BANIFED BANIFED – Я тенью твоею присутствую (страница 12)

- Здравствуйте, Николай! Я напишу служебную на имя главного инженера, если в ближайшее время не найдёте причину брака. Это уже не первый такой случай, я вот Янине только что о том напомнила. Так что устраняйте проблему.

- Здравствуйте! – Николай уже много раз с ней общался, и хотя между ними сложились нормальные отношения, но он знал её принципиальность. Он ничего о ней не знал и ничего не спрашивал, так как она была старше него, но ещё после первого общения подумал, что она русская или имела русские корни. Она чисто, безо всякого акцента, говорила на двух языках одинаково хорошо. – Вы сказали, что не первый случай. Так всё же находили проблему, раз исправляли. Так в чём она была?

- Я, к сожалению, не знаю. Не могу сказать. Провод отвечает всем электрическим характеристикам, но поверхность не соответствует ТУ, можете сами убедиться. – Она рукой погладила готовый провод. – Поэтому смотрите.

- Ясно. Посмотрим. - Николай понимал, что это не её сфера, и ей это не интересно знать. Ей важен конечный результат. И, обращаясь к Янине, спросил: - Много выпустили брака?

- Да, немало, четыре бухты.

- А это на обоих машинах или только на одной? – выспрашивал Николай, стараясь понять причину брака.

- В том-то и дело, что на одной, - встряв в разговор, сказал Капанадзе.

- Так как вы выпутывались в прошлые разы? Что вы делали? Ведь какая-то причина должна быть? Может, после экструдера, в ванне охлаждения проблема? Или, может, сырьё, гранулы с какой-нибудь примесью, - делал предположения Николай, перебирая возможные варианты и тем самым подталкивая коллег на размышления.

- Мне ясно, что это загрязнение, - высказала своё мнение Янина и, указывая на рабочего, пояснила: - Пятрасу уже сказала просмотреть все направляющие ролики. Пока ничего не нашёл.

- Мне тоже думается, что проблема между экструдером и ванной охлаждения, - сказал Николай, осматривая провод.

Было явно видно, что поверхность провода имела шероховатую, негладкую поверхность только в одном осевом секторе провода. Значит, выйдя из головки, он где-то тёрся или технологически касался нечистой поверхности. Так и оказалось, Пятрас нашёл промежуточный ролик с залипшей поливинилхлоридной массой в канавке. На этот раз проблема довольно быстро и благополучно была разрешена, только она помешала Николаю нормально пообщаться с Аудрой. Такие технологические неувязки случались довольно часто, особенно там, где трудились рабочие с малым опытом и слабой квалификацией. Но случались ситуации, куда серьёзнее и сложнее, и тогда приходилось подключать многие службы предприятия, чтобы найти причину.

Николай, находясь в цехе, встретился с Ларисой и сказал, что его заставляют завтра идти на демонстрацию. Она тому не удивилась, сказав, что и ей тоже самое предписали. Николай обратил внимание, что она была вне настроения и спросил о причине. Лариса ничего конкретного не сказала, отделавшись коротким: «Да, так!» После чего махнула рукой, типа: это мелочь, и мои проблемы.

Но уже вечером, в стенах дома, Николай, видя её подавленность, вынудил сказать причину. Оказалось, что к ней приставал один из рабочих травильного отделения. И приставал он очень грязно и нагло. Николай расспросил, как он выглядит, и пообещал с ним разобраться, а её попросил не беспокоиться и не портить по этому поводу себе нервы и настроение. Николай, когда она описала его вид, сразу же понял, о ком она говорит. Он знал этого рабочего и даже общался с ним. Этот товарищ недавно вернулся с тюремной зоны и видно с собственными мозгами был не дружен - строил из себя крутого парня. Он в разговоре с Николаем также вёл себя развязно и нагло.

Первомайская демонстрация ничем особым не отличалась от тех, что приходилось Николаю видеть в своей жизни. У него лично было внутреннее сопротивление, потому что оно не могло в нём не возникнуть, так как это мероприятие и участие в демонстрации было основано на принуждении. Не будь интереса в том, что он увидит Аудру и общежитие, в котором она живёт, вряд ли он пошёл бы в эту толпу, где ему пришлось в паре с каким-то молодым парнишкой нести плакат. И единственное, что дало поход в колоне: и Николай, и Лариса узнали и запомнили ещё одно литовское слово «Valio!», да и как на литовском пишутся мир, труд, май ...

В середине следующей недели Николай увидел того парня, который приставал к Ларисе. Он был старше Николая всего на несколько лет. Лицо было рябоватым, с глубокими складками вокруг рта и носа, делавшими его ещё старше биологического возраста. Николай, завидев его, сразу направился к нему и тот понял это без слов, поэтому замер в ожидании.

- Здравствуйте! – сказал Николай.

- Здравствуйте! – ответил он и вопросительно уставился на Николая.

- Как работается? – спросил Николай, чтобы завязать разговор.

- Да, ничего. Как и надо, нармалёк.

- Послушайте, тут вы как-то цеплялись к моей жене, чем очень испортили ей настроение. Естественно, и мне. Хотелось, чтобы этого больше не было, - жёстко сказал Николай, сразу беря в свои руки психологическое преимущество.

- Да, нет! Ничего такого не было, я просто пошутил. Она неправильно поняла.

- Правильно или неправильно, но никто не приглашает в кровать при первой встрече. Если понравилась, так попробуйте, завоюйте сердце, а не пугайте человека. Она ещё юная, и только вошла во взрослую жизнь.

- Да, не, братан! Ничего такого не было, шутил я, - делая оскал, оправдываясь, заявил парень.

- А я не шучу. Будем надеяться, что больше по этому поводу встречаться не будем, - всё с той же жёсткой ноткой в голосе закончил Николай и, не дожидаясь его ответа, развернулся и ушёл.

Лариса после этого разговора больше никогда не говорила о каких-либо неприятностях, связанных с этим парнем, и Николай успокоился.

День рождения Николая отметили совсем скромно, по-домашнему. Николай попросил Ларису ничего не говорить соседям, ему не хотелось ни гостей, ни застолий. Зато он получил много почтовых поздравлений: открытку от брата Александра, от своих и Ларисиных родителей письма, а также телеграмму от семьи брата Ларисы Сергея из Нарвы. Утреннее время прошло в спокойной обычной семейной обстановке. Но после обеда у него сильно разболелась голова, и он весь остаток воскресенья пролежал в постели, обвязав голову марлевой повязкой…

В понедельник Николай ехал на работу, совершенно не думая, что о его, уже прошедшем дне рождения, кто-либо знает или кто-либо вспомнит. Поэтому не купил совершенно ничего, будучи уверенным, что ему не потребуется накрывать стол и угощать коллег. Но он ошибся.

Так как он приезжал на работу одним из первых, то прекрасно уже знал, когда и в какое время появлялись его милые коллеги. В этот раз он почувствовал что-то неладное, потому что уже было около восьми часов, а никто из коллег не появился в смежном кабинете. Это было более чем странно. Он склонился над своим словарём, когда открылась дверь, и все женщины отдела в полном составе вошли в кабинет. Выстроившись в полукруг, хором, на литовском языке, поздравили его. Он ничего не понимал, кроме того, что эти непонятные слова адресованы ему и, судя по добрым, улыбчивым лицам коллег, они доброжелательные.

А после словесного поздравления произошло то, чего он совершенно не ожидал: они преподнесли ему огромный букет из красных гвоздик. Как потом оказалось, их было ровно двадцать семь штук, по количеству прожитых им лет. Это было впервые в его жизни, и для него это оказалось так трогательно, что он едва сдержал нахлынувшие от сентиментальности слёзы. Именно в эти мгновения он впервые ощутил ценность такого подарка, как цветы. Наверное, он бы такого не почувствовал, не испытал, душа бы не вознеслась, сердце не заколотилось от восторга, окажись в его руках не цветы, а какой-то другой, даже гораздо ценный подарок...

Коллеги расцеловали его, а он от стыда не знал, что ему делать. Но собравшись с мыслями, прямо и честно сказал:

- Вы меня простите! Я так растроган вашим вниманием, что не нахожу нужных слов! Мне впервые в жизни подарили цветы, и это так приятно и…, - он задыхался, ему не хватало ни воздуха, ни слов. - Спасибо, огромное спасибо! Должен сознаться, я не думал, что вы будете знать о моём празднике… Поэтому, Анзельма Петровна, разрешите, я съезжу в город и что-нибудь куплю к чаю. Это недолго ведь, хорошо?

- Езжайте, Николай. Не спешите, ничего страшного, трагедии никакой нет. Купите, а в обеденный перерыв устроим чаепитие, - мягко, доброжелательно и по-матерински сказала Якелене.

- К чаю можно что-нибудь и покрепче, - добавила словоохотливая Даля.

- Хорошо, - сказал Николай, засмеявшись, - учту и это пожелание...

Он шёл после работы к автобусу с неимоверным ощущением чувства гордости, словно он был героем. Таковым он себя и ощущал, потому что он держал большой букет цветов и ловил всякого рода взгляды совершенно незнакомых ему людей...

Глава 5

Не я, и не он, и не ты,

И тоже, что я, и не тоже,

Так были мы где-то похожи,

Что наши смешались черты…

И. Анненский

Николай против своей воли заболел, заболел мыслями об Аудре. Он не понимал, что с ним происходит. Только что-то властное, непреодолимое управляло его волей. Он хотел и искал встречи с ней, а когда это случалось, то безумно радовался этому и одновременно волновался. Голос становился деревянным и дрожащим. Ему так много хотелось ей сказать, но как только такая ситуация возникала, всё напрочь улетучивалось, и он становился счастливым только от того, что она рядом и он может её видеть…