BANIFED BANIFED – Неравнозначная любовь (страница 42)

- Здравствуйте! – на большее его не хватило, так как он не понял, кто это был.

А Николай, облегчённо вздохнув, вышел за ограду больницы и поспешил размашистым шагом домой, зная, что троллейбусы и автобусы ещё не ходят, а такси вряд ли удастся поймать.

Аудру он застал опять в той же позе и всё за тем же занятием - сцеживанием. Она сидела, подложив под спину подушку, по пояс укрывшись одеялом. Горела прикроватная лампа. Доклад Николая был полным, но очень коротким. Аудра сказала, что она поспала и ей кажется, что сегодня ей стало полегче, но Николай, положив вновь ладонь на её лоб, в ответ ей сказал, что это только утреннее ощущение. Он понял, что именно ему придётся быть и далее в больнице, и по-иному уже не может быть. Она по-прежнему горела, что говорило о воспалительном процессе, поэтому он предложил вызвать скорую и отправляться в больницу. Но Аудра этого и слушать не хотела, сказав, что от этих больниц её уже тошнит. Николай очень хорошо её понял, услышав слово «тошнит». Именно это состояние он каждый раз испытывал, как только оказывался в стенах этих учреждений.

Он оказался прав, когда в обеденное время, вновь приехав домой, узнал, что температура у Аудры подскочила до сорока градусов. Зная, что она больна, по пути к дому он заскочил в продуктовый магазин и купил продуктов и, пока она заканчивала сцеживание, успел почистить картошку, а затем разогрел обед. Аудра ела без всякого аппетита, только ради того, что надо. Николай вновь предложил ей свои услуги для звонка в скорую, но она вновь категорически запретила ему это делать, пообещав «постараться» не болеть. Ему так бы хотелось её приласкать, как-то облегчить её боль, вселить веру и дать поддержку, но у него на это не было никаких сил. Ему самому всё это требовалось, он чувствовал себя измождённым и обессиленным. Ему больше всего хотелось упасть в кровать и уснуть мертвецким сном, но... чмокнув жену в губы, он сразу же уехал к сыну.

Поздним вечером он опять пристал перед Аудрой. Молочко было сцежено и по её словам «ей кажется становится легче». Николай только покачал головой и произнёс короткое: «Дай то Боже!».

А войдя в стены больницы, сразу же зашёл в приёмный покой и поговорил с заступившей в вечернюю смену медсестрой. Пояснил, что ему в половине четвертого нужно будет выйти, поэтому спросил, где её можно будет разыскать, чтобы открыть дверь. Та показала ему место, где будет лежать ключ, и проинструктировала, чтобы он не забыл его положить обратно.

Для соседки по боксу Ольге, в знак благодарности, Николай купил шоколадку, чем невольно расположил её к себе, она оказалась словоохотливой, в отличие от Николая. Он ничего не желал, кроме спокойствия и возможности выспаться, но тут пришлось отбросить свои желания и поддержать разговор. Они переговорили и узнали многое друг о друге и о семьях. Она лежала тоже с мальчиком, которому было чуть более годика, и это был её четвёртый ребёнок, который проглотил заводной ключ от механической машинки более старшего брата. К счастью, обошлось без операции, но перепугал своими криками, когда злосчастный ключ оказался в кишечнике. По-видимому, проглоченный ключик создавал запоры, препятствуя нормальному продвижению пищи по кишечнику. А теперь, когда он вышел естественным путём, по радостной интонации Ольги, на завтра готовились к выписке. Николай ответил, что он рад благополучному их излечению, но несколько огорчён, что не будет кому присмотреть за сыном в его отсутствие. Это для Ольги прозвучало как некий комплимент…

Ранним утром вторника Аудра почувствовала себя гораздо лучше, по крайней мере, не измеряя температуры, она не чувствовала такого жара в теле, как было в предыдущие два дня. И когда появился Николай, она ему сказала о намерении поехать с ним вместе в больницу и там остаться с сыном. Это известие обрадовало Николая, и он даже радостно воскликнул: «Слава богу!», но затем, несколько поразмыслив, сказал, что лучше не спешить, и если ей действительно стало легче, то эту ротацию они сделают сегодня, но только в обеденное время.

Аудре действительно стало несколько легче, но не настолько, что можно было сказать, что она полностью здорова. Однако в обеденное время, покушав, она вместе с Николаем поехала в больницу. Ей было жалко смотреть на Николая, вид у него действительно был уставшего от всего человека, да и сам он не скрывал, что опять нормально не спал и очень устал мотаться по маршруту больница-дом-больница. Поэтому она, обманывая его о своём состоянии, всем видом показывала, что она уже «на ходу» и очень соскучилась по сыну, который должен бы ей помогать справиться с болезненными образованиями в груди.

Николай ознакомил Аудру с порядком, который существовал в детском отделении, рассказал и показал, где что находится, и они пообщались с врачом, под наблюдением которого находился сын. Аудру официально оформили и «положили» вместе с сыном. Распрощавшись до следующего дня, Николай с огромным облегчением покинул здание больницы и отправился домой отсыпаться…

Аудра провела две ночи рядом с сыном в больнице, а в четверг Николай на такси привёз их домой. Все трое были здоровы и счастливы вместе. Жизнь стала налаживаться, и в эти дни она почти целиком и полностью зависела от сына. Если он кушал, спал и не проявлял беспокойства, то всё можно было считать в порядке.

Отпускные дни Николая пролетели молнией, и он готовился выходить на работу. Вернувшись в коллектив, Николай совсем не снизил своей помощи в семье. Утро, как и раньше, начинал с того, что простирывал все скопившиеся за сутки пелёнки и затем ставил их кипятить. Стараясь не создавать шума, влажной тряпкой проходил по всем горизонтальным поверхностям в комнате, а затем мыл пол. После этого делал бутерброд, съедал его вприхлёбку с чаем и отправлялся на работу. В обеденное время обычно бегал по магазинам, стараясь что-либо прикупить к ужину или впрок, чтобы не тратить время после работы. Как правило, после работы было самое неудобное время для покупок, и он его не любил, потому что вечно приходилось стоять в очередях и тем самым бездарно терять время.

Беспокойство о внуке активно проявляла мама Аудры, которая звонила Николаю на рабочий номер, и каждый раз говорила, чтобы они не искали и не покупали прогулочную коляску, так как ей вот-вот должны были по знакомству её достать. И как только она её получит, то сразу же приедет навестить и посмотреть на своего внука вместе с дедушкой. И это случилось ровно месяц спустя после рождения Саши.

Коляска была привезена в качестве подарка, который был, как никогда, кстати, так как первые дни они гуляли с сыном на руках, но как только Николай вышел на работу, то это стало для Аудры проблематично. Бордового цвета, откидной верх, с красивой жёлтой аппликацией по контуру самой люльки, с системой фиксации колес, удобным сеточным карманом для всяких вещей делали эту коляску превосходной вещью. И хотя цвет больше подходил для девочки, но молодых родителей это не очень беспокоило, главное, что теперь было прекрасное средство для прогулок, тем более качественного германского производства. Коляска была сделана довольно добротно, но имела приличный вес – около пятнадцати килограмм, что тоже стало для Аудры, как оказалось впоследствии, проблемой. Оставлять коляску внизу, на первом этаже, не разрешали из-за отсутствия специального места, да и вахтёрши не гарантировали сохранность: её попросту могли украсть.

Дедушка с бабушкой остались довольны внуком, нахваливали его красоту, подчёркивая, что он унаследовал черты большей частью по их литовской линии. Николая это совершенно не обижало, так как он знал, что сын будет носить его фамилию, и он продолжатель рода его линии. Но Николаю откровенно не нравилось, что они Сашу называли уменьшительно-ласкательно Алексюкас на литовский манер. Ему казалось, что такое имя сына не соответствовало имени Александр, а больше походило на русское Алексей, о чём он прямо и сказал. Это был первый случай, когда Николай возразил родителям Аудры, отстаивая свою позицию.

Двумя днями позже пришло письмо из родительского дома Николая, которое написала невестка Люба. Она и вся многочисленная родня поздравляли Николая и Аудру с рождением сына и желали благополучия и семейного счастья. И, в свою очередь, сообщила, что у Юрия и Ольги двумя неделями позднее рождения Саши родился мальчик, которому также дали имя Александр. Совпадения были, конечно, совершенно случайными, но они вызвали у Аудры интересную ассоциацию: разделенным расстояниям двоюродным братьям дали одинаковые имена, может, они и похожи будут. На что Николай ответил, что это мало вероятно, так как Юрий чёрноволосый, и Ольгу трудно назвать русоволосой, скорее всего, и их сын будет тёмноволосый, в отличие от их собственного сына, у которого волосы постепенно стали осветлятся.

Неделей спустя после визита литовских дедушки и бабушки Александра захотели увидеть и навестить дедушкина родная сестра Ниёля со своим мужем Винцасом и дочкой Альгидой. Был воскресный день, и они приехали прямо перед обедом, в тот момент, когда Николай был на кухне и готовил обед: гуляш из свинины и отварную картошку. Слив воду с готового картофеля, он с кастрюлей влетел в комнату и оторопел от неожиданного наплыва гостей.