BANIFED BANIFED – Пустышка (страница 17)

Николай посочувствовал и спросил, до которого часа она сегодня работает. Лина ответила, что допоздна, до закрытия парка. Тогда Николай поинтересовался, чем она планирует заниматься завтра, в свободный день, и тут же предложил, если она не против, встретиться в любое удобное для неё время и спокойно поговорить. Она, несколько поразмыслив, сказала, что она не против встретиться, но она запланировала опять поехать на кладбище и потом, вечером, посетить костёл.

Николай попросил её, независимо от того, будет у неё возможность встретиться или нет, позвонить ему, поэтому он обязательно будет ждать звонка. Её ответом было короткое «хорошо», но после этого добавила, что точно не знает, как у неё всё сложится... Николай посмотрел на неё вопросительно и ещё раз попросил, чтобы она в любом случае позвонила, независимо от того, сложится у неё или не сложится. Лина вновь ответила коротким «хорошо», при этом, открыто и тепло, глядя в глаза Николая. Увидев, что подходят клиенты, Николай поспешно попрощался и, развернувшись, покинул её. Это было в понедельник, четвертого ноября, в конце рабочего дня.

Но, ни во вторник, ни в среду Лина не позвонила. А Николай даже мысли не допускал, чтобы ей звонить, он помнил, как она бросила трубку, и ещё раз испытывать такое же состояние пренебрежения, плевка он не хотел…

В среду, в конце дня, стало известно, что нужно будет ехать в Вильнюс, чтобы привести какие-то запчасти для автомобиля директора. Николай, как только узнал об этом, сразу же напросился в эту командировку. Ему нужно было торопиться и в ближайшее время попасть в российское посольство. Он звонил брату и знал, что мать продолжала болеть и, к сожалению, с каждым днём ей становилось всё хуже. По сообщениям от братьев, всё говорило о том, что она долго не продержится, и вскоре оставит этот свет...

Николай всё рассчитал и спланировал, но, уже подъезжая к Вильнюсу, покрылся потом. Он вспомнил, что самое главное забыл - он не взял паспорт. Съехав на обочину и стремясь разубедиться в этом, перещупал все карманы и вывернул дорожную сумку, но паспорта не обнаружил. Мысленно стал вспоминать всё картину утра и вспомнил. Собираясь в поездку, он предварительно положил его на полочку у выходной двери, но в самый последний момент не вспомнил об этом, почему-то посчитав, что положил его в карман куртки.

Но Николай всё же заехал в Российское посольство и узнал, что ему нужно, и сколько времени потребуется для получения визы. И решил, что паспорт передаст через дочку, а анкету-заявление отправит через интернет. Благо, что такая услуга существовала.

Затем он заехал на фирму, представляющую из себя конторку с несколькими гаражами, где ему загрузили автомобильную дверцу, фару и переднее крыло для директорского автомобиля. Точнее Николай не очень понимал, для кого и чего он выполнял задание, для какого автомобиля, но только знал, что в этих деталях был заинтересован сам директор. А после этого Николай направился к дочери, которая уже беспокоилась весточкой по телефону: «Когда будешь?».

В прошедшее воскресенье с парковкой было полегче возле общежития дочери. Но на этот раз он был удивлён, так как машину возле этого общежития невозможно было припарковать. «Да, таково время, и таковы «бедные» студенты современности», - невольно подумал Николай, оставив «Мерседес» почти у другого корпуса.

Совместно с ней перекусил тем, что с собой привёз из дома, а в половине первого завёз дочь с её одногруппницей на занятия. Одна пара часов проводилась практика, но почему-то не на родном факультете, а в корпусе другого факультета, который находился в центральной части города, на улице Богдановича. Лигита и сама не знала, почему это так, а Николаю, вообще, была не понятна сама система обучения. Он ещё хорошо помнил, какими предметами был заполнен первый курс, когда он в своё время грыз гранит науки.

Оставив дочь, Николай довольно быстро разыскал поликлинику, в которой Валя проходила реабилитацию. И примерно ещё полчаса ждал, когда она, выйдя с процедуры, написала ему весточку: «Я освободилась. Где ты находишься?». Николай сразу же позвонил ей и описал место, где он поджидал её.

Они вновь подъехали к тому месту, где были в воскресенье. Николай заглушил двигатель, намереваясь поговорить с Валей, но она, не совсем поняв его действий, спросила, почему он здесь остановился, а не у её подъезда. Николай, в свою очередь, не понял её, потому хотел спросить, где же тогда ему нужно остановиться. Но Валя опередила его, развеяв его непонимание приглашением к себе домой. На что Николай, смеясь, заметил, что он просто обязан к ней заглянуть, так как имеет для неё гостинцы: домашние яблоки и упаковку с минеральной водой. И разъясняя свой смех, сказал, что после травмы ей ещё долго нельзя нагружать свою ногу.

Для себя из той непродолжительной воскресной беседы Николай сделал вывод, что Валя вполне может стать его женщиной. Она ему, как человек, понравилась. А возможность оказаться ещё в квартире для него была очень важна. Ведь своими глазами посмотреть, как она живёт, будет лучшим показателем того, чтобы узнать и составить впечатление об этом человеке в ещё более полной форме.

Открыв дверь и пропуская его впереди себя, Валя извинилась за беспорядок, но он этого не заметил. Войдя, он передал ей скромный подарок, а она, приняв и поблагодарив его, предложила снять куртку и пригласила в гостиную. Но Николай не стал снимать верхнюю одежду, сказав честно, что он уже очень спешит, поэтому даже отказался от предлагаемого чая. Только желая посмотреть её жилище, снял обувь и прошёл в гостиную.

В гостиной было чисто и довольно уютно, но линолеумный пол требовал замены. В некоторых местах он был затёрт настолько, что рисунок едва просматривался. Чувствовалось, что здесь было когда-то весело и шумно, потому что на полках замерли в разных позах многочисленные резиновые и мягкие детские игрушки. Николай подумал ещё о том, что сама хозяйка трепетно относится к своему прошлому, на стене весели фотографии её молодости.

Валя показала вид из окна, оно выходило в сторону соседнего дома, но и виделась часть лесного массива, в котором находилось, по её словам, старое кладбище. Она рассказала, что до того, как ей нужно было идти на процедуры, у неё была внучка, которую забрали буквально за несколько минут. Достала конверт со свежими фотографиями, где были запечатлены её дети и внучка.

Внучке было около пяти лет, и выглядела она солнечным и красивым ребёнком. На фотографиях часто прослеживалось кокетство. Было видно, что энергетика и внешность этого маленького человечка обворожительна, обаятельна, и в целом, глазу приятна…

Николай попросил разрешения посмотреть руку Вали. Удивительно, и это отметил Николай, но совместимость по холму Венеры и по линии сердца у них были идеальными. Однако он ничего об этом ей не сказал, а сказал только, что её жизнь совсем отличается, по сути, от его жизни, но совершенно не отличается по содержанию. Так и оказалось, когда она коротко рассказала, о том, как она жила с мужем.

Она говорила, а Николай, склонив голову, слушал её, не перебивая и не показывая ни малейшего вида, насколько это ему было всё понятно и знакомо. Он словно слушал рассказ о себе самом, только действующие лица носили другие имена, и события совершались в другом месте и в других условиях… Николай действительно очень проникновенно слушал Валю и совершенно не заметил, как у него учащённо забилось сердце, заставив хозяина покрыться маленькими капельками пота. Он настолько её понимал, что на какое-то мгновение ему показалось, что он её давно и хорошо знает.

После её слов, что она жила и терпела, Николай, хорошо не контролируя себя, в каком-то немыслимом порыве обнял её и поцеловал. Она тоже прильнула к нему, совершенно не стесняясь и не отклоняясь от его несдержанности, словно в этом искала защиты… Какое-то время их сердца, как и тела, коснулись друг друга и замерли в единстве, и здесь, может, и могло быть продолжение, но Николай вернул себя в реальность. В это мгновенье он подумал о том, что даст ей надежду на то, что он сможет быть с ней рядом. А это было бы обманом, потому что он видел и другой знак на её руке, который искренне его расстроил. Этот знак говорил о её склонности к неадекватным действиям, точнее к обману, нечестности. Это его пугало, поэтому он разумно себя остановил, посчитав, что для второго свидания достаточно того, что они обнялись и почувствовали биение сердец. И обнялись они как две родственные души, а это очень много значило для их обоих...

Поэтому Николай извинился за свою несдержанность и честно сказал, что им не стоит пока строить очень близкие отношения, мотивируя это тем, что она сама не разобралась в себе и не готова менять что-то в своей жизни. Поэтому в качестве любовника он себя не хочет видеть, да и расстояние тому будет препятствием. Сказал, что она ему симпатична и приятна, но он сегодня ничего не может не обещать, не предлагать, кроме одного: они могут общаться, а время всё само расставит по местам. На эти слова Валя удивительно легко согласилась с ним, сказав, что она думает точно так же. После этого они попрощались, вновь обнявшись и поцеловавшись, и Николай уехал домой, в Друскининкай.