Барбара Мертц – Проклятие фараона (страница 42)

– Гм-м, – протянул Эмерсон.

– Честное слово, мой дорогой Эмерсон…

– Не беспокойся, моя дорогая Пибоди. Ты приглянулась мне тем, с каким безумством бросаешься навстречу опасности. Но, черт побери, скажи, что ты пришла не одна?

– Нет, со мной мистер О'Коннелл, если он еще не сбежал. Мистер О'Коннелл?

– Можно выходить? – послышался голос молодого человека.

– Вы же слышали: у нее кончились патроны.

– У нее – да, – сказал О'Коннелл, не выходя из укрытия, – а у вас, профессор?

– Смелее, юноша! Опасность миновала; я стрельнул пару раз в воздух, чтобы отогнать негодяев. Хотя, – добавил Эмерсон, улыбнувшись мне, – мне могло повезти куда меньше, если бы не появление миссис Эмерсон, притворившейся полицейским отрядом. Она произвела столько шума, что сошла бы за десяток человек.

– Так и было задумано, – сказала я.

– М-м-м, – отозвался Эмерсон. – Ну же, садитесь, вы оба, и расскажите, что обнаружили.

Мы устроились на одеяле, которое он расстелил перед входом в гробницу, и я изложила события этого вечера.

Мужчина, не обладающий характером Эмерсона, наверняка вскричал бы от ужаса, услышав рассказ о кошмарах, которые мне пришлось пережить, – но такой мужчина никогда не позволил бы мне столкнуться с подобными испытаниями. Когда я закончила, он просто кивнул.

– Молодец, Пибоди. Я не сомневаюсь, что на меня только что напали грабители из шайки Али Хасана; если бы ты не разгадала его замысел и не заставила поторопиться, то могла не успеть прийти мне на помощь.

Мне показалось, что в последних словах Эмерсона проскользнула ирония, и я бросила на него испытующий взгляд, но лицо его было совершенно серьезно, как и голос, когда он продолжил:

– Все позади. Мы их отпугнули, по крайней мере на этот вечер. Меня больше интересуют новости об Армадейле. Ты обнаружила повреждения, которые объясняют его смерть?

– Нет, – ответила я.

– Но на лбу у него нарисована алая кобра, – встрял О'Коннелл.

Я строго посмотрела на молодого человека. Я намеренно зачесала волосы на лоб Армадейлу, прежде чем позвать остальных, и надеялась, что репортер этот знак не заметил.

– В таком случае, – сказал Эмерсон, – нельзя исключать убийство, даже если на теле отсутствуют видимые повреждения. К тому же я не верю, что тело могло прийти в состояние, которое ты описала, меньше чем за три-четыре дня. Тогда кто напал на юного Артура?

– Мадам Беренджериа, – сказала я.

– Что? – Теперь пришла очередь Эмерсона наградить меня строгим взглядом. – Амелия, это был риторический вопрос. Ты же не…

– С тех пор как я нашла Армадейла, я не могу думать ни о чем другом! Кому может быть выгодна его смерть? Кому, как не сумасшедшей, которая пиявкой присосалась к своей дочери и не желает уступать ее будущему супругу? Мистер Армадейл сделал Мэри предложение…

– Вот негодяй! – воскликнул мистер О'Коннелл. – Как у него хватило нахальства, прах его возьми?

– Он не единственный, кто находит мисс Мэри предметом, достойным поклонения, – отозвалась я. – Разве ревность – не один из мотивов для убийства, мистер О'Коннелл? Вы бы взяли на себя грех Каина, чтобы добиться любимой женщины?

Глаза мистера О'Коннелла вылезли из орбит. Под лунным светом окружающий пейзаж будто выцвел, и журналист казался смертельно бледным – возможно, причиной тому было чувство вины?

– Амелия, – сказал Эмерсон, стиснув зубы, – умоляю тебя, образумься.

– Я только начала, – вскричала я с негодованием. – Карл фон Борк тоже под подозрением: он тоже влюблен в Мэри. Не забывай, что уже вторая жертва принадлежит к числу поклонников молодой леди. Но я ставлю на мадам Беренджериа. У нее психическое расстройство, и лишь безумец может совершить убийство из-за такого пустяка.

Эмерсон обеими руками схватился за волосы, словно пытаясь вырвать их с корнем.

– Амелия, это какой-то порочный круг!

– Подождите, профессор, – задумчиво сказал О'Коннелл. – Возможно, миссис Э. не так уж далека от истины. Мне дозволено быть другом Мэри единственно потому, что я изображаю поклонника ее матери. Старая… э-э… ведьма отпугнула немало мужчин, это точно.

– Но убийство! – воскликнул Эмерсон. – Черт возьми, Амелия, в твоей теории сплошные пробелы. У старой… э-э… ведьмы нет ни крепкого здоровья, ни выносливости, чтобы бегать по Фиванским холмам и нападать на сильных молодых людей.

– Она могла нанять убийц, – сказала я. – Признаюсь, кое-какие детали я не продумала, но надеюсь сделать это в ближайшее время. Нет смысла продолжать обсуждение, нам всем нужен отдых.

– Ты всегда так говоришь, когда я побеждаю в споре, – проворчал Эмерсон.

Я не сочла нужным удостаивать его ребяческую реплику ответом.

Глава 13

Как только первые полосы света озарили небосклон, мы проснулись, одержимые жаждой действия. Хотя я, конечно, не уклонилась от дежурства, когда пришла моя очередь, я отлично выспалась. Эмерсон едва мог усидеть на месте – так ему не терпелось наброситься на гробницу. Однако присутствие журналиста его сдерживало, и он нехотя согласился, что лучше будет вернуться в дом и разобраться с очередной смутой, прежде чем приступать к работе. Мы оставили О'Коннелла на посту, пообещав прислать ему замену; последним, что я увидела, карабкаясь по тропинке, была его рыжая шевелюра, сияющая в лучах восходящего солнца. Эмерсон закрыл железную решетку на замок, чтобы у репортера во время нашего отсутствия не возникло искушения пробраться внутрь тайком.

Несмотря на серьезность стоящих перед нами задач, я испытала прилив радости, когда мы шли рука об руку, вдыхая прохладный утренний воздух, и смотрели, как небо расцветает навстречу величественному восходящему солнцу. И снова великий Амон Ра, как и миллионы раз до этого, вернулся невредимым после ночного путешествия сквозь опасный сумрак. Он будет проделывать этот путь вновь и вновь после того, как мы, увидевшие этот рассвет, обратимся в пепел и прах. От таких мыслей ощущаешь смирение.

Эмерсон, как обычно, испортил мне настроение, прервав мои философские размышления грубым замечанием.

– Послушай, Амелия, ты вчера наговорила черт знает что.

– Не сквернословь.

– Ты меня вынуждаешь. К тому же было опрометчиво с твоей стороны рассуждать о своих подозрениях в присутствии одного из главных подозреваемых.

– Я сказала это лишь для того, чтобы он не терял бдительности. Мистер О'Коннелл вне подозрений.

– Чья сегодня очередь? Леди Баскервиль?

Не обращая внимания на насмешку в его голосе, я серьезно ответила:

– Не исключаю ее из круга подозреваемых, Эмерсон. Ты, похоже, забыл, что лорд Баскервиль умер первым.

– Кто забыл? Я? – растерялся Эмерсон. – Сама ведь сказала, что главный мотив – ревность к мисс Мэри.

– Я сказала – один из возможных. Эмерсон, мы имеем дело с цепочкой убийств, призванных скрыть истинный мотив. Первым делом надо определить «главного убиенного», если позволишь мне использовать этот термин.

– Не вижу способа тебе помешать. Как ни задевает это словосочетание мой слух, твоя теория задевает мой здравый смысл куда больше. Неужели ты всерьез полагаешь, что два нападения со смертельным исходом – три, если считать Хасана, – лишь маскировка, а убийца истребляет кого ни попадя, чтобы замести следы?

– Разве это столь уж нелепо? Самый верный способ раскрыть убийство – определить мотив. Главными подозреваемыми являются те, кому наиболее выгодна смерть жертвы. У нас четыре жертвы – включая, конечно же, Хасана, – а значит, несметное количество маловразумительных мотивов.

– М-м-м, – уже мягче протянул Эмерсон и задумчиво погладил подбородок. – Но первым был лорд Баскервиль.

– Если бы он умер при нормальных обстоятельствах, без всей этой шумихи вокруг проклятия, кого бы записали в главные подозреваемые? Разумеется, его наследников – юного Артура, прибывшего, чтобы предъявить свои права на наследство, и леди Баскервиль. Если мои соображения верны, лорд Баскервиль, конечно, не был основной целью. Иначе было бы слишком очевидно. Скорее всего, первым убийством нас хотели сбить с толку, а «главным убиенным» был Армадейл или Артур.

– Да поможет нам небо, если ты когда-нибудь решишь пойти по преступной стезе, – с жаром воскликнул Эмерсон. – Амелия, твоя теория столь безумна, что обладает какой-то сумасбродной притягательностью. Она не лишена очарования, и все же тебе не удалось меня убедить.

– Нет, – сказал он, когда я собиралась ему возразить, – я согласен, что мотив, как правило, очень важен для раскрытия дела, но не думаю, что в нашем случае он пригодится. Возможных мотивов полным-полно – помимо тех, что касаются его светлости. Не забывай, что события начали разворачиваться после обнаружения гробницы. Местные воры под предводительством Али Хасана могли уповать на то, что смерть лорда Баскервиля отсрочит работы, что позволит им разграбить гробницу. Имам мог расправиться с богохульником под воздействием религиозного пыла. Вандергельт, похоже, положил глаз не только на жену лорда Баскервиля, но и на концессию на раскопки. А если мы покопаемся в биографии его светлости, всплывет еще с полдюжины мотивов.

– Ты прав. Но как ты объяснишь смерть Армадейла и нападение на Артура?

– Армадейл мог стать свидетелем убийства и пытался шантажировать преступника.

– Неубедительно, – сказала я, качая головой, – крайне неубедительно, Эмерсон. Зачем он тогда сбежал и так долго прятался?