Барбара Мертц – Проклятие фараона (страница 39)

– Позвольте заметить, леди Баскервиль: не я приняла это решение, – перебила я. – Я полностью разделяю ваше негодование, но не можем же мы отправить ее в Луксор в таком состоянии. Где она достала бренди? Я думала, вы держите крепкие напитки под замком.

– Так и есть. Полагаю, каким-то образом она раздобыла ключи; пьяницы удивительно изобретательны, когда дело касается их пагубной привычки. Но, боже мой, какое это имеет значение?

Она прижала свои белые руки к груди и принялась энергично их заламывать.

– Видите, я схожу с ума!

Глядя на театральные жесты леди Баскервиль, я поняла, что у нее появился еще один зритель, – она знала, что на меня такие приемы не действуют. Поэтому я не удивилась, когда увидела Вандергельта.

– Святой Иосафат, – сказал он, с ужасом воззрившись на храпящую гору на полу. – Давно она в таком состоянии? Ох, бедняжка! – Тут он нежно сжал руку, которую протянула ему леди Баскервиль.

– Давайте отнесем ее в спальню и запрем там, – сказала я. – Мистер Вандергельт, вы беритесь за голову, а мы с леди Баскервиль возьмемся…

Леди испустила жалобный вопль.

– Вы шутите, миссис Эмерсон! Вы верно шутите!

– Миссис Эмерсон насчет такого не шутит, – с улыбкой сказал Вандергельт. – Если мы с вами откажемся ей помочь, она сама потащит мадам за ноги. Миссис Эмерсон, я предлагаю позвать одного – а лучше двух или даже трех слуг. Нам все равно не удастся ни скрыть состояние этого злополучного создания, ни сохранить ее репутацию.

Процедура была должным образом выполнена, после чего я отправилась на кухню сообщить Ахмеду, что мы с Эмерсоном поужинаем вне дома. Я шла, глубоко погруженная в свои мысли, когда краем глаза заметила, как что-то движется среди деревьев. Я успела заметить лишь край светлой ткани – из такой шьют голубые египетские рубахи-забуты. Видение прошелестело и исчезло.

Это мог быть кто-то из наших. Однако в движениях призрака чувствовалась поспешность. Я крепко сжала зонтик и пустилась в погоню.

После ночного свидания на галерее с бедным Артуром я приняла решение никуда не выходить без этого полезного инструмента. В тот раз он мне не понадобился, но ведь никогда не знаешь, когда могут возникнуть чрезвычайные обстоятельства. Я прикрепила зонтик к поясу с помощью одного из крючков, которыми был оснащен этот элемент моего костюма. Мне пришлось столкнуться с определенным неудобством, поскольку зонтик имел обыкновение путаться под ногами; но уж лучше набить синяки, нежели оказаться беззащитной в случае нападения.

Я тихо ступала по мягкой траве, стараясь, чтобы меня не заметили. Выглянув из-за колючего куста, я увидела, как за соседним кустом прячется мужчина в туземном облачении. Воровато оглянувшись и тем самым окончательно убедив меня в своих недобрых намерениях, он, как змея, пополз по земле и пробрался в одну из небольших глинобитных построек, в которых мы хранили инструменты. Когда он украдкой посмотрел через плечо, я мельком увидела его лицо. До чего злодейская физиономия! Кривой багровый шрам рассекал щеку и прятался в густой с проседью бороде.

Обычно дверь склада была заперта на замок. Похоже, незнакомец вознамерился его ограбить, если не задумал кое-что похуже. Я уже собиралась поднять тревогу, когда сообразила, что крик спугнет преступника и позволит ему сбежать, и решила, что обойдусь своими силами.

Упав на землю плашмя, я, как индеец, поползла вперед. Достигнув стены, я встала на ноги и прижалась к ней всем телом. Изнутри доносились голоса, и я поразилась дерзости воров. Их было по меньшей мере двое – если только этот негодяй не говорил сам с собой. Беседа шла на арабском, но до меня долетали лишь отдельные слова.

Я сделала глубокий вдох и бросилась в хижину с зонтиком наперевес. Железный стержень ткнулся во что-то мягкое, раздался крик. Меня обхватили чьи-то руки. Сопротивляясь, я нанесла еще удар. Вдруг у меня вырвали зонтик. Не теряя присутствия духа, я со всей силы пнула своего противника в голень и уже хотела позвать на помощь, когда меня остановил голос. Он был мне знаком.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, переводя дух.

– Я мог бы задать тебе тот же вопрос. – Эмерсон запыхался не меньше меня. – Но зачем? Знаю же, что ты меня везде достанешь. Это меня не смущает, но вот твоя импульсивность не может не огорчать. Сдается, ты сломала мне ногу.

– Чепуха, – сказала я, забирая зонтик. – Если бы ты соизволил поставить меня в известность относительно своих планов, досадного столкновения можно было бы избежать. И никто бы не пострадал. Кто это с тобой?

– Позволь представить тебе Али Хасана Абд-эр-Расула, – сказал Эмерсон.

Он представил меня на арабском, назвав своей «высокородной ученой главной женой», что было бы крайне лестно, если бы не его ехидный тон. Али Хасан, который сидел на корточках в углу, закатил глаза, так что стали видны белки, и позволил себе чрезвычайно оскорбительное замечание.

– Сын одноглазого верблюда! Отродье дохлого козла! – ответила я (или что-то в этом духе – арабские выражения слишком выразительны и на английском звучали бы неприлично). – Придержи свой вонючий язык и не смей говорить о тех, кто достойнее тебя.

Эмерсон подкрепил мою тираду своей, не менее обстоятельной, и Али Хасан весь сжался от страха.

– Я забыл, что почтенная Ситт знает наш язык, – заметил он. – Дайте мне мое вознаграждение, и я уйду.

– Вознаграждение! – воскликнула я. – Эмерсон, ты хочешь сказать…

– Да, моя достопочтенная главная жена, именно это я и хочу сказать, – ответил Эмерсон. – Али Хасан послал одного из слуг сообщить, что будет ждать меня здесь. Не знаю, почему нельзя было встретиться в доме, ну да ладно. Главное – он заявляет, будто нашел Армадейла. Конечно, я не собираюсь ему платить, пока не получу возможность в этом убедиться.

– И где же Армадейл?

– В пещере, в скалах.

Я ждала, что Эмерсон продолжит, но он молчал, и по затянувшемуся молчанию я с дрожью поняла, что произошло.

– Он мертв.

– Да, – мрачно сказал Эмерсон. – И Али Хасан говорит, что мертв уже давно.

Глава 12

Заходящее солнце просунуло длинную красно-золотую руку в открытую дверь, осветив темный угол, где на корточках сидел Али Хасан. Я поймала на себе вопросительный взгляд Эмерсона.

– Не сходится с твоей гипотезой? – поинтересовался он.

– Трудно сказать, – ответила я. – «Уже давно» – срок весьма неопределенный. Вот если мы докажем, что Армадейл был мертв, когда случилось последнее нападение… Нет, меня и это не удивит – есть еще одна гипотеза…

– Проклятье, Амелия, какое феноменальное нахальство! Сколько можно… – Эмерсон оборвал себя на полуслове, а через мгновение оскалился, тяжело дыша. Очевидно, таким образом муж пытался изобразить улыбку. Когда он продолжил, тон его был приторно-ласков. – Все-все, молчу. Не то Али Хасан подумает, что мы не ладим друг с другом.

– Арабы не знают, как у европейцев принято выражать привязанность, – откликнулась я рассеянно. – Эмерсон, мы должны немедленно действовать. Перед нами стоит непростая дилемма.

– Согласен. Тело Армадейла нужно перенести сюда. Но кто-то должен пойти в гробницу. Сейчас ей как никогда угрожает опасность.

– Нам нужно разделиться. Хочешь, чтобы я отправилась за Армадейлом или охраняла гробницу?

– Иди за Армадейлом, – тотчас последовал его ответ. – Хотя мне не хочется просить тебя об этом, Пибоди.

– Ты поручаешь мне менее рискованное задание, – сказала я, чрезвычайно растроганная выражением лица, с которым он смотрел на меня. Но на сантименты не было времени. С каждой секундой солнце все ниже клонилось к западу.

Али Хасан закряхтел и поднялся.

– Я ухожу. Только отдайте мне…

– Ты ничего не получишь, пока не отведешь нас к телу Армадейла, – отрезал Эмерсон. – Ситт пойдет с тобой.

Глаза Али Хасана загорелись жадным блеском. Он начал жаловаться на преклонный возраст и усталость, но после недолгого торга согласился отвести меня к пещере за дополнительные пятьдесят пиастров.

– И запомни, Али Хасан, – тихо добавил Эмерсон с грозным рычанием, – ты головой отвечаешь за безопасность Ситт. Если у нее будет хоть царапина, если хоть один волос упадет с ее головы, я вырву тебе печень. Ты знаешь, что я не шучу.

Али Хасан вздохнул.

– Знаю, – угрюмо сказал он.

– Отправляйтесь немедленно, Пибоди, – сказал Эмерсон. – Возьми Абдуллу и еще кого-нибудь – может, Карла…

– Может быть, я подойду? – осведомился чей-то голос.

От солнца волосы О'Коннелла пылали. Из-за дверного косяка выглядывала лишь его голова, словно при малейшем проявлении враждебности он готов был кинуться наутек. Правда, улыбался он так же широко и нахально, как прежде.

– Гм, я искал вас, мистер О'Коннелл, – сказал Эмерсон.

– Мне показалось, что в первое время лучше не попадаться вам на глаза, – ответил журналист.

Ровный тон Эмерсона успокоил его, он вышел из своего укрытия, держа руки в карманах.

– Я совершенно случайно услышал… – продолжил он.

– Гр-р-р, – прорычал Эмерсон (клянусь, этот звук невозможно описать иначе).

– Правда, случайно. – Голубые глаза О'Коннелла расширились. – Но ведь оказалось весьма кстати, профессор? Вы же не хотите, чтобы миссис Э. бродила по горам одна, без мужчины, который мог бы ее защитить?

– Для этой цели мне не требуется мужчина, – возмутилась я. – А если бы и потребовался, Абдулла более чем подходит для этой роли.