BANIFED BANIFED – Я тенью твоею присутствую (страница 14)

Николай не узнавал сам себя, потому что никогда не мог предположить, что это возможно и что именно это происходит с ним сейчас. Он просто не был готов к этому. Все эти мятежные мысли, неуправляемые чувства действовали на него угнетающе и отражались на его лице и общем настроении. Ему казалось, что он должен был что-то делать, что-то говорить, что-то менять… По-видимому, именно из-за этого у него и возникало состояние того, что он должен был куда-то идти, куда-то бежать...

Загруженность на работе в какой-то степени помогала ему держаться в рамках приличия и не позволяла чувствам одержать полную победу над разумом. Стараясь больше сил отдавать работе, он таким образом подавлял в себе мысли и желания, связанные с Аудрой. Николай часто посещал цеха по тем или иным вопросам или возникшим проблемам. В какой-то степени, решая производственные дела, он ещё учился.

Его институтские знания были на достаточно высоком уровне, но если в институте изучая, например, технологию волочения провода говорилось всё обобщенно, то теперь он столкнулся с конкретикой. Очень серьёзной проблемой при волочение медного провода оставалась обрывность, на которую влияло множество факторов. Из института он помнил, что обрывы происходят при наличии окислов самой меди и включений различных примесей металлов. Знал, что на обрывность сильно влияет микропористость, так называемые «закаты», свариваемые места, механические повреждения, изогнутость, складчатая поверхность, включения, толщина литейной корки при производстве исходного материала – катанки. Николай, теперь столкнувшись с «живым» производством, понял, насколько сильно влияет на обрывность такой параметр, как остаточное содержание кислорода, водорода и их соединений в катанке. Поэтому он учился и анализировал данные лаборатории, чтобы правильно применить катанку для волочения и получения в конечном итоге провода требуемого диаметра.

Проработав не так много времени, он хорошо усвоил, что катанку, произведённую одним предприятием, можно было применять для получения провода, например, наименьшего диаметра и совершено нельзя использовать с другого. То есть, качество исходного материала сильно влияло на производительность на его предприятии. Как технолог, он стал осознавать, что годовой план должен был быть связан с планом на заказ материалов с того или иного предприятия. Наиболее качественная медная катанка покупалась в Польше, но проблема была в том, что за неё нужно было платить гораздо больше. И, кроме того, закупка из-за рубежа была ограничена, она диктовалась, устанавливалась министерством электротехнической промышленности СССР.

Не менее важное значение оказывало на производительность и качество выпускаемой продукции, качество самого инструмента, с помощью которого получали нужный продукт. Начиная с конструкции самой машины и заканчивая самой волокой - твёрдосплавным инструментом с коническим отверстием посередине, позволяющим получать провод нужного диаметра, всё влияло на качество. Николай, углубляясь в задачу, поставленную начальницей, познакомился с такими нюансами, связанными с волочением, что в итоге пришёл к мысли, что ему следует собирать весь материал, который был знаком из технической литературы и с которым он знакомился на практике, а затем написать пусть не книгу, но такое своеобразное техническое пособие для практиков. Этой мыслью он заразил себя и, никому не говоря, приступил к сбору материала, делая чуть ли не ежедневные пометки в специально заведённой для этого тетради.

Кроме этого, на заводе существовала военная структура контроля качества и приёма. Часть продукции, прошедшая заводской ОТК, ещё раз попадала на дополнительный контроль, а затем, при положительном качестве, отправлялась на предприятия военного назначения. Возглавлял и представлял военную приёмку Владимир Иванович, с которым Николай познакомился, когда тот завернул всю партию медных эмальпроводов. В нём сразу угадывался военнослужащий. Это был, что называется, настоящий полковник. Хотя Владимир Иванович никогда не появлялся в обмундировании. Сбитый, крепкий, с правильными волевыми чертами лица и всегда очень собранный, серьёзный. Но в тоже время он производил впечатление добродушного человека. Однако Анзельма охарактеризовала его «очень занудным человеком». И в чём-то она была права, потому что, когда с ним столкнулся Николай, то у него промелькнула аналогичная мысль: «Солдафон». И фамилия была под стать Баранов, что ассоциировалось с упрямством и принципиальностью.

Уж очень он был придирчив и щепетилен к продукции, которую принимал, придерживаясь каждой «запятой», изложенной в ТУ – технических условиях. Не очень часто, но они общались. В целом между ними сложились довольно доброжелательные отношения. Только однажды у Николая возникло подозрение того, что Владимир Иванович ведя, казалось бы, обычную беседу о житье-бытье, на самом деле «прощупывал» его. И это чувство несколько насторожило Николая. Поэтому продолжая общение, он всегда помнил армейскую пословицу: «Болтун – находка для шпиона». От того Николай старался при нём лишнего не говорить. И хотя несколько раз говорили о воинской службе, Николай ни разу не обмолвился о том, на каких секретных объектах ему выпало побывать во время службы, он помнил о своей подписке. Он хорошо знал, что если Владимир Иванович имеет определённый допуск, то ему плёвое дело узнать его личное дело, которое, несомненно, где-то пылилось в архивах министерства обороны московского округа. Как бы то ни было, но в личных отношениях Николай чувствовал с его стороны большей частью доброжелательность. Вполне возможно это строилось на том, что он также являлся русским по национальности. Литовским языком не владел и даже не пытался его изучать.

Каждый вторник у главного инженера проводились технические планёрки. На них собирались руководители всех заводских подразделений, цеховые механики и энергетики, либо начальники цехов. Совещание, как правило, проводил сам главный инженер Блажис. Это был человек в возрасте, невысокого роста и совершенно седой. По слухам, которые дошли до Николая, это был человек слишком мягкий для такой должности, и кроме того, мнение о нём было невысоким - возраст сказывался на работе. Якелене стала приглашать на эти совещания и Николая.

Побывав первый раз, Николай сказал своей начальнице, что чувствовал себя на этом собрание совершенно ненужным и невостребованным, так как общение проходило на литовском языке и он почти ничего не понимал. Но Анзельма Петровна сказала, что нужно привыкать, поэтому присутствовать ему необходимо. А если будут вопросы именно к нему, то коллеги обратятся на русском. И, кроме того, подчеркнула, когда она пойдёт в отпуск, то тогда ему обязательно придётся принимать участия в этих совещаниях. Николай хорошо понимал цель и направленность действий Анзельмы Петровны, но всё же не хотел с ней соглашаться в полезности присутствия себя на этих заседаниях. Поэтому у него и возникло первое психологическое неудовольствие от своей должности...

Но, с другой стороны, эти заседания помогали ему узнавать более полнее руководителей или их первых заместителей, как личностей, то есть, их характеры, интеллект и даже манеры поведения. Именно на этих заседаниях он познакомился с главным энергетиком Гурскисом и главным механиком Шимялюнасом. Оказываясь на этих совещаниях, вольно или невольно, но Николаю приходилось своими глазами видеть диалоги, споры, происходящие между участниками. Он большей частью наблюдал, хотя вслушивался и старался понять, о чём идет речь. Конечно, здесь кроме обычных, часто употребляемых в речи слов, много использовалось технических и специальных слов, связанных с производством, поэтому Николаю было сложно. Но постепенно, скорее на интуитивном уровне, Николай начал понимать только о чём говорилось. То есть, не понимая конкретики, он всё же улавливал основное. А чтобы укрепить себя в правильности понятого, выйдя с совещания, ещё раз расспрашивал руководительницу о сказанном в кабинете главного инженера. Анзельма с пониманием относилась, поэтому вкратце пересказывала основное, что было важно прежде всего для технического отдела.

Сложилось так, что на одном из таких совещании начальник МТС Шилейкис, обращаясь к главному инженеру, сказал, что необходимо ехать в Москву за алмазными волоками. Но его снабженцы все находятся в разъездах, поэтому он просит дать ему человека для этой командировки. Блажис задумался и неожиданно для Николая обратился к Якелене с просьбой командировать его в Москву. Анзельма Петровна отказала, аргументируя это тем, что Николай очень загружен, имеет свою работу и не должен выполнять работу простого снабженца. Но на неё «насели», давя на то, что это общее заводское дело, и состояние с волоками на заводе настолько плачевное, что вот-вот станет производство. Анзельме пришлось уступить, но только после того, как обратилась к Николаю и получила его согласие. Николаю очень понравилось начальница в этой баталии тем, что, отстаивая свои интересы, она не забыла и считалась с мнением самого Николая. В такой рядовой ситуации и возникало уважение Николая к ней. Он воочию видел и чувствовал защиту, заботу и уважение с её стороны.