BANIFED BANIFED – Я тенью твоею присутствую (страница 10)

Николай вышел из кабинета МТС с необъяснимым для себя чувством радости и необычайным ощущением духовного подъёма. Эта непродолжительная по времени беседа с новой знакомой что-то изменила в его внутреннем состоянии. Ему понравилась эта девушка своей простотой и открытостью. Ему было легко общаться, поэтому почувствовал себя с ней сразу же раскованным и, как бы, самим собой… Может, поэтому и возник к ней интерес. При разговоре он невольно улыбался, ему было неимоверно приятно с ней говорить. И, самое главное, он почувствовал, что и она была искренна и разговор с ним её не отягощал. Хотя эта беседа не была столь важной и значимой по содержанию, но она была первой, из которой он вынес, что с этой девушкой завязались у него очень хорошие отношения. А какое имя у неё удивительное и незнакомое - Аудра. Хотя в какое-то мгновение ему показалось, что он это имя где-то раньше слышал. «Аудра, Аудра, Аудра», - повторяло непроизвольно его сознание.

С ним что-то произошло. Казалось, что ничего особенного, что могло бы вызвать интерес или заинтересованность в разговоре с этой девушкой, не было. Но с этого дня она словно вселилась в его душу и сознание. Совершенно неоткуда, непреднамеренно, она всплывала в его мозгу, и он удивлялся сам, не понимая, почему это происходит и что с ним происходит. Ещё вечером того же дня он открыл учебник литовского языка и в прилагаемом словаре отыскал слово Audra, которое в переводе означало «буря». Прочитав перевод, невольно усмехнулся и подумал, что её имя соответствует тому, что у него она вызывает в сердце...

Теперь, приезжая на работу, если в эти утренние минуты выпадала возможность, то он становился у окна и наблюдал за автобусной остановкой. Он её «вычислил». Знал, что обычно Аудра приезжала на одном и том же автобусе, который прибывал за пять-семь минут до начала работы. И когда ему удавалось её увидеть, он, как ребёнок, радовался. После этого спорилась работа и в целом день складывался удачно. Но если случалось, что он её не видел, возможно, из-за того, что она приезжала с другим автобусом и в другое время, то тогда, как ему казалось, всё шло наперекосяк. По крайней мере, в таких случаях, у него становилось неспокойно на сердце и он, непонятно отчего, волновался и даже нервничал.

Часто делал так, что поднимался на третий этаж по лестнице, которая считалась запасной или противопожарной, проходил мимо её кабинета. Проходя, всматривался сквозь стекло, стараясь увидеть расплывчатый силуэт той, которая нежданно-неожиданно вошла в его сердце… Порой, для него этого было достаточно, чтобы в сердце не возникало тревоги, а разум мог оставаться в своих границах…

Когда начислили зарплату, он сразу же, выбрав удобный момент, зашёл к ней. Теперь, идя к ней, он безумно волновался. Появилась в теле скованность и некая напряжённость. Это чувство возникло и от радости предстоящей встречи, и от неизвестности от этой встречи.

Когда он оказался в кабинете Аудры, к его неимоверному счастью, она оказалась одна, и это очень способствовало тому, что у него улеглось заранее возникшее перед встречей внутреннее напряжение. Почти сразу же он почувствовал себя раскованно.

Они говорили достаточно долго. У него уже начали гудеть ноги, и Николай невольно подумал о том, что она не настолько хорошо воспитана, если даже не догадалась и не предложила стула. Но ни это было главное. Он говорил и чувствовал, что встретились две души, которым просто уютно и комфортно только от того, что они рядом. Конечно, Николай не знал, что при этом чувствовала она, но из-за того, какие она задавала вопросы, у него возникло ощущение, что ей интересно и она хотела его узнать ещё лучше и ещё больше. Чувствовалось, что разговор был свободным и не преследовал никакой корысти ни одной из сторон. Николай понимал, что своим присутствием мешал выполнять ей работу, но ему не хотелось её покидать, а, напротив, хотелось говорить, говорить… Поэтому оставался возле неё и не торопился уйти.

Но произошло неожиданное. Её начальник Шилейкис, с которым Николаю довелось уже познакомиться, вошёл в кабинет, поздоровался, обратившись к Николаю, попросил сигарету. Николай, как некурящий, сразу же сказал, что не имеет. Шилейкис вновь вышел и через минуту вернулся с дымящей сигаретой в зубах. Николай посмотрел на Аудру, а та, поняв его немой вопрос, только развела руками. Николай плохо переносил, когда в помещении курили, поэтому был удивлён тем, что эта девушка терпела и не просила начальника этого не делать. Он тихим голосом, чуть ли не шёпотом, спросил её:

- И что? У вас здесь постоянно так?

- Нет, но иногда курят, – ответила она также тихо и, как-бы стыдясь этого, опустила голову.

- Так, вы скажите, зачем же терпите! Это же страшный вред здоровью.

- Ай! Что я могу сделать, - сказала она, дернув уголком рта, словно тем самым выразила всё свое неудовольствие действиями начальника, – я не раз говорила.

- Так вы тогда выходите, не дышите этой гадостью.

- Я так и делаю..., иногда, если нет срочности в работе.

- Да, это нехорошо. – Николай знал, насколько неприятно себя ощущаешь, когда становишься невольным заложником обстоятельств или чьих-то глупых привычек. - Аудра, я пойду. Пора и честь знать! Я думаю, что мы найдём ещё время и пообщаемся. Мне очень приятно с вами. Какой-то вы близкий мне человек! – сказал Николай, сам не веря в то, что это произнёс он. Но это были искренние слова, они шли от сердца.

- Конечно, заходите, - она смотрела на него, а он по блеску её глаз понял, что ей были приятны его последние слова.

- Спасибо! Тогда сейчас, я должен сказать до свиданья! – Николай придал своим словам интонацию сожаления.

- До свиданья! – ответила она всё с той же милой улыбкой, которую ему хотелось видеть...

Глава 4

Наша встреча была не случайной,

Небесам, видно, так было надо,

Чтоб возникло у нас притяженье,

С одного лишь всего только взгляда!

А. Архипов

День рождение Ларисы выпал на вторник. В обеденный перерыв Николай разыскал её. Она была в очень хорошем настроении, рассказала, что её в цехе поздравили и подарили цветы. Ей пришлось съездить в город и купить торт. Похвасталась, что немножко посидели за столом и даже выпили шампанского, которое предложил сам начальник цеха Николай Ткаченко. Николай, понимая, что ему придётся ехать после работы за цветами, попросил Ларису возвращаться сразу же домой и предупредил, что он несколько задержится по делам. Но, покидая её, предупредил, что торт он обязательно купит, так как придётся приглашать соседей.

Он заранее думал о подарке, но так ничего подходящего, что на его взгляд ей бы понравилось, не нашёл. Купил открытку, заранее узнав у своих девчонок, как должно быть написано по-литовски «С днём рождения!», аккуратно записав перевод на листок бумаги. Купив пять ярко-красных тюльпанов и торт, решил вернуться домой и поговорить с самой виновницей торжества на предмет того, что бы она сама хотела получить в подарок.

Войдя к себе в общежитие и притулившись спиной к стене, он подписал купленную для жены открытку и только после этого поднялся к себе в комнату. Дверь оказалась не заперта, но самой Ларисы в комнате не оказалось. Он уже переоделся, когда она появилась с раскалённым чугунком, в котором оказалась запечённая курица с яблоком. Цветы и скромный поцелуй – это всё, что она получила в качестве подарка. У неё всё было приготовлено, и они вместе быстро накрыли стол. Пригласили Лену и малыша. Анатолий находился на работе, поэтому Николаю пить было не с кем, так как дамы остановились на бутылке вина. Таким скромным образом и отметили двадцатитрёхлетие Ларисы...

Занимаясь языком, Николай с Ларисой, с каждым днём открывали что-то новое. Не очень легко шло познание, но они не сдавались и понемножку продвигались вперёд. Было приятно, когда они слышали литовскую речь и встречали слова, которые они знали и понимали. Прислушивались, но понимания, конечно, ещё не было из-за малого словарного запаса. Так как у обоих больше была развита зрительная память, чем слуховая, то им требовалось для запоминания увидеть это слово и прописать его, чтобы запомнить. А, для этого требовалось много времени, которого практически не было. Основное время, которое они уделяли изучению литовского языка, были выходные. В рабочие дни им удавалось выделять на занятия не более двух часов. Обычно после девятого часа вечера нужно было готовить себя ко сну и идти спать, так как в половине шестого Ларисе нужно было вставать и собираться на работу. С нею вместе просыпался и Николай, хотя он бы ещё мог нежиться в постели целый час. Во время работы Николай в начале дня и иногда в обеденное время старался повторять слова, которые они проходили накануне. Но это редко удавалось. В рабочее время он, как правило, был занят, и отвлечься, уделить время для себя не очень выходило. Таким образом, их жизнь была насыщена и заполнена настолько, что не оставалось времени на что-то личное и индивидуальное.

Апрель прошёл настолько незаметно, что им даже не верилось в то, что уже полтора месяца они жили и работали в Паневежисе. Пришло привыкание, и они уже не чувствовали себя так скованно, как это было первое время. Более-менее ознакомились с городом. Уже ориентировались и знали, где что находится. Николаю стал нравиться этот городок, и прежде всего спокойствием и размеренностью жизни. С приходом весны всюду наводился порядок и городок преображался. Казалось, что не только оживала природа с сочным зелёным покровом газонов и деревьев, но и угрюмые в зимний период строения становились ярче и светлее...