BANIFED BANIFED – Неравнозначная любовь (страница 4)

Кабинет директора был очень просторным и хорошо освещённым за счёт больших окон. Грузный директор сидел за большим столом в чёрном и, по-видимому, очень удобном кресле в позе, напоминающей состояние всеобщей расслабленности.

- Здравствуйте, Роберт Геворгович!

- Здравствуйте! – ответил директор и, как показалось Николаю, исподлобья посмотрел на него. – Слушаю вас, Николай, - по-видимому, забыв его отчество, заглянул в открытую перед ним тетрадь, - Фёдорович. Присаживайтесь.

- Спасибо! – Николай быстро преодолел пространство до предложенного стула и сразу же сел на него, почувствовав тепло, оставленное от предыдущей посетительницы. – Приятно, что вы меня знаете, и хотя общаемся мы теперь каждое утро, но вживую говорим впервые. К сожалению, вынужден начать это наше первое общение с просьбы...

- Ничего, - не дав Николаю договорить, перебил его директор, - наша жизнь, как скорый поезд, многое приходится делать на ходу. Я знаю, что вы молодой специалист, и в тетрадке вот записано, что у вас вопрос по жилью. Скажу сразу, что с квартирой ничем помочь не можем, только в порядке общей очереди. Для молодых специалистов у нас отдельная очередь, думаю, вы об этом знаете, и чтобы получить вне очереди, нужно как минимум стать Героем Социалистического труда. Поэтому вот так.

- Да, это всё я знаю, но у меня просьба получить комнату в семейном общежитии, а не квартиру, - Николай насторожился и поспешил высказаться, почувствовав, что директор выталкивает его из кабинета, не успев выслушать его проблему.

- А где вы живёте, не в общежитии?

- Официально я прописан в общежитии для холостяков, но сам снимаю и живу в комнате у частника. Я снял жильё, так как я был женат, но меня сюда распределили одного. Я знал, что жена ко мне приедет, поэтому и снял жильё. Жена приехала, и она работает теперь тоже здесь. – Николай чувствовал, что говорит не связно и не очень складно, но из-за волнения и возникшего ощущения, что его не дослушают, он торопился.

- Понимаю, но если места нет, то сможем помочь только тогда, когда оно появится. Вы же понимаете, мы не можем из ниоткуда это место взять. Если кто уволится или переселится, - Роберт Геворгович задумался, - в общем, я дам распоряжение поставить вас на учёт как остронуждающихся. А что вы не сжились с хозяином, что хотите в общежитие?

- Нет, всё гораздо хуже. Я устал от этих общаг и хотел бы жить отдельно, хоть и в съёмном. Но, видите ли, в чём дело, человек, у которого мы живём, болен открытой формой туберкулёза, и об этом мы узнали буквально на днях. Быстро найти съёмное жильё не удастся, поэтому я здесь с надеждой получить его здесь, от завода. Вы ведь понимаете, что промедление может быть роковым.

- Угу, но это меняет дело, - произнёс директор и потянулся к телефону: - Генриетта Ивановна, кто у нас непосредственно занимается распределением в общежитиях?.. Кто?.. Кацуба?.. Так вот, дайте ему поручение, как можно быстрее отыскать для Барсукова комнату... Да... Да... Я знаю, что он прописан, но он теперь с женой и, как нашим сотрудникам, им можно выделить комнату. Генриетта Ивановна, я всё понимаю, но я прошу вас взять этот вопрос под личный контроль. Пожалуйста. - Он положил трубку и, вновь отвалившись в кресле, продолжил, обращаясь к Николаю: — Это всё, что я могу, а как быстро решится ваш вопрос, зависит от обстоятельств. А откуда вы приехали?

- В смысле, откуда родом или где работал прежде? - переспросил Николай, облегченно перед тем вздохнув, понимая весь расклад по его вопросу.

- Можете и то, и то сказать, должен же я знать своих сотрудников, - с простой товарищеской интонацией произнёс Роберт Геворгович, при этом вновь вывернув белки глаз так, что у Николая невольно возникло какое-то чувство насторожённости.

- Сам я родом из-под Нововоронежа, закончил Московский энергетический институт, работал почти год в Паневежисе, - коротко отрапортовал Николай, совершенно не собираясь говорить что-то большее о себе.

- А жена кто?

- Жена литовка, экономист, теперь работает вместе со мной нормировщицей.

- О, у меня есть несколько хороших приятелей в Литве..., - было начал директор и прервался, подумав, что сейчас не лучшее время для таких бесед, ведь в приёмной ждали ещё люди. – Ну, хорошо, Николай Федорович, как-нибудь при случае ещё поговорим, а теперь я ещё хочу вас спросить, справитесь ли вы на должности начальника цеха, если вас назначат?

- Я? – переспросил Николай, словно не понял вопроса, но на самом деле он просто его не ожидал.

- Да, вы. Вчера мне позвонил Николай Петрович и сказал, что он хочет уволиться, поэтому сейчас остро встаёт вопрос о начальнике заготовительно-обмоточного цеха, - произнёс Роберт Геворгович и выжидательно уставился на Николая.

- Неожиданная новость и неожиданный вопрос… – Николай был ошарашен и одновременно польщён, ведь ему думалось, что он слабый руководитель, если все шишки на селекторных совещаниях адресовались ему. – Если честно, я ответить не могу, но мне кажется, что я недостаточно подготовлен к тому, чтобы принять цех на себя. Есть более опытная Хомко, она хорошо знает производство и давно работает в цехе. Она знает всех, знает к кому и куда обращаться, а я ещё в этом плане зелёный.

- Ну, хорошо, вы пока идите, а мы с Улановым ещё подумаем. Всего доброго, пригласите следующего.

- Да, хорошо. - Николай, резко встав, сразу же направился к двери, бросив на ходу: - Всего доброго!

Первым делом, как только Николай вернулся в цех, он зашёл к Аудре и, попросив её выйти, пересказал весь разговор. Но когда он её попросил никому не рассказывать об увольнении начальника, она, ехидно хмыкнув, сказала, что это уже ни для кого не новость. Источник информации остался неизвестным, но сам слух по цеху распространился мгновенно. Николай второй раз за последний час удивился, поэтому ничего не стал говорить ей о предложении директора по поводу освобождающегося места.

Как было на самом деле, ни Николай, ни Аудра не знали, но ровно через неделю после разговора с директором они получили направление на заселение в комнату номер сорок восемь общежития на улице Западная дом девять. Выписав заводскую машину, Николай договорился с Константином и Михаил Георгиевичем помочь перенести и загрузить вещи. Всё произошло настолько быстро и оперативно, что Аудре с Николаем некоторое время казалось, что они уснули в одном месте, а проснулись в совершенно другом.

Комната находилась на третьем этаже и входила в блок, планировка которого была хорошо знакома: две комнаты, маленькая кухонька и отдельный туалет. Соседи, имеющие ребёнка, занимали большую по размеру площади комнату, а Николай с Аудрой получили меньшую. Познакомились, супруги работали в штамповочном цехе, её звали Вера, его Станиславом. Это были коренные жители, из близлежащих деревень Лунинецкого района, поэтому очень ярко говорили на местном диалекте, вызывая непроизвольно улыбку от певучего щебетания. И сами по себе оказались довольно простыми и добродушными людьми, с которыми, что называется, нашли общий язык… Доставшаяся им комната была в относительном порядке, и Николай пошутил по этому поводу, сказав, что это первое жильё, где он не начинает с ремонта…

Приближался август. И Николай, и Надежда Дмитриевна не пожелали идти на должность начальника цеха. По какой причине отказалась Надежда Дмитриевна, Николай не знал, хотя и слышал от неё высказывания, типа: она не потянет, не женская это должность, она знает, что всегда их цех во всём виноват, что на этой должности должен быть мужчина, который сможет отстоят позиции цеха и при этом добиться уважения от руководства предприятия. Николай же отказался по совершенно иной причине, он не планировал оставаться здесь надолго и смысла идти и тратить энергию, нервы для неизвестно чего, он не хотел. В этом не было никакой необходимости, карьерного роста он не планировал, поэтому совместно с Аудрой решил остаться и доработать на своей должности в качестве второго лица. Но его нежелание официально занять кресло начальника цеха с успехом было похоронено приказом по заводу, который гласил, что он назначается временно исполняющим обязанности начальника заготовительно-обмоточного цеха. Точка была поставлена, и Николай приступил к исполнению обязанностей, возложенных на начальника цеха.

Аудра в сердцах была рада назначению и, не скрывая этого, гордилась этим, поэтому всячески его поддерживала, говоря лестное, что он лучший и справится. Часто после работы они обсуждали производственные проблемы и уже сами стали себя ловить на том, что вместо каких-то личных интересов они отдают время на то, что обсуждают, что нужно делать во время работы. Первого августа у Николая был порыв купить и подарить ей цветы, как напоминание годовщины прекрасной первой ночи, но это так и осталось порывом, потому что ему вспомнилось всё то, что за этой ночью последовало. И ему пришлось сделать вид, что он забыл и ничего не помнил, но в его голове всё жило и вспоминалось до каждой мелочи, до каждого мгновения... Аудра тоже вспомнила этот день и эту дату, и тоже никоим образом не напомнила ему...

День рождение отца Аудры, который отмечался десятого августа и в этом году выпадал на среду, подтолкнул Аудру к мысли посещения родительского дома. Поэтому Аудра предложила Николаю поехать в Друскининкай, чтобы поздравить родителя, а заодно и познакомить его со своей семьёй. Тем более, что родители уже не раз её отчитывали за пренебрежение и игнорирование родственных связей, когда она звонила им. Обычно, поговорив по телефону, Аудра не приободрялась, не заряжалась положительными эмоциями, а напротив, становилась унылой, а иногда и вовсе рассерженной и нервной. Николай, стараясь не ранить её, проявлял тактичность, стремился понять причину такого поведения.