BANIFED BANIFED – Неравнозначная любовь (страница 39)
Вот уже 11-15, скоро пойду к нему опять, он мне, конечно, в 9-00 не ел, так я сцеживалась, и на свой завтрак не успела. Но у меня есть яйца, сыр, молоко, мёд, так что сыта. А знаешь, ты меня кормишь, как на убой. Мне уже страшно делается, так расплывусь в ширину, что ты меня любить не будешь. Вчера взвесилась, так сейчас вес 63 кг. Представляешь, что из меня будет после такого кормления, ведь я же всё стараюсь съесть, что ты мне приносишь, чтобы молоко было. Ой, страшно! Ну, всё, милый, заканчиваю, надеюсь, что вскоре увижу, только ты меня не заставляй так всё съедать и так много не приноси, хорошо? Лучше меньше, так как у меня всё есть, и ты об этом не волнуйся. Всё, приходи, целую тебя очень и не болей, пожалуйста, а то мне плакать хочется. Целую я и Саша! 27 сентября»
Ещё на четвертинке тетрадного листа было написано указание-распоряжение, которое состояло из пунктов и которые Николаю неукоснительно нужно было выполнить:
«1. Цветы медсестре: 3 гвоздички одного цвета.
2. Фурацилин (раствор).
3. Бутылочку малышу (казённую не дадут).
4. Мазь Вишневского.
5. Пластырь (чтобы заклеить повязку на животе).
Одежда:
Кофту голубую.
Майку светлую.
Трусики с колышками (коричневые, лежат на моей полочке одежды).
Сапожки чёрные (может, необязательно?).
Чёрную косынку (в шкафу висит, где твои галстуки).
Для малыша всё, что сложено в той коробке, и одеяло с пододеяльником (одеть!)».
Это была последняя записка из стен роддома. Уже утром наступившей пятницы, около десяти часов, Аудра позвонила и с нескрываемой радостью сообщила Николаю, что сегодня после первого часа её выпустят. Дальше пошли инструкции, что купить, что привести, словно Николай не помнил об её письменных указаниях. Они заранее купили комплект для новорожденного, который можно было приобрести в детском мире только по справке из женской консультации, ещё в августе, когда Аудра вышла из больницы после сохранения. Думали, что будет девочка, поэтому взяли комплект с розовым оттенком и розовой лентой. Теперь ему нужно было купить хотя бы синюю шёлковую ленточку, тем самым окружающим показать, что у них мальчик.
Но Николая не это беспокоило, он думал, как их привести и на чём. Если в такси, то как угадать, когда именно они выйдут из роддома, ведь простое такси может обойтись не в одну копеечку. Марина посоветовала поговорить с коллегами из проектного управления, которые имели автомобиль, и Николай искренне её поблагодарил, так как это было самое дельное предложение в этой ситуации. Гончаров Игорь, имеющий «Москвич-412», отказался поехать, сославшись на неисправность автомобиля. Пообщавшись ещё с двумя владельцами авто, в итоге Николаю удалось договориться с Журенко Геннадием из группы строителей, который без особых обиняков согласился помочь. Кроме этого, Николай сразу же написал заявление на отпуск и, подписав его у руководства, по милости Людмилы Гавриловны был отпущен с работы, как только пришло обеденное время.
Николай зашёл в группу строителей, но Геннадия не застал и, подумав, что он в столовке, поспешил туда, которая находилась на первом этаже. Николай, совершенно не испытывая чувства голода, не захотел обедать, поэтому, разыскав взглядом Геннадия, подошёл к нему и попросил поехать сразу же после того, как только он покушает. Такую спешку пояснил тем, что им ещё нужно будет заехать на Гданьскую, чтобы забрать комплект для новорожденного и одежду для Аудры. Кроме этого, ещё нужно было где-то купить цветы...
Ровно в час дня они подъехали к роддому. Николай с сумкой и двумя букетами цветов в другой руке, боясь опоздать, поспешно выскочил из машины и побежал в приёмное отделение. А Геннадий проехал ближе к гродненской телевышке, возле которой располагалась стоянка для автомобилей. Влетев в приёмное отделение и не заметив никакой суеты, Николай перевёл дыхание и, поставив сумку на пол, замер в ожидании Аудры. Долго ждать не пришлось, минут через десять она вышла с пакетом в руках, в котором были уложены все её личные вещи и часть несъеденных продуктов, которые ей доставлял ежедневно Николай.
Аудра явно была в приподнятом настроении, она просто светилась. Забрав сумку с вещами, поинтересовалась, купил ли он что-нибудь медсёстрам, которые выносят детей. Николай показал две коробки шоколадных конфет и цветы. Аудра осторожно, перейдя на шёпот, посоветовалась с ним, спросив, не стоит ли положить деньги, якобы по разговорам, все так делают. Николай ответил в своём стиле, что деньги при себе имеет, но лично он никому ничего давать не будет, достаточно цветов и конфет как знак благодарности. За то, что он работает, ему никто денег при выходе с работы не даёт, чего это ему нужно это делать и, тем более какой-то медсестре, которая, возможно, их ребёнка и в глаза не видела. Аудра махнула рукой и, сказав «ну, ладно», пропала за дверью.
Николай в приёмном покое ни один ожидал супругу, ещё три семьи ждали своих родных. Но они все были многочисленными группами, в отличие от Николая, который ожидал пополненную семью совершено один. Правда, на улице, перед дверью поджидал их появления Геннадий с фотоаппаратом на изготовке, который ему вручил Николай, наспех объяснив, как им пользоваться. Попросил Геннадия сфотографировать уже троих, как только они выйдут из дверей роддома. Как он выразился: «Для истории!».
Примерно через полчаса появилась медсестра с белоснежным кулёчком, и все находящиеся в помещении насторожились, ожидая, кто выйдет следом. За медсестрой появилась совсем молоденькая девушка, и семья, ожидавшая именно её, ринулась с возгласами радости и буквально облепила вышедших. Со стороны за происходящим было интересно наблюдать, потому как люди радовались событию, и эмоции были настолько светлыми и чувственными, что Николай от увиденного даже разволновался и у него по спине пробежала непонятная волна. Только сестра исчезла за дверью, сразу же появилась другая, и на этот раз Николай ринулся навстречу, ещё не видя Аудры, так как он сразу узнал одеяльце и синий бантик на белоснежном кулёчке.
- Здравствуйте, - сам не зная почему, хорошо не контролируя себя от нахлынувшего волнения, сказал он медсестре, - это мой ребёночек!
- Ну, раз ваш, то принимайте свою несбывшуюся мечту! – сказала медсестра с улыбкой на лице, а Николай хорошо понял, что именно она имела ввиду.
Он засуетился, не зная, как принять малыша, так как руки у него были заняты. Переложив коробку конфет в другую руку, он нашёлся и сказал:
- С удовольствием приму, только давайте меняться, я вам цветы, а вы мне моё сокровище. Аудра, помоги! Другой букетик тебе!
Получилось очень просто и красиво, и как только мало весомый кулёчек перекочевал в его руки, вот тут-то его по-настоящему охватила дрожь. Он не понимал, что с ним происходит, но необычайное волнение овладело всем его телом, хоть он это всячески старался подавить в себе и, тем более, не показать окружающим…
Николай сразу же отвернул уголок конверта и взглянул на лицо сына, и первая мысль была о том, что он очень похож на Аудру - и это здорово!
- Он спит, - услышал он голос Аудры, которая стояла возле и сияла.
- Спасибо вам! - поблагодарил Николай медсестру, а та, улыбаясь, ответила:
- Будьте здоровы, и приходите к нам ещё! – пожелала она и, развернувшись, ушла с полученной коробкой шоколадных конфет и цветами в руках.
- Ну, готова? Пошли?! – спросил Николай и, свободной рукой приобняв Аудру, поцеловал, - нас сейчас должны сфоткать.
Был пасмурный осенний день, но они улыбались, потому как для них светило солнце.
Сделав пару снимков прямо на выходе из роддома, все трое сели в «Запорожец» Геннадия, который через минут пятнадцать благополучно их доставил до общежития на Гданьской. Тринадцать дней семья была не в сборе...
Глава 11
Моя семья – моя обитель.
Мой дом, мой замок, мой покой.
Убереги, Господь Спаситель,
Её от нечисти лихой…
К. Хамов
Всё было в новизну, а появившийся новый член семьи требовал постоянного внимания, и было очень хорошо, если он, покушав, тихо и мирно посапывал. Молодые родители смотрели и любовались своим произведением и были настолько счастливы, что всякие неурядицы и неприятности, происходящие вокруг них, не казались какими-то катастрофическими и неразрешимыми. То, что делалось с определённым умыслом и определённой необходимостью, а главное - с ясной мыслью для чего и для кого это всё делается, не казалось для них сложным и тягостным. Надо и надо.
Первые пеленания ребёнка под «опытным» контролем Аудры Николай выдержал на хорошо, хотя в процессе получал наставления и замечания. Николаю Аудра напоминала курицу-квочку, которая только что вывела своих цыплят во двор и всячески поучала их и одновременно оберегала от всякой нехорошей или непредвиденной случайности. Так и она при пеленании давала указания: ты смотри, чтобы складочек не было, ножки затягивай посильнее, а в грудной части чуть-чуть давай слабинку, но такую, чтобы он не мог ручки освободить.
Процесс купания превратился в целый ритуал, который осуществлялся каждый вечер. Николай на кухне в ведре грел воду, приносил в комнату, и Аудра готовила уже ванну с «тщательным» контролем температуры воды – опусканием своего локтя в воду. Должно быть только ощущение теплоты воды, и не более.