BANIFED BANIFED – Пустышка (страница 6)

Николаю только и удавалось вставить слова «я понимаю» и поддакивать, она говорила так много и быстро, как будто стреляла из пулемёта. Уже подъезжали к парку, когда Лина спросила о том, что у него не хорошо. Ему только удалось начать рассказ, сказав, что одна их общая знакомая дала для дочери платье и туфли, а теперь, по прошествии трёх месяцев, требует обратно…

Договорили уже наверху, когда Николай понёс свой обед на кухню. Лина стояла возле своего кабинета и словно специально поджидая, спросила о том, как же всё закончилось. Николай досказал историю и добавил только то, что пока всё неясно, она не позвонила, а он сам теперь игнорирует с ней общение. В это время начали появляться коллеги, и они разошлись по своим делам.

Перед самым обедом ему позвонил Альгис, предупредив, что он недалеко от Грутаса и спросил в котором месте лучше встретиться. Договорились встретиться возле костёла, в Ратниче. Когда Николай подъехал, Альгис уже его поджидал. Николай, не останавливаясь, приветственно кивнул ему и рукой дал знак - следуй за мной.

Разгрузив печку, Николай спросил товарища, сколько он должен за доставку, но тот так искренне замотал руками, что Николаю было стыдно совать ему деньги. Он спустился в подвал, взял бутылку водки и, вернувшись к Альгису, отдал её со словами, что от этого грех отказываться, и он обидится так сильно, что в другой раз не попросит о помощи. Альгис рассмеялся, против такого «аргумента» ему нечем было возразить, пришлось принять.

После третьего часа заглянула Лигита. Они о многом поговорили, распечатали расписания автобусов и троллейбусов в Вильнюсе, посмотрели через “Google” на общежитие, в котором ей предстояло жить, и на корпуса факультета, где придётся грызть гранит науки.

Николай ещё накануне просил дочь, чтоб она деликатно поговорила со своей матерью о том, что он готов забрать Лорду к себе, если она ей там мешает. Теперь дочь пересказала разговор с матерью.

- Она сказала, что «надо было её забирать тогда, когда всё вывозил из её дома. Ни одной отвертки не оставил…», - сказала Лигита с дрожью в голосе.

Николай, услышав это и почувствовав, что дочери неприятно об этом говорить, остановил её рассказ и сказал:

- Знаешь, дочь, всё мне ясно, можешь не продолжать. Спасибо, ты выполнила мою просьбу. А о твоей матери я и не хочу вспоминать. Всё идёт так, как и должно быть, и из её слов ясно, что в той голове ничего не изменилось и уже никогда не изменится, случай безнадёжный, неразрешимый. Выжила меня из моего же дома на улицу, а теперь об отвертках вспоминает. Да, действительно, шизофрения – страшная болезнь, тут не то, что я, тут медицина бессильна.… Как я всё выдержал? Боже!

Он сменил тему разговора, перешёл к разговору о предстоящей учёбе, не хотел теребить нервы дочери и свои собственные. Ну, что ему нового могло быть преподнесено? Или что можно ожидать от больного? С мартовского решения суда он никогда более, ни разу, не спросил и не поинтересовался о своей бывшей жене. Он выбросил её из своего сердца навсегда, он похоронил её для себя заживо.

Дочь, совместно со своим другом Ритисом, в среду уехала в Вильнюс на машине, которую вела мама Ритиса. Николай уже начал волноваться и собирался позвонить, было начало третьего часа пополудни, когда дочь, наконец-то, позвонила и сообщила, что у неё всё хорошо и что познакомилась с девчонками, с которыми будет жить в общежитии в одной комнате. Пообещала рассказать поподробнее, когда вернётся и заглянет к нему.

Но он, не дождавшись ни её, ни её звонка, позвонил ей сам, когда на улице уже стемнело, и по его расчету, она должна была бы вернуться. Лигита ответила, что не могла звонить, так как «сел» телефон, а домой только теперь вернулась. Договорились, что увидятся на следующий день.

В воскресенье, первого сентября, Николай написал ей весточку: «Ну, что молчишь? Какие планы и мысли?». Он знал, что сегодня она уедет и хотел ещё раз её увидеть. Он, как всегда, с раннего утра работал и не знал, стоит ли ему начинать клеить плитку на кухне. А вдруг ей не будет с кем уехать, и тогда он должен будет отвезти её в Вильнюс на своей машине, как они заранее договорились. Получил через несколько минут ответ: «Привет, в планах поехать с одноклассницей около полудня. Она с машиной. Договорилась, меня заберут ;)».

Плитку клеить передумал, занялся другой работой. Он был несколько расстроен, так как накануне целый день с помощником Рокасом пытался выкопать колодец с помощью ручного бура, но всё оказалось тщетно. Трубу углубили на пять с половиной метров, а песок держался на уровне трёх метров. Углубиться не удавалось, откачивали воду, опускали бур, вытаскивали песок-плывун, который всё пребывал и прибывал. Таким образом, топтались на месте, и Николай так расстроился, что плохо спал ночью и, кроме всего прочего, чувствовал боль в спине и онемение в ноге. Для него это был плохой признак — значит, что-то приподнял не по своему здоровью…

Узнав, что дочь нашла возможность с кем уехать, он несколько успокоился и продолжил работу. Он подумал, что если она поедет только с подругой, то непременно завернёт к нему. Поэтому каждый раз поднимал голову, когда слышал звук проезжающего автомобиля. Но ожидания его были напрасны, она не заехала.

Позвонил ей вечером, она сказала, что добралась хорошо, а не заехали потому, что подруга торопилась. Устроилась на её взгляд нормально. Сожительницы по комнате тоже приехали, познакомились поближе, обе девушки из Приморья, одна из Кретинги, другая – Паланги. А сейчас ей немножко грустно, так как за окном идёт дождь. Николай успокоил и поддержал её, он понимал, что её грусть обусловлена не дождём за окошком, а первой осознанной разлукой с домом…

В понедельник, после первой пары занятий, она вновь ему помаячила, и он перезвонил. По голосу Николай заметил, что настроение у неё на текущий момент было гораздо лучше, чем накануне. Рассказала, что первой парой было занятие по английскому языку. Всё прошло превосходно, и она не ощутила сильной разницы от школьных занятий. Николай, слушая её, улыбался и понимал, что у неё состояние похожее на эйфорию, связанной большей частью с неизвестностью… Когда-то нечто подобное испытывал и он, не веря, что он студент первого курса…

Он расспросил её о том, нашла ли она какую-либо столовую или кафе, чтобы можно было пообедать, и, вообще, как реально с питанием. Оказалось, что пока никак. Думают с девочками дома готовить, но лишь пока думают. Николай предложил дочери микроволновку и пообещал при первой же возможности передать её. Пожелав ей не вешать королевского носа, а держать его выше и гордо. На этой доброй нотке и расстались.

Когда вечером он ещё раз ей позвонил, она была весела и сообщила, что вместе с Ритисом и одной из девушек играют в биллиард, при этом поспешила добавить, что это бесплатно. Николай несколько удивился, подумав, что сейчас ещё не время развлекаться, а лучше посвятить свободное время обустройству своего нового гнёздышка. По крайней мере, он бы так поступил. Но это её жизнь, и ей лучше видно, как её прожить, поэтому не стал ничего говорить, лишь пожелал и напомнил, чтобы выспалась, а для этого, как бы, и время отправляться спать.

Утром пошёл довольно сильный дождь. И когда он ехал, как всегда, на работу через санаторий “Egle”, чтобы забрать Лину, подумал ей позвонить, чтобы подъехать прямо к дому. Но в это время зазвонил телефон, и это был звонок от неё. Николай удивился, даже подумал, что что-то случилось у неё нехорошее, но она лишь попросила завернуть к её дому.

Она была человеком настроения. Он настолько хорошо её чувствовал, что ему было достаточно взглянуть на неё, чтобы определить её состояние и настроение. Николай даже самому себе не мог объяснить, почему это происходило, но он всегда ощущал себя с ней спокойно, она как будто своей энергетикой умиротворяла его, и он испытывал к ней неподдельное чувство уважения и нежности, словно незримые нити близкого человека привязывали его к ней.

В последнее время они общались, но в основном, когда выпадали ситуации, позволяющие им поговорить без посторонних глаз. Николай понимал, что она чувствует его отношение к ней, и в тоже время он помнил, что их существенно разделило время по возрасту, а самое главное, она была не свободна. Поэтому он держал определённую дистанцию и старался не нарушать восстановленные между ними отношения. Старался, но всё же однажды нарушил.

Случилось так, что директор чем-то обидел её. Она была в не настроении, и когда пришла обедать, молча, поставила обед в микроволновку, а потом, вытащив его, также молча поставила на стол. Николай, видя, что она не имеет никакого салата или овоща к блюду, привстал и предложил ей малосольный огурец. Она в этот момент резко вскочила, схватила со стола свой разогретый обед и поставила его в холодильник. Сослалась на то, что передумала есть. Не поворачиваясь, пряча своё лицо, так ничего толком и не сказав сидевшим за столом и обедавшим Ричардасу и Николаю, выскочила из помещения кухни. Друзья переглянулись.

- Что-то у неё случилось, - сказал Ричардас.

- Да, похоже. Наверное, опять что-то с директором, вчера ещё сказала, что тот в не настроении, и на неё чуть ли не накричал, - пояснил Николай, зная это из утреннего разговора с Линой.