BANIFED BANIFED – Неравнозначная любовь (страница 5)

Ему казалось, и он предполагал, что причиной всех её бед был именно он. Точнее, причина ссор или разногласий с родителями могла быть связана с тем, что она уехала к нему без их согласия на это. И в этом смысле Николай чувствовал себя виноватым, но он помнил, как в первый же день, когда она к нему приехала, дал ей обещание сделать её счастливой. И он делал, часто в ущерб себе и своим желаниям… Он, конечно, безо всяких сомнений согласился поехать и был настроен на то, что он туда едет чужим, но должен вернуться, пусть ни как любимый и желанный член семьи, но как свершившийся факт – он муж их дочери.

Добираться они решили через Вильнюс, выехав ночным поездом в пятницу. С Вильнюса до Друскининкая тоже ехали по железной дороге, вагоны которого тащил дизельный локомотив. Николая удивила трасса железной дороги, которая почему-то вела себя странно: сначала свернула в Белоруссию, доведя до станции Поречье Гродненской области, а затем вернулась обратно в Литовскую ССР, в Друскининкай. Вглядываясь в природу, мелькающую за вагонным окном, Николай в очередной раз был поражён красотой этого местечка. Красивые сосновые леса простирались на всём протяжении завершающего этапа их путешествия.

Николай себя чувствовал совершенно спокойно в отличие от Аудры, которая проявляла явное волнение от предстоящего знакомства своего мужа со всей своей семьёй. Она старалась не показывать его ему, но в душе очень переживала за то, как это всё пройдёт. Ещё переживала за Николая, ведь она хорошо знала, как к нему заочно, совершенно не зная его, относятся…

Николаю казалось, что он приехал не в город, а на какой-то полустанок. Выйдя на перрон, они увидели перед собой скромное одноэтажное здание вокзала, но вокруг всё так же местность окружал лес. Выйдя на привокзальную площадь, Николай не удержался и спросил у Аудры, вызвав на её лице улыбку, где вообще живут жители, если кругом лес. А она ответила, что городишко небольшой – всего-то около двадцати тысяч, и жилые дома находятся в других районах города. Центральная улица всего одна, и она проходит как раз там, куда они сейчас направляются. Они перешли дорогу и нырнули в ворота огороженного сеткой «рабица» леса. Аудра сказала, что они сейчас находятся в центральном городском парке, и позже она приведёт его сюда и покажет все его достопримечательности, а теперь они шли через него, чтобы срезать путь к дому.

Благополучно миновав парк, Аудра продолжила знакомить его со своим родным городом и, указав на новое здание, пояснила, что это санаторий «Вильнюс» -- одно из последних крупных строений города. Николая восхитило здание, оно было современным и довольно притягательным с точки зрения архитектуры, но ещё больше его удивило местечко, когда они подошли к пешеходному мостику, соединяющим два берега. Он просто восхитился и замер от вида, зайдя на середину этого моста. Внизу, словно в каньоне, бежала неглубокая и очень маленькая речушка, больше похожая на большой ручей. Расстояние до зеркала воды была около шести метров. Название, подсказанное Аудрой, показалось ему очень приятным с русскими или белорусскими корнями – Ратничанка. Крутые берега были заросшими всевозможной травяной растительностью, непонятно какими кустами и даже деревьями – лиственными и хвойными. С другого берега, прямо на окраине «каньона», притулились жилые дома деревенского стиля. Николаю так понравился этот вид, что в завистливом тоне он сказал, что он бы хотел жить в этих домах и в этом чудесном месте. Аудра вновь рассмеялась и сказала, что он будет жить вон в том доме, и показала на одну из трёх девятиэтажек, находящихся всего в нескольких десятках метров от этого мостика. Николай, посмотрев в указанное направление, понял, что они пришли, и, придавая своим словам шутливость, сказал, что наконец-то они вышли из леса к цивилизации.

Когда они пару раз нажали на кнопку звонка, через несколько секунд из-за дверей послышался тонкий детский голосок, спросивший:

- Кто там?

- Юргиточка, открывай, это я Аудра!

- Сейчас, - послышалось из-за дверей и сразу же стало слышно, как детские ручки пытались провернуть ключ, но это ей сразу не удалось. По-видимому, ей помогла бабушка, потому что, когда дверь распахнулась, гости увидели её вместе с внучкой.

Аудра расцеловалась с матерью, а Николаю была предложена рука для рукопожатия. Не обошли они вниманием и хрупкую Юргиту. В это время из глубины коридора вышел с лёгкой проседью мужчина, в котором Николай без всякого труда узнал отца Аудры. Сбитый, коренастый, с очень правильными чертами лица, он неспешной хозяйской походкой подошёл к ним. Аудра, словно в спешке, подлетела к нему и, приобняв одной рукой, поцеловала и, тут же развернувшись, сказала на литовском языке:

- Папа, познакомьтесь, это мой муж, Николай.

Николай всё понял, что она сказала, но он подумал, что он что-то неправильно понял, по тому, как ему показалось, что к отцу она применила вежливую форму обращения на вы.

- Laba diena! Labai malonu, - показывая свои познания в литовском языке, сказал Николай, даже на удивление Аудры, пожимая руку её отца. Произнесённое приветствие на литовском языке невольно вызвало у всех улыбки, и это было добрым знаком для Николая…

Их пригласили пройти в гостиную комнату, но Аудра задержалась в коридоре, чтобы достать из сумки подарок, который они купили перед отъездом. Отыскав, сразу же преподнесла его отцу, произнеся короткую речь с пожеланиями здоровья и благополучия. Вновь поцелуй, и Николаю ничего не оставалось делать, как присоединиться к поздравлению и ещё раз пожать руку тестя. После этого возникла обычная суматоха, связанная с разбирательством сумки, в который были белорусского производства гостинцы. Потом Николаю показали квартиру, состоящую из трёх комнат, кухни, разделенного санузла и двух лоджий. Языковый барьер мешал Николаю выразить свои чувства, поэтому он большей частью молчал и лишь, рассматривая комнаты, говорил литовское grazu – красиво. А потом Аудра сказала, что для полного знакомства надо бы поговорить Николаю и отцу с глазу на глаз. Николай особо не думал о необходимости этого разговора, но помнил, что к нему здесь относятся как к чужаку, и желание родителей узнать, что он из себя представляет, было более чем простой формальностью или любопытством. Поэтому, услышав эти слова из уст жены, он громогласно сказал:

- Конечно, нужно поговорить, я же понимаю, что я для вас, как папуас из Новой Гвинеи.

- Ну, потрошечку, - сказал отец на русском языке, применяя белорусское слово, и жестом пригласил к кухонному столу, на котором стояли две пятидесятиграммовые чарки наполненные, судя по стоящей рядом бутылке, водкой.

- Спасибо! Начало обнадеживающее, - пошутил Николай, - но, если можно, я руки с дороги сполосну.

Вернувшись из ванной комнаты, он присел за стол и, испытывая стеснение, сказал:

- Вы извините, я особо не любитель, но сегодня с удовольствием выпью.

- Вот и надо, - отец поднял стопку и, движением приглашая это же сделать Николаю, доброжелательно добавив: - За здоровье!

Тесть говорил по-русски с большим акцентом, но старательно, от того очень сильно растягивал слова. Поставив опустошённые стопки и закусив свежим огурцом, тесть вновь сразу же их наполнил. Николай понимал, что он должен был что-либо рассказать о себе. Но его мучала в эти минуты несколько иная мысль. Во-первых, он понимал, что родители Аудры скорее всего считали, что это он заставил её сделать аборт, что совершенно не соответствовало действительности. Во-вторых, они совсем не представляли, что накуролесила Аудра, как только вышла из-под их опеки. И в-третьих, он хорошо осознавал, что они не очень хотели видеть его в качестве своего зятя…

- Я знаю, что вам не очень хорошо от того, что муж вашей дочери не литовец и не может говорить на вашем родном языке, – начал Николай, понимая, насколько важно ему показать, какой он есть на самом деле. Он, из слов Аудры, знал, что именно отец сказал ей слова недовольства о нелитовском зяте, когда она уезжала к нему. – Но я хочу вам сказать. Всё же, хоть немножко, но я уже понимаю, что говорят литовцы, когда вслушиваюсь. Поэтому вы можете мне говорить на родном вам языке, я пойму. Постараюсь понять… Я вижу, что вам трудно говорить на русском, поэтому не обременяйте себя и говорите на родном языке, так вам удобнее, а мне полезнее. То, что я не могу говорить, это мой недостаток, это мой минус. Но если Аудра окажется умницей, то она сможет мне помочь и научит говорить. Поэтому вы не обижайтесь на мой этот недостаток и будьте сами собой.

- Ничего, ничего, я понимаю, мне правда тяжело говорить, но мне приходится говорить, со мной есть друзья, которые русские или белорусские. Но это неважно. Лучше скажите, как вы живёте, как думаете дальше жить? - спрашивал отец, не совсем правильно произнося слова.

- Ну вы, наверное, всё знаете. – Николай не очень понял, что он имел ввиду, задавая эти вопросы. – Получили общежитие недавно, пока нам всего хватает. Работаем вместе. Аудра умница, быстро освоилась, и вроде в работе у неё всё нормально. Я официально заместитель начальника цеха, но теперь работаю временно на должности начальника цеха. Прежний начальник уволился, а нового ещё не нашли. Не планируем там долго задерживаться, думаем, что через год уедем оттуда, всё же там вокруг радиация. Ну, а что касается наших отношений с Аудрой… - Николай начал фразу и запнулся, судорожно решая, стоит ли это говорить человеку, который, возможно, ничего не знает, что было между ними в действительности. И в следующее мгновение ему пришла мысль, что независимо, что он знает, а что нет, но надо дать понять, что их дочь во многом нехороша. – Знаете, никто не может сказать, что завтра с нами случится, но каждый знает, что с нами случилось вчера. Так вот, ваша дочь вчера сделала то, что никогда б не нужно делать в жизни вообще… Я не могу вам ничего обещать, только смогу сказать, что я её очень люблю и надеюсь на то, что мы сможем построить свою семью, свой очаг, в котором и я, и она будем счастливы. Я не знаю, как у вас принято, но думаю, что здесь такие же правила и порядки, как и во всём мире. Не знаю, как вам сказать, но у нас с самого начала всё сложилось не так, как должно бы быть… Аудра натворила много глупостей, которые ни мне, ни вам не могут понравиться… Да, ладно, думаю, что мы справимся… А сегодня, лично у меня, есть только одно твёрдое желание: быть с Аудрой и строить счастье вместе.