BANIFED BANIFED – Я тенью твоею присутствую (страница 11)

Паневежис действительно оказался довольно однородным городом по национальному составу. Именно так, когда Николай с Ларисой думали о распределении в Литву, им сказал их руководитель Сергей Яковлевич. Это они услышали, когда они обратились к нему о целесообразности распределения в Паневежис. Теперь, живя в этом городишке, они редко слышали русскую речь на улице. Хотя под Шауляй находился военный аэродром, и часть офицеров с семьями жили в Паневежисе. По-видимому, по этой причине в городе находился магазин «Военторг», в котором работали, как со временем выяснилось, жёны офицеров.

Паневежцы любили заглядывать в этот магазин. И в первую очередь потому, что он снабжался совершенно по другим каналам. В нём можно было найти те предметы быта, материалы хозяйственного назначения, которые днём с огнем невозможно было найти в других магазинах города. Когда Лариса попала туда в первый раз, то позже рассказала Николаю о своём впечатлении, сказав, что словно вновь оказалась в московской среде, лишь только перешагнула порог магазина. Рассказала, что продавцы говорят только на русском языке и культура обслуживания «русская». И, кроме того, они совершено не заморачиваются от того, что не знают литовского языка. Но это было и понятно, язык им не было смысла учить из-за частых переездов по всему, огромному Советскому Союзу. Они ведь являлись всего лишь жёнами офицеров. Из слов Ларисы выходило, что и атмосфера, и воздух показался ей там иным…

И, действительно, те же впечатления и ощущения возникли и у Николая, когда он однажды после работы зашёл туда. Казалось, что ничего особенного, что отличало бы этот магазин от других городских, - не было. Разве только то, что все надписи были на русском языке. И всё же какая-то особая отличительная атмосфера, которую трудно объяснить словами, присутствовала. Если бы его в тот момент спросили, в чём здесь отличие, то вряд ли смог сказать что-нибудь вразумительное, разве что процитировал бы слова А.С. Пушкина: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет».

Николай, как-то общаясь со своими коллегами, узнал историю завода. Оказалось, что в конце пятидесятых годов на этом месте было спроектировано и начато строительство мебельной фабрики. Но достроить её не успели, получив новое распоряжение. В высших руководящих слоях республики были пересмотрены и приняты новые решения: создать на этом месте кабельное предприятие, назвав новый завод «Литкабелис». Официальным днём рождения стали считать первое июля тысяча девятьсот пятьдесят девятого года, когда были выпущены первые медные провода, эмалированные масляными лаками. Затем, с развитием, масляные лаки заменялись на более новые и совершенные.

В шестьдесят первом году освоили производство алюминиевых проводов с лаковым и волокнистым покрытием, предназначенных для инсталляции. А ещё двумя годами спустя было начато производство монтажных проводов. Завод долгие годы являлся передовым предприятием по итогам всесоюзного социалистического соревнования. Об этом Николаю когда-то сказал и руководитель дипломного проекта Бойко, подчеркнув, что это одно из ведущих предприятий в Советском Союзе. Когда в Союзе отмечалось пятидесятилетие всесоюзного ленинского коммунистического союза молодежи, заводу было присвоено одноимённое название, которое во всех документах коротко так и значилось: завод «Литкабелис» имени 50-летия ВЛКСМ.

Николаю было удивительно это слышать, ведь когда родилась комсомольская организация, Литва не была в составе Советского Союза, а значит, не имела к тому никакого отношения. Хотя он прекрасно понимал, что это была идеология единственной, непоколебимой, верной своему народу, коммунистической партии. Но как-то с трудом верилось, что, присвоив это название заводу, люди вдруг начали с любовью относиться к комсомолу. Но такое было, по-видимому, время...

Первомайская демонстрация выпала на пятницу. Николай не хотел на неё идти, и он порывался об этом сказать Анзельме Петровне. Ему не нравилось то, что это опять была «обязаловка», хотя заранее надеялся, что в Литве этого уже не будет. Николай по натуре не любил быть в толпе и, вообще, не любил чрезмерного многолюдья. Поэтому всегда избегал такого рода сборища, в том числе и демонстрации. Единственная демонстрация, которая случилась в его жизни и на которую он шёл с желанием, это была московская, на Красной площади. И то желанной она была только потому, что такое могло произойти один раз в жизни. Не каждому выпадает в жизни пройти по историческому, дорогому для каждого русского человека месту и при этом увидеть вживую первых лиц страны… Теперь опять, хоть и мягкое, но принуждение. Но его недовольство неожиданно поменялось, когда он встретился у проходной с Аудрой.

- О, привет! – сказала она, мило улыбнувшись ему.

- Здравствуйте, Аудра! – ответил он, также улыбнувшись и выражая неподдельную радость от неожиданной встречи.

- А я как раз направляюсь к вам в отдел, чтобы с вами, Аллой и Зитой, поговорить. Имеете время? Я задержу вас на пару минут.

- Да, конечно. Только давайте отойдём с прохода, а то встали, перегородили дорогу, - сказал Николай, безумно радуясь неожиданной встречи.

- Завтра первомайская демонстрация, и вы должны участвовать. Сбор в половине десятого возле моего общежития. Будете?

- Если честно, то я, Аудра, не люблю все эти мероприятия, меня от них подташнивает. – Николай сбросил с лица улыбку. Ему не понравилось её слово «должны». Оно его покоробило. Но в тоже время он подумал о том, что и Аудра будет там, значит, он будет с ней вместе. Поэтому, меняя интонацию на более дружелюбную, поправился: – Я бы не хотел идти, но если надо, то я приду. – И придавая словам юмористический оттенок, дополнил: - Но знайте, появлюсь там лишь потому, что вы там будите!

- Хи-хи-хи! – коротко хихикнула она. – Да мне тоже, честно сказать, не хочется, но это указание и от дирекции, и от секретаря нашего партийного. Знаете её?

- Так знаю в лицо, но лично не знаком. Ну, не будем об этом. Лучше скажите, как вы поживаете? - Николай вновь улыбнулся ей, всматриваясь в её мелковатые глаза.

- Ничего, спасибо. Вот всякие комсомольские мероприятия. Сейчас вот вернулась из цехов, зайду к вам в отдел и ещё нужно в пару заглянуть. Соорганизую всё и поеду в городской комитет комсомола. Там сегодня собрание, собирают всех секретарей, нужно обязательно присутствовать. Хорошо ещё, что мне на этот раз не нужно будет отчитываться, а то бы сидела и готовила речь... А как вы? Как себя чувствуете? Уже всё знаете?

- В смысле, что всё?

- Ну, я имею ввиду, работу. Очень красиво о вас девчонки отзываются.

- Какие девчонки? – опять не понял Николай.

- Ваши, из отдела. Говорят, что вы очень хороший человек и специалист неплохой.

- Ой-ой! Какие лестные слова! Что прямо кружится голова! – сказал Николай, смущаясь и, как бы опровергая это мнение о себе. Хотя на самом деле ему было приятно слышать эти слова именно от неё. От этого по телу пробежала приятная волна тепла. А ей сказал: – Ещё нигде себя не проявил. Я только запомнил, где что располагается. Сижу вот, изучаю конкретные технологические процессы для каждого оборудования, конспектирую, одним словом, ещё учусь...

- Николай! – услышал он из-за спины. Он, не оборачиваясь, по голосу узнал, что это был заместитель начальника волочильно-пластмассового цеха Капанадзе. – Извините, что прерываю, но мне нужна твоя помощь.

- Извините, Аудра, договорим в другой раз, до завтра! – сказал Николай ей, понимая, что разговора уже не получится.

- Угу! Я и сама спешу. До свиданья, завтра приходите, не забудьте, в половине десятого! – бросила она и, поспешно развернувшись, ушла.

- Что случилось, Георгий? – спросил он заместителя, повернувшись к нему.

- Галина Сомс останавливает отдел пластмасс. Говорит, что изоляция не отвечает требованию технических условий.

- А, что именно не соответствует? Что говорит лаборатория? Какой параметр плохой?

- Плохая поверхность покрытия, шероховатость.

- Так, значит, в экструдере, в головке проблема. Если тэны перегорели, то температура недостаточная. Вы смотрели?

- Всё вроде бы смотрели. Головку заменили, но всё равно идёт брак, - Георгий был грузин, и говорил с ярким грузинским акцентом, чем невольно вызывал улыбку. Он был женат на литовке, с которой жил более десяти лет, но литовского языка не знал, точнее не говорил, но понимал. – Идём, там на месте поговорим.

- Конечно, идём, - ответил Николай, а сам напряг свои мысли, задумавшись о возможной причине брака.

Галина, начальник отдела технического контроля, была женщиной принципиальной, и редко когда шла на уступки, если даже это и были незначительные отклонения. Внешне она была привлекательной женщиной. Стройная фигура с хорошей осанкой и моложавое лицо могли легко ей приписать более юный возраст, хотя на самом деле ей было более сорока пяти лет. Всё портила бурная ранняя седина, которая возвращала Галину в свой возраст.

Когда Николай с Георгием подошли к экструдерам, Галина собиралась уходить. Она давала какие-то рекомендации технологу цеха Янине. Увидев Николая, обратилась к нему: