю человека, который будет вас охранять. Вы можете всецело доверять ему. – И, выбравшись через окно, я отправилась улаживать этот вопрос с нашими рабочими.

Несколько человек с беззаботным видом валялись на траве. При виде меня они поспешно скрылись внутри. Остался один Абдулла – он стоял с сигаретой, прислонившись спиной к пальме.

– Я не заслуживаю вашего доверия, Ситт, – пробормотал он, когда я села рядом. – Я подвел вас.

– Ты здесь ни при чем, Абдулла. Обстоятельства слишком необычные. Я обещаю, что совсем скоро мы с Эмерсоном раскроем это дело, равно как и прежнее, о котором тебе известно, и докажем нашим людям, что и в этих несчастьях повинно человеческое зло. Я пришла просить тебя об услуге. Могут ли твои люди помочь в доме? Мне нужно, чтобы кто-то нес караул под окном больного, охраняя его и женщину в черном.

Абдулла заверил меня, что они только рады облегчить свою совесть и помочь мне в любом деле, не связанном напрямую с проклятой гробницей, и у меня на выбор оказалось около дюжины добровольцев. Я выбрала Дауда, одного из многочисленных племянников Абдуллы, и представила его монахине. Теперь я могла вздохнуть спокойно и позавтракать.