BANIFED BANIFED – Пустышка (страница 18)

Конечно, он не мог знать, что думала и что чувствовала после этого Валентина, но в его душе от этого визита стало однозначно светлее…

Глава 6

Померкло всё… Глаза, опухшие от слёз…

В сознании моём стоит немой вопрос.

И только пульс в висках стучит ответ ‒

Три страшных слова: «Мамы больше нет!»

Т. Грыу

Перед тем, как отъехать от дома Валентины, он позвонил Викторасу и предупредил, что всё закупит для бани и что постарается к половине шестого быть уже в парке. Но на самом деле Николай добрался значительно быстрее, уже десять минут после семнадцати он поставил машину у гаража.

Баня прошла нормально, спокойно и как всегда расслабляюще. Выйдя из бани, Николай зашёл ещё к себе в кабинет и позвонил дочери, сообщив, что он доехал нормально и что уже вышел из бани. Потом посмотрел видеокамеру касс, и как раз увидел, что Лина с Дайвой в верхних одеждах шли к служебному выходу, что означало – они направлялись по домам. Николай ещё раз подумал, что следует дать Лине ещё один шанс, нужно поговорить с ней в открытую, а если она вновь будет нести очередную несуразицу, то распрощаться с ней навсегда. Он проворачивал в голове то, что он ей скажет. И ему было что сказать, только вот у Николая само собой возникал вопрос: а ей это надо?

На следующий день, в пятницу, он проходил мимо неё. Она, увидев его, сказала «добрый день» и тут же отвела взгляд в сторону, делая вид, что очень занята. Николай, ответив на её приветствие, не остановился, а прошёл мимо неё. Он, коснувшись рукой плеча, рядом сидевшей с ней и, в этот момент, сладко зевнувшей юной кассирши, пошутил:

- Здравствуй, красавица! Вижу, так много клиентов, что вам спать хочется! Да?

- Ну, да, поспала бы с удовольствием, только как раз эти клиенты и мешают!

- А вы прикрепите табличку: «Не мешать, хочу спать!»

- Неплохо бы, но тогда только и придётся спать без работы...

Николай на это только кивнул, к ней подошёл посетитель. Боковым зрением Николай видел, как Лина какое-то время наблюдала за ними, а потом встала и зашла в кабинет касс. «Наверное, я очень прав, - подумалось Николаю, - ей действительно ничего не надо. Нужно всё забыть и закрыть эту страницу навсегда…».

На выходные дочь не вернулась, осталась в Вильнюсе. Тогда Николай придумал передать паспорт через Томаса, у которого снимал жильё в прошедшем зимнем периоде. Он позвонил ему и договорился, что к полдню воскресенья подвезёт ему паспорт.

Но этого не потребовалось. В воскресенье, ровно в три часа ночи, его разбудил звонок. Он сразу, ещё не видя номера звонящего, понял, что мамы больше нет.

- Да, слушаю.

- Коля, это..., ну, в общем, мама умерла… Как вчера вечером уснула и уже не пришла в себя, тихо ушла..., – услышал он голос младшего брата.

- Ясно. Ну что тут скажешь, царствия ей небесного! Что от меня надо, Юра?

- Это, да ничего не надо, ты не приезжай, потому что хоронить будем сегодня. Я вот вскоре поеду в Нововоронеж, и всё организую… Батюшку я уже привозил. Он всё, что нужно, сделал. Причастил и сказал, что когда мама уйдёт, то никаких монашек не нужно звать. Если у него будет возможность, то он обязательно приедет и отслужит молебен. Так я заеду к нему и поговорю.

- Мне всё понятно, а вы там не торопитесь? Ведь, Юр, нужно не только гроб и всё такое организовать, но ведь и поминки нужно сделать, ведь будут родственники, да и соседи придут. Всё нужно наготовить, закупить…

- Ты насчёт этого не волнуйся. Алёнка уже занялась кухней, всё делается. Если деньги будешь высылать, то вышли на Алёнкино имя.

- Деньги я уже выслал на Димку, об этом я Любе ещё в четверг сказал. Не знаю, получили они или нет, но в эту пятницу должны были быть у них в руках. Ну, смотрите там по обстоятельствам, делайте всё по-человечески, чтобы не стыдно перед людьми было, и не ссорьтесь между собой.

- Да, что тут об этом говорить, Шурик приехал, и тут с Лидкой напились, он меня уже заколебал, нервирует, это уже не человек...

- Юра, послушай, я понимаю, что вы все там сейчас на нервах, особенно ты. Понимаю, что ты был рядом с больной матерью и устал, но потерпи ещё немножко, поэтому и говорю, будьте терпимы и благоразумны. Всё решайте сообща... Если видите, что всё успеваете, и это не запрещает церковь, то и хороните сегодня. Конечно, я при всём желании теперь смог бы попасть только через дня три, поэтому меня не ждите, да я уже и точно не поеду. Посольство сегодня не работает, в лучшем случае мне паспорт могут выдать только в конце понедельника. Так что я не успею… Пойду сегодня в церковь и побуду вместе с вами со всеми…

- Ладно, всё я сделаю хорошо, давай, пока! Я тороплюсь, мне нужно ехать, - услышал Николай слова спешащего в дорогу брата.

- Понимаю, хорошо. До свиданья! Держись, Юрок!

- Держусь, пока...

Николай какое-то время полежал в постели, осмысливая и обдумывая, что ему нужно сделать. Церковь, это понятно, что ещё? Но ему ничего не шло на ум, голова отказывалась думать и принимать решения и только крутилась мысль: «Что же делать? Что же делать?».

Мать. Мама. Наверное, роднее и теплее этого понятия для каждого человека, живущего на земле, нет... Перед Николаем пронеслось сотни фрагментов, где заострилась, запечатлелась в памяти мать. Он помнил её разную: и плачущую, и улыбающуюся, и негодующую, и смеющуюся, ругающую и ласкающую... Теперь её нет. Ни той, ни другой, ни третьей... Ушла. Так немногим позволено тихо уйти... Не обременять близких, не мучиться самой, а тихо, спокойно уйти, словно лёгкой бабочкой выпорхнуть из кокона, и уже никогда не вернуться...

Он встал с кровати, заправил постель. Занавесил зеркало оконной шторкой. Достал из ящика свечку и зажёг, разместив её посреди стола. Сел за стол, и непонятно сколько времени сидел и смотрел на пламя свечи. На каком-то этапе ему почему-то вспомнились руки матери; грубоватые, крючковатые, в морщинах и трещинах, но настолько родные и тёплые, что у него невольно навернулись слёзы... Тело казалось непослушным и вибрировало мелкой дрожью, а эти появившиеся слёзы словно что-то высвобождали в нём, снимали непомерную тяжесть, вдруг навалившуюся откуда-то на него...

Сколько всего выпало на её долю? И, вообще, на поколение тех людей, которые теперь уходят... Николай вновь подумал о том, насколько зависима жизнь человека от того, когда и в какое время он пришёл на этот свет. Насколько всё зависимо и непредсказуемо...

Ему вдруг вспомнилось то время, когда мать работала в колхозе на свекловичных полях. Семидесятые годы. Когда на бригаду женщин выделялось поле, и это поле делилось по бороздам на каждую из них. Это называлось пайка. Нужно было полоть целый день под палящим солнцем, сгорбившись в дугу. А борозды на воронежских полях были длиной до двух, а порой и более километров. Николай, как и его братья, и друзья, помогали иногда своим матерям, и на собственном опыте испытали всю тяжесть этого труда. После такого трудового дня болело всё, а особенно спина. А матери ещё успевали приготовить пищу, обстирать, поухаживать за животными... Боже, какие это люди были...

Он не заметил, как наступил рассвет. Позвонил Александру, узнать, как там, на родине, идут дела. Он ответил, что вроде всё идёт, как и следует в этом случае. Мать уже прибрали и положили в гроб. Юра хлопочет, и всё идёт пока нормально, только батюшка сможет приехать не ранее четвёртого часа по полудню, а так, если в этом случае так можно говорить, всё хорошо...

Позже Николай позвонил ещё Любе. В этот момент они уже возвращались из Воронежа, забрали крёстную Николая и ехали на похороны. Люба ничего нового не сообщила, поэтому Николай не стал её ни о чём расспрашивать, а только сказал, что перезвонит ещё попозже, около полудня.

Время тянулось. Николай ходил по своей комнатке и не знал, куда себя деть. Он придумал, что в церковь поедет в тот момент, когда маму должны будут отпеть и потом хоронить. Разница в два часа позволяла ему манипулировать своим временем. Ближе к полдню он вспомнил, что сегодня ничего ещё не кушал, видно, поэтому чувствовал лёгкое головокружение в голове. Сделал чай и достал овсяное печенье.

Перекусив, позвонил Лигите, предполагая, что она уже проснулась, было около двенадцати дня:

- Привет, доча! Не разбудил? – спросил он, когда услышал бодрое «а-л-л-ло».

- Не-е-е, уже не спим!

- ??? В смысле? Ты где?

- Да не волнуйся, я у Аквили ночевала, так теперь собираемся чай пить, - жизнерадостным тоном, сообщила Лигита.

- Ясно. Значит всё в порядке? Проблем нет?

- Не, пап, всё хорошо! А, что у тебя новенького?

- У меня ничего, а у нас есть неприятная новость… В общем, вчера в одиннадцать вечера – это по нашему времени, а у них уже сегодня в час ночи, умерла твоя бабушка Маша... вот так...

- О, Боже....

Николай услышал молчание и потом последующие за этим молчанием всхлипыванья.

- Не надо, доча, не плачь! Хотя что я говорю, плачь, если того сердце просит... Я только хочу сказать, что ничего страшного не произошло, это нормально, когда уходят старшие, а потом ведь будет и наша очередь. Тут ничего не сделаешь, так распорядилась природа человеческая или божественная, кто знает! Не плачь… Я звонил, там всё как бы и в порядке, примерно через два часа её вынесут из дома в последний путь, поэтому я собираюсь в церковь, ну а ты, если будет возможность, зайди хоть в костёл и поставь свечку за упокоение души бабушки…