BANIFED BANIFED – Неравнозначная любовь (страница 41)

Николай присел на край кровати и рассмотрел лицо сына. Саша не спал, но было видно, что скоро заснёт, так как припухшие веки смыкались, и для него тяжелели, при этом он жевал пустышку с короткими перерывами, что точно указывало на приходящий сон.

Голова Николая болела, но на сердце стало немного спокойнее, поэтому он начал обдумывать, как ему теперь поступить. В десять-одиннадцать вечера сына нужно кормить - значит, Аудра уже должна была сцеживать молоко. Выходило, что ему уже нужно было ехать, но на кого оставить Сашу? Он оглядел своих соседок и подумал, что как раз та женщина, что рядом, более старшая на вид, значит, и более опытная, и ответственная, вот её и следует попросить. И он уже собирался сдвинуть себя с места и отправиться на переговоры, как входная дверь открылась, и в палату вкатили тележку с вечерним ужином. Пожилая женщина, катившая тележку, посмотрела на него и прошла мимо. Раздав тарелки с кашей и стаканы с мутным чаем, она потянула свою тележку обратно и, поравнявшись с кроватью Николая, обратилась к нему:

- А вам ничего нет, вас не включили в список, – пояснила работница больничной столовой то, что он и без неё знал, и тут же доброжелательно добавила: - Если что останется, я вам чуть позже принесу.

- Спасибо большое, но не нужно, я сейчас поеду домой и там покушаю, так или иначе мне ребёночку надо кушать привезти, - ответил Николай и, взглянув на соседку, поймал её встречный взгляд. Он понял, что она всё слышала и ему ничего не надо будет ей объяснять, поэтому встал с кровати и, пропустив кухонную тележку, уверенной походкой направился к ней: - Простите, вы смогли бы присмотреть за малышом, пока я отлучусь?

- Конечно, я всё слышала. Такой крошка у вас, сколько ему? – спросила она.

- Три недельки и один день. Вы уж, если закричит, всуньте ему пустышку. Так он спокойный парень, но кто его знает, как он после этой операции себя чувствует. А я постараюсь вернуться как можно быстрее. Но вы знаете, сегодня же воскресенье, ни такси не поймать, ни троллейбуса не дождаться. Кстати, как вас зовут? – спросил Николай, пытаясь хоть узнать имя, кому доверяет малыша.

- Ольга. А вас?

- Очень приятно, меня Николай. Вот там, на кровати, сухие пелёнки лежат, если будет плакать и не успокаиваться, то может от дискомфорта, мокроты. Справитесь?

- Не в первой, справлюсь, у меня уже четвёртый… - Ольга улыбнулась ему со своеобразной растяжкой уголка рта, которая напоминала ухмылку.

- Так я поеду? – как бы спрашивая её разрешения, произнёс Николай.

- Да, езжайте, не волнуйтесь, я присмотрю.

Николай, подойдя к сыну, наклонился к нему и, убедившись, что он спит, немедля, ринулся к выходной двери и, уже оказавшись вне палаты, встретился с медсестрой, которая протянула ему медицинский халат белого цвета. Поблагодарив, он ещё спросил, нужно ли ему привозить из дома пелёнки, на что получил отрицательный ответ. Заодно поставил в известность, что едет за молоком для сына, попросив присмотра у соседки по палате. Медсестра понимающе кивнула, и он, на ходу набрасывая прямо поверх верхней одежды халат, поспешил к выходу, подумав, что с этим халатом ему будет проще вернуться.

Добирался до дома неимоверно долго, примерно минут сорок и, зайдя в комнату, застал Аудру сидящую в постели за сцеживанием. Николай думал, что она будет его ругать за то, что он оставил ребёнка одного под присмотром чужих людей, но, на его удивление, она к этому отнеслась совершенно спокойно. Подробно рассказал, что с ним произошло за последние три часа, опустив из своего рассказа только то, что хирург был выпившим. Она сразу заметила и спросила, не болит ли у него голова, а он только скривил губы и махнул рукой, а сам потрогал её лоб и без лишних слов понял, как ей плохо - он у неё горел. Это встревожило его опять, и он подумал, хорошо будет, если её не положат в больницу, а вот если это случится, то что ему тогда делать – этого он даже представлять не хотел. Наскоро покушав (Аудра не захотела есть, сославшись, что перекусила и в данный момент не хочет), он завернул бутылочку со сцеженным молоком в несколько газетных слоёв и поторопился в больницу, предупредив, что к часам пяти утра он вновь вернётся.

Когда Николай вернулся в свою палату, общий свет уже был выключен, все отдыхали. Ольга сразу же привстала с кровати и полушёпотом отчиталась, сказав, что малыш на удивление был спокоен, покряхтел немножко, помяукал и опять уснул. Николай поблагодарил её и сказал, что рано утром он опять поедет за молоком, поэтому, если её не затруднит, ещё раз попросил присмотреть за сыном. Ольга без лишних слов согласилась, а Николай, сменив верхнюю одежду, прилёг на кровать и стал ожидать, когда Саша проснётся. Голова продолжала болеть, а Николай из многолетнего опыта знал, что ему сейчас наилучшее лекарство от этой боли только сон. Он стал уже проваливаться в сон, как услышал сначала кряхтения, а затем раздались первые «У-а! У-а! У-а!». Он резко вскочил и тут же почувствовал, как закружилась голова.

Просидев спокойно несколько секунд и придя в себя, он поспешно вытащил бутылочку из-под подушки и, освободив от упаковки, сразу засунул её резиновый наконечник в рот сыну. Казалось, малыш отсасывал содержимое бутылочки с жадностью, но в свете тусклого дежурного освещения хорошо было видно, что молочко не больно сильно убывало. Одновременно с приёмом пищи послышались специфические звуки и кратковременные замирания в процессе высасывания, и Николай понял, что пришло время менять пелёнки. Но он не стал этого делать, и ждал пока он насытится, ругая себя за то, что даже не спросил, где есть туалет и где можно подмыть ребёнка. Всю бутылочку малыш не высосал, оставив одну треть на «потом», и Николай в сердцах его отругал теми же словами, как это делала Аудра: пирзя маринота. Он не знал, что они означают, и как-то никогда не удосужился поинтересоваться у Аудры, но по звучанию они ему казались какими-то мягкими и даже ласковыми. Распеленав, он чистыми краями запачканной пелёнки протёр его попку и ножки. Обратил внимание на операционное место, оно не было забинтовано, а лишь было заклеено крест на крест пластырем. И это было хорошим знаком для Николая - значит, сыну действительно рассекли это место, и ничего более, и он впервые за день улыбнулся. Дав возможность побарахтаться сыну ручонками и ножками, Николай неспешно запеленал его и, склонившись над ним, поразговаривал, шепотом произнося убаюкивающие слова.

Николай лёг, но заснуть почему-то долго никак не мог. Периодически начал проваливаться в сон только после второго часа ночи, но то ли перевозбуждённость, то ли «прогнал» время своего сна, то ли неутихающая головная боль, однако нормально уснуть ему в эту ночь так и не удалось… И в половине четвёртого он встал с кровати, проверил сына и на цыпочках вышел из палаты, предварительно переодевшись. В коридоре стояла мёртвая тишина, на посту никого не было, и он направился к приёмному покою, но двери оказались запёртыми, и он туда не попал. Тогда он двинулся дальше по коридору и пришел к инфекционному отделению, на посту которого, положив голову на руки, спала дежурившая медсестра. Николай, стараясь её не разбудить, всё также тихо проследовал мимо неё и, потянув ручку двери непонятно куда ведущую, услышав за спиной крик:

- Ой, кто здесь?

- Извините! – стараясь говорить как можно спокойнее, почти шёпотом, сказал Николай, - вы только не пугайтесь, мне нужно выйти, но я через приемный покой не смог выйти, там двери закрыты, и на посту никого нет.

- Кто вы? И куда выйти в это время? Ночь же! И почему вы в верхней одежде? – недоумевая и обеспокоенно произнесла сестра, видно ещё до конца не придя в себя после сна.

- Так говорю же, надо выйти, а я лежу с ребёнком в хирургическом отделении. Понимаете, ему ещё месяца нет, а жена больна. Положили с ним меня, а кормить то его нужно, так я вот иду домой, чтоб жена сцедилась, и я вновь вернусь, - пояснял Николай, всё также стараясь говорить тихим голосом. – Вы лучше скажите, где мне выйти?

- Ох, вы меня напугали, - призналась медсестра и, судя по всему, поверив ему, сказала: - А выйти вам, наверное, можно только со стороны кухни. Сейчас пройдёте по этому коридору до конца и свернёте направо, там тоже до конца и по лестнице вниз, на первый этаж, там с торца есть дверь. Но я не очень уверена, что она будет открыта, но сходите, если закрыта, то возвращайтесь обратно. И тогда только через приёмный покой.

- Хорошо, спасибо, - поблагодарил Николай и двинулся разыскивать возможно отворённую дверь. Найти её в результате поиска удалось, но она оказалась запертой. Подёргав за ручку и поняв, что ему не выбраться, он обратил внимание на окно и подошёл к нему, намереваясь перебросить шпингалеты, чтобы открыть створки. И в это время он услышал, как кто-то стал проворачивать замок в той самой двери, которая вела его на улицу. Он замер, ожидая дальнейшего развития событий. В следующее мгновение дверь распахнулась и в просвете появилась фигура мужчины, который щёлкнул по выключателю и, в недоумении замер, увидев в трёх метрах Николая.

- Здравствуйте! Как вы вовремя пришли, - сказал Николай незнакомцу, интонацией благодаря за это, и направился на выход. Мужчина, которому на вид было не менее пятидесяти лет, легонько посторонился, уступая ему дорогу, и обескураженно промямлил в ответ: