BANIFED BANIFED – Неравнозначная любовь (страница 38)
И. Самарина - Лабиринт
На другой день, сидя за рабочим столом и вспоминая первую встречу с малышом, Николай начиркал карандашом несколько рисунков на тематику семьи, а потом их передал Аудре. Теперь она, если имела возможность, при посещении выходила к нему на несколько минут. Николай её обнимал и не хотел отпускать, но понимал, что она ещё слаба, поэтому не смел долго удерживать.
Договорились, и теперь он на полчаса ранее приходил на работу и, если ей удавалось, она звонила ему, говорила о состоянии своём и малыша, и о том, что ей нужно было. Николай в течение дня к вечернему посещению старался всякими способами, методами и возможностями реализовать задание.
Иногда приходилось помотаться по городу, прежде чем удавалось найти из нужного, и это его сильно выматывало, но он не обращал на это внимания и, не жалея времени, стремился к тому, чтобы Аудра осталась довольна. Невольно Николай стал ловить себя на мысли, что время, когда он «отдыхает» от постоянной суеты, это только рабочее время. В это время, кроме рабочих дел, спокойно мог продумать: что, где и когда, сделать то или иное, поехать туда или туда, купить то и то, приготовить, достать, отвезти, забрать, написать и так далее… Зацикленность вокруг жены и ребёнка, которая сводилась к разрешению в течение дня тех или иных задач приводила к тому, что даже перед сном, засыпая, в голове прокручивалось, что ему сделать назавтра в первую очередь или в какой последовательности…
Всё шло к лучшему. Аудра поправлялась, и на десятый день своего пребывания в больнице, сказала, что она надеется, что в начале следующей (третьей) недели её выпишут и они вернутся домой. Николай был очень рад этому известию и с нетерпением ждал этого дня, в первую очередь, из-за огромного желания наконец-то воочию увидеть сына и подержать его на руках. И, конечно, он соскучился по Аудре и устал от постоянной беготни.
Ему было понятно, что жизнь, её течение по возвращению любимых тем или иным образом изменится, и в корне будет отличаться от жизни до рождения ребёнка.
Периодически ему на работу звонила тёща и, естественно, интересовалась состоянием дочери и внука. Николай старался не огорчать неприятностями, которые происходили у Аудры, а говорил постоянно, что всё в порядке и выписка из роддома зависит от того, как быстро у Аудры зарубцуется разрез. А Аудра в это время писала ему очередную записку:
«Коля, я уже боюсь из-за своих грудей. Не знаю, сколько сцедить, сколько не цедить. Принесут - не принесут, и когда принесут малыша. Никто здесь ничего не говорит. Ну, будем видеть. Сегодня ещё продержусь. А завтра буду бегать и приставать. Теперь сделай, что попрошу. Возьми бутылочку из-под «Алмагеля» (она стоит в шкафу), промой, ошпарь кипятком, потом налей в неё 100 грамм подсолнечного масла и поставь её в кастрюлю с водой, доведи до кипения и на медленном огне ещё подержи минут пятнадцать. Потом закрой герметично и принеси мне. А насчёт молокоотсоса, то поищи его в аптеках, выглядит он как пистолет. Ну, спросишь, тебе дадут. Ещё мне нужно носки и полотенце. Только это спрячь, когда будешь передавать, а то эти «ведьмы» всё перероют…
...Дюси, надо писать тебе быстренько-быстренько, а то скоро придёшь, а я ничего не успеваю. Что мне надо: анизол, свечи с глицерином, поливитамины – любые. Это всё в аптеке, а из дома лифчики, они там у меня в пакете из-под клубники. Принеси все, какие найдёшь (если мама не привезёт завтра). И найди две маленькие белые пуговицы из грибка, который в нижней части шкафчика, ещё белую нитку и иголку. Это всё принеси, я попытаюсь из нескольких сделать хотя бы один, какой мне надо. Врач приходила и говорила, что надо обязательно что-нибудь сделать. Ну, а если мама привезёт, то принеси её. Ну, вроде всё, а ты мне приносишь очень много всего. Сырок приноси один, я не съедаю больше, а яйцо, вообще, через день, потому что частое употребление может вызвать у малыша аллергию. Так, вроде, ничего не забыла.
Теперь о малыше. Прибавил ещё 50 грамм, сейчас весит 3080. Врач говорит, надо его не жалеть, если он спит, обязательно растормошить, чтобы проснулся и брал грудь, но у меня ничего не получается. Я, вроде, всё делаю, но он не просыпается. Сейчас вот всё время брал грудь, и за прошлое кормление съел 40 грамм. Вот такой молодец! Пуповиночка вчера отпала, и всё сухо. Желтушка ещё есть на тех же местах, и ножками ещё не топает.
Ещё назавтра: купи эти гвоздики, но чтобы одного цвета и на длинной ножке, посмотри и купи любую коробку конфет, лучше такую, что ты носил на работу, но посмотри срок годности, не испортились ли они, может, там уже «цветы» распустились. В общем, принеси что-то. Она сегодня была у нас и сказала, что в понедельник, с утра, снимет у меня швы, после чего мне надо будет лежать не менее двух часов. Вроде бы нащупала уплотнение на правой груди, в понедельник я спрошу у неё, что делать. Молоко сейчас всё сцеживаю, но этот комок остаётся, и он очень болящий. Боюсь, не дай бог, мастит будет. Сойду с ума, а может, и нет. Для этого и бюстгалтер нужен. Да, ещё, у меня салфетки заканчиваются. Ох, ну, кажется, всё заказала. Я немножко утром сегодня вздремнула.
Теперь жду тебя. Если бы малыш видел твои рисунки, он бы смеялся. Ты знаешь, какой он симпатичный курносик. Дюси, а у нас дома не холодно? Может, купи в «1000 мелочах» обогреватель, такой, который не дымится, потому что если низкая температура, то он замёрзнет. Здесь в палатах очень тепло, и они завёрнуты в две пелёнки. Знаешь, ему надо тепло.
Ну, что еще? Люблю тебя и хочу быстрее домой, чтобы ты с ним встретился и подружился. Он такой славный. А спокойный! Точно – это ты! Я-то всё время кричала. Как он морщится, зевает, а кашляет так смешно, как котёнок. Губки такие, как скривит, точно ты, когда сердишься. Хочу, чтобы быстрее ты подержал его на руках, вот увидишь, какое чувство странное охватывает, смотришь, и плакать, и смеяться хочется. Дюси, отпуск, наверное, со следующего понедельника надо брать. Вот ты и пришёл...»
Встреча была короткой, Аудра сказала, что ей нужно сцеживаться, а это занимает много времени. Но самое неприятное было в том, что из возникших уплотнений в груди, молокососом не рекомендовали пользоваться, нужно было это делать руками, тем самым массажировать грудь и препятствовать образованию этих самых уплотнений, которые приносили ей физическую боль. Николаю всё это слышать было неприятно, но чем-либо помочь он не мог, только попробовал её проблему сгладить. Для этого пошутил, сказав, что пусть её быстрее выпускают, и он с большим удовольствием будет ей массажировать грудь. Аудра на это улыбнулась и, обняв его и с силой прижавшись, на какое-то время замерла, словно стараясь услышать биение его сердца…
Она соскучилась по его рукам и его нежности, и на его шутейные слова среагировала буквально, подумав, как это было бы здорово, если бы любимые руки помогли избавиться от боли и одновременно от страха, преследовавшего её последние дни. Она прислушивалась к своему организму и каждый день отмечала, если в области живота боль уменьшалась, то в груди только увеличивалась. А само сцеживание приносило не просто неприятные ощущения, а адскую боль, которую ей чуть ли не со слезами на глазах приходилось преодолевать. И в этом ей помогал малыш и муж, который своей заботой и вниманием давал ей силы — всё это перенести и пережить. Он был рядом с её душой постоянно, и она это чувствовала и мысленно благодарила его...
«Дюси, пишу в 7-30, только что сцедилась, сейчас поговорю с тобой, а то потом опять круговорот будет, не будет времени, когда присесть. Ты знаешь, малыша немножко обманула, и он мне помог, рассосал мне эту больную грудь. Я уже не могла прикоснуться к этой больной груди, к уплотнению, и пошла к акушерке показать ещё вчера вечером. Она сказала, чтобы я не пила много жидкости, раз не справляюсь с грудью, и порекомендовала два раза подряд дать ребёнку одну и туже грудь. Я так и сделала, так он молодец, помог мне. Если этим не испорчу другую грудь. А так он, вроде, кушает сейчас, но только очень уж коротко сосёт. Минут пять чистого времени, а потом брыкается, язычком выталкивает сосок и всё – засыпает... Если бы он сосал, и всё высосал, то может, и хватило бы ему. Но он то ли лентяй, то ли ему ещё тяжело. Конечно, уже знает, что потом дадут ему соску с бутылочкой, так чего ему стараться. Если бы были дома, то там бы я его заставила кушать с груди, а тут страшно было сегодня ночью, говорили, что нет совсем молока на кухне, так велели всем принести своё. Так я через слёзы сцеживала до половины второго ночи, руками. Нацедила 45 грамм, а как там дальше было, не знаю. В 5-45 он уже не спал, плакал. Его перепеленали, подмыли задик и дали мне. Так он у меня покушал и заснул. Сегодня и, наверное, каждый день буду сцеживаться, только жаль, что молокоотсосом нельзя, было бы быстрее и эффективнее. Ну что не сделаешь ради него?
А я, вроде бы, совсем и нечего. Съела вчера супчик после 22, что ты принёс. Я его закутала в одеяло, и он сохранил тепло, так что не переживай, всё хорошо с этой стороны. Жду тебя, жду, когда меня отпустят уже домой. Знаешь, что мне страшно? Я же не умею его пеленать, он такой рыхлый, когда голый, всё болтается, как его такого в руки взять, не знаю. Здесь запакованного не страшно носить, а дома? Что мы будем делать? Но ты у меня смелый, ты будешь первый пеленать, а я потом, как наберусь смелости, хорошо? Смешно так представить тебя с ним. Всё мы научимся, со временем и переживания пройдут, а опыт придёт. Лишь бы только он не болел, а остальное всё будет как надо. Сейчас я немножко полежу, хорошо? А потом ещё присяду, допишу (7-40). Какое за окном утро красивое, ты, наверное, уже проснулся и суетишься, а я ещё подремлю, до 8-30.