BANIFED BANIFED – Неравнозначная любовь (страница 8)

Василий появился через несколько минут, но потому, как он говорил и как себя вёл, Николай понял, что свой визит спланировал не очень удачно, Василий был очень занят домашними работами. И, понимая это, Николай, вежливо сославшись на нехватку собственного времени, попросил одолжить несколько журналов «Радио» и засобирался уйти. Лида, не участвовавшая в их разговоре, но услышавшая, что он почему-то торопится, появившись в дверном проёме, обидчиво сказала, что она уже приготовила чай и приглашает его к столу. Но Николай, сам поставив себя в неловкое положение, уже остаться не мог, хотя внутренне очень хотел побыть и поговорить с Лидой. Но быть непоследовательным ему не хотелось, поэтому он всячески давал понять, что торопится. Лида, попросив задержаться на несколько минут, в спешке собрала яблоки и принесла ему. Попрощавшись и ещё раз извинившись, Николай ушёл, унося с собой яблоки и несколько журналов «Радио» …

Время не стояло на месте, и Николай с Аудрой совершенно не заметили, как уже сентябрь подходил к своему завершению. Аудра вполне освоилась и уже чувствовала свою профессиональную уверенность, хотя очень нервничала, когда нужно было делать временные замеры операций на конвейере. Николай тоже стал себя чувствовать более увереннее, исполняя обязанности начальника цеха. Но его всё же донимали женщины со своими просьбами и проблемами, которые в таком большом коллективе казались для него бесконечными. В последний рабочий сентябрьский день Николая вызвал главный инженер Плаксин и поставил его в известность, что в ближайшее время нужно будет поехать в Харьков в командировку по поводу заказа станков для заготовительно-обмоточного цеха. Юрий Николаевич объяснил, что выбор пал на него из-за того, что никто лучше его не знает все недостатки и тонкости, которые возникают при работе этих станков. Николай был польщён этим, но всё же возразил, сказав, что лучше это знает не он, а наладчик, который непосредственно своими руками устраняет эти недостатки. Юрий Николаевич принял во внимание вполне вразумительный довод и сказал, что он ещё этот вопрос обговорит с директором, и если всё решится, то пошлют его с кем-либо из наладчиков. Поэтому беседу завершил, попросив подобрать лучшего специалиста и готовиться к командировке. Через три дня его вновь пригласили в дирекцию, где окончательно было решено с командировкой, – он пока ехал один с целью предварительного договора на поставку оборудования. По заданию Николай должен был посетить базовый институт разработки оборудования и сам завод, где изготовлялось это оборудование – ХЭЛЗ.

Получив контактные телефоны, адреса организаций, Николай с удовольствием отправился в эту командировку. Зная, что Харьков расположен в относительной близости от его родной Воронежской области, у него возникла мысль, что, решив все командировочные дела, сможет доехать до родного дома и навестить родителей. Возможность осуществить задуманное была, но не состоялась из-за того, что вместо отведённых двух дней ему пришлось из-за не слаживающихся командировочных заданий проработать целых четыре дня. Ему не раз приходилось звонить Плаксину, затем вновь на месте разрешать и согласовывать те вопросы, которые оспаривались или не принимались одной из сторон.

Эта командировка очень запомнилась Николаю из-за одного случая, который произошёл в поезде. Из Лунинца он добрался на проходящем до украинского Ровно, а там уже приобрёл билет в плацкартный вагон на пассажирский поезд Ровно-Киев. В соседнем отсеке ехал мужчина лет сорока-сорока пяти, который очень громко и бурно обсуждал политику со своими попутчиками. По говору, по украинской речи, не трудно было догадаться, что это местный житель и ярый приверженец национальных традиций. В результате каких-то разногласий в беседе со своими оппонентами, он практически перешёл на крик, громогласно заявляя: «Та ми цих комуністів і москалів давили після війни і тепер будемо давити, як шалених собак! Прийде наш час, коли ми цих москалів проженемо з нашої землі! Ось тоді ми будемо вільними та незалежними…». Николай, слушая это невольно произнёс: «Наверное не совсем здоров на голову». Но сидевшая рядом с ним женщина, как бы отвечая на его высказывание, прокомментировала: «Так ні, таких тут дуже багато». Николай не стал развивать разговор на эту тему, только подумал: «Чем же вам так русские насолили, что вы бы их всех изгнали или поубивали, как шальных собак? Такого даже в Литве не слышал». Но как бы он не думал, увиденное и услышанное оставило неприятный осадок в его сердце…

Почти неделю Николая не было дома, и Аудра заждалась его. Она изрядно волновалась, так как заранее знала, в какой день он должен был вернуться. И когда он не приехал в ожидаемый день, она на следующий день зашла в секретариат. Секретарша директора, конечно же, была в курсе событий и «успокоила» Аудру, сказав, что Николай задерживается ещё на неопределённое время. Аудра попросила разрешения хоть раз в день звонить, чтобы узнать о Николае. Секретарша, по-видимому, впервые столкнувшись с такой озабоченностью, рассмеявшись, пообещала, что как только узнает, что он закончил работу и возвращается, то она сама ей позвонит. Аудру это не сильно успокоило, но из секретариата она вышла уже без тяжести на сердце. Долгожданный звонок она получила в пятницу после обеда. Николай вернулся в субботу очень рано, когда Аудра ещё сладко спала, и вздрогнула, когда он на цыпочках подошёл к ней и холодными губами коснулся её щеки. Они так соскучились, что долго не хотели выбираться из постели и, пропустив завтрак, компенсировали его сладкими гроздьями винограда, которые он для неё привёз…

Отчитавшись за командировку, Николай сразу же был приглашён в кабинет директора совместно с заместителем директора Улановым. Встретившись в секретариате, Николай сразу же обратился к Александру Сергеевичу с вопросом по поводу приглашения на директорский ковёр. Но Уланов только хитро улыбнулся и сказал, что сейчас из уст директора он сам всё услышит. Но после того, как они вошли в кабинет, директор, в первую очередь, расспросил Николая о командировке, и ему коротко пришлось доложить о своей проделанной работе. И только после этого они приступили к разговору, ради которого они были приглашены. Директор начал с того, что теперь демократические веяния и, согласно февральскому постановлению Совета министров СССР, в цехе нужно провести выборы начальника цеха, но для этого ещё нужно избрать совет трудового коллектива, и всё это возлагается на Николай Фёдоровича, а контроль - на Александра Сергеевича. Николай ответил, что совет цеховой давно уже выбран, а на должность начальника цеха желающих не нашлось. Шахкамян хмыкнул и, обращаясь к Николаю, спросил, почему он не хочет идти на должность начальника цеха, если и так фактически работает на этой должности. Николай не стал ссылаться на то, что он планирует через год уехать, а сказал, изворачиваясь, что у него нет должного опыта руководства и он не чувствует, что справится. Его слова не стали аргументом для руководителей, и весь разговор свёлся и закончился на том, что нужно подготовить приказ на проведение выборов, включив и Николая, как одного из кандидатов на должность начальника цеха. На вопрос, кто ещё мог быть внесён в список, Николай не услышал чёткого ответа, дирекция обещала подумать…

Уже дома Николай поделился новостью с Аудрой. Аудра, выслушав его рассказ, очень активно принялась его к этому подталкивать, уверяя его, что у него всё получится и всё будет хорошо, тем более что ей не раз говорили о нём хорошие слова. Но Николай остудил её пыл, рассказав о том, о чём она не знала. Так думал Николай. Однако Аудра об этом знала, но ей пришлось ещё раз терпеливо выслушать аргументацию мужа. По его словам, выходило, что именно ЗОЦ всегда будет виноватым в срыве плана из-за того, что в нём делается наиболее трудоёмкая работа по всей цепочке рождения двигателя. Если штамповка и сборка могут всегда наверстать упущенное за счёт того, что выведут дополнительно людей в нужный момент, а потом, когда нет необходимости, могут спокойно предоставить отгул, то в обмоточном цехе этого сделать невозможно. В первую очередь из-за того, что нет резервного оборудования, во-вторую, финишная операция – пропитка и просушка требуют строгого соблюдения технологического процесса и определённого времени. И как бы цех не старался, если ему не дали вовремя исходных материалов, то шансов уложиться в ежедневные плановые показатели очень сложно, что видно и так по сегодняшнему дню. Как конец месяца, так выходные дни превращаются в рабочие. Рабочие не довольны, и постоянно это высказывают… Николай ещё сказал, что, чтобы это всё изменить, потребуются и новые производственные площади, и дополнительное оборудование, либо совершенно новые автоматические линии, о которых он читал в журналах. Но эти линии вышвырнут на улицу половину рабочих заготовительно-обмоточного цеха. И, подводя черту под всем сказанным, он сделал вывод, что ему точно не нужно соваться в это дело и лучше оставаться на должности заместителя. А когда дирекция увидит его нежелание, то она найдёт другого человека… Только после этого Аудра его поняла и согласилась с его доводами. Она уже знала, что в городе сложно найти работу и то, что она получила рабочее место, была чистейшая случайность…