BANIFED BANIFED – Неравнозначная любовь (страница 17)

- Что, Аудра, можа, хочешь помидоров поесть? – спросил её отец, всё так же сидя на краю кровати и на секунду отвлекаясь от просмотра телевизора.

- Я люблю помидоры, но просто их так много, и все такие красивые, что так и хочется взять и откусить, - созналась Аудра.

- Так не стесняйся, бери и ешь. Николай, ты б поухаживал, а то ж она, не зная, как и что тут у нас.

- Разберёмся, бать. Ты сам то, как себя после больницы чувствуешь?

- Ды как! Слабасть в ногах, стану, а ноги не держа, прям как ватные и голова кружа. Покололи, покололи, да отпустили, но полехша, полехша стало. Вот, как молодой был, дык не думал о здоровье, а таперича ума прибавила, ды здоровья убавила. – Отец тяжело вздохнул и, словно спохватившись, предложил: – Возьмите стулья, да садитеся, чаво вы!

- Да не, бать, ещё посидим, а сейчас пойду Аудре покажу наш сад, ещё погутарим, - ответил Николай, отказывая отцу в разговоре, и, обращаясь к Аудре, сказал: - Идём, буду знакомить тебя с чернозёмом.

В сенцах, куда в летнее время «переезжала» кухня, во всю кипела работа. Оля сидела на низком стульчике и чистила картошку. Люба, стоя у стола, резала помидоры, готовила салат, а мать что-то помешивала в пятилитровой кастрюле, стоящей на газовой плите.

- Вы далёка? – спросила мать.

- Не, идём твоё хозяйство смотреть, - ответил Николай, - мы недолго, скоро вернёмся. – И вместе с Аудрой, выйдя во двор, подсказал ей: - Можешь сбросить свои шлёпки и одеть галоши, а можешь и босиком, только учти, могут возникнут цыпки на пятках. В общем, ты как хочешь, а я босиком, земля тёплая, и мне так нравится, ноги дышат.

- Коля, ты знаешь, ты меня удивил, - сказала Аудра, оставаясь в своих резиновых тапочках.

- Чем это я удивил?

- Ну, ты человек с образованием, а здесь начал говорить такими словами, как будто те деревенские полещуки из Лунинца.

- Может быть, - согласился с ней Николай, - я этого не замечаю и автоматически переключаюсь на знакомый с детства диалект. Не обращай внимание, как только уедем, я перейду на культурный язык, - полу шуткой ответил он и, перейдя на деловую интонацию, начал рассказывать: – Вот этот сруб, который ты видишь, находился как раз вот в этом месте, где мы сейчас стоим. Когда я был в третьем классе, а мне тогда было десять лет, мы переехали вот в этот дом, который отец строил почти пять лет. Идём, зайдём и посмотрим изнутри на тот дом, в котором я родился, это теперь сарай, который приспособлен под хозяйство. А вот там, на чердаке, мы в летнее время всегда спали на сеновале. Не знаю, как теперь, есть ли сено, а то мы бы могли там с тобой ночевать. Не хочешь?

- Хочу. Тем более, это надо осуществить когда-нибудь, - ответила Аудра, напомнив о двухгодичной давности неудавшемся их походе, и, входя вслед за Николаем в сарай, удивленно воскликнула: - Ой, всё очень похоже, как у моего дедушки в деревне!

- Ну вот, видишь, в углу сено сложено и пахнет мышами, а тут отец инструмент весь держит... Какие-то банки... Эти два окошка так и были, а вот здесь было еще одно окошко, которое выходило на улицу, но теперь оно заделано из-за ненадобности. Тут у мамы была кухня, вот здесь сразу у дверей стоял стул, на котором всегда стояло ведро с водой, а на стене, чуть выше ведра, был вбит гвоздь, на котором весела алюминиевая кружка. И вот, смотри, виден белый след, так вот здесь была русская печка, которая занимала немало места, но еще до той стены был промежуток, примерно чуть больше метра. Это запечье было излюбленным местом для сверчков. Между лежаком печки и стеной были застелены доски, это место называлось полати. Когда на кирпичах лежака становилось очень жарко, то ложились на эти полати. Но обычно там были сложены продуктовые запасы: горох, фасоль, мука, лук и ещё что-то. Прекрасно помню, как стояли кровати, помню, где весела люлька, в которой и меня, и моих братьев убаюкивали, когда мы были совсем маленькими. Вот представь, как мы, семь человек, жили на такой площади, и нам, детям, казалось уютно и хорошо, особенно хорошо, когда просыпаешься утром, а по хате витает запах свежевыпеченных пирожков в русской печке. Это, Аудра, что-то неповторимое, теперь вспоминаю как некое волшебство... Ну, идём дальше.

- Да, но знаешь, хоть я давно не была в деревне, но помню, что у дедушки всё очень похоже в доме. И дом тоже сложен из брёвен, и они тоже такие потрескавшиеся и темные, а швы между ними забиты мхом. Отец иногда туда ездит, у него там друзья с детства остались и двоюродные братья. – повествовала Аудра, следуя за Николаем.

- А где это, далеко от Друскининкая?

- Я точно не знаю, но километров двадцать будет точно. Это за Лейпалингисом, там кругом один лес и деревня, ни такая, как твоя. Там дома друг от друга на сотни метров расположены.

- Понимаю, хуторской тип деревни, у нас тоже так бывает, но очень редко. – Николай, указывая на металлический лаз в земле, продолжил знакомство: - Здесь, под этой крышкой находится погреб, в котором хранятся картошка, свекла для животных. А этот сарай для животных, здесь корова, её детки и поросят держим. Слышишь, похрюкивают, идём посмотрим на свинушку.

- Коль, а может, мне надо помогать кушать делать? Все работают, а мы ходим, прохлаждаемся, - произнесла Аудра.

- Успокойся ты, там есть кому матери помочь, что там задницами толкаться. Мы с тобой, по крайней мере сегодня, гости, вот обживёмся, тогда и будем помогать. – Николай потянул лёгкую дверцу, где за деревянным вольером оказались две белесые свиньи, одна из которых лежала, развалившись на не очень чистой подстилке, а другая рылась рылом в деревянной кормушке и похрюкивала. – Посмотри, какие красавицы. – Свинья, которая рылась, словно поняв, что её так красиво обозвали, оторвалась от своего занятия и, подняв свой пятачок, уставилась на неожиданных гостей, усиленно втягивая этим пяточком воздух, по-видимому, стараясь уловить незнакомый ей запах. – Иди, почеши её за ушком, им это очень нравится.

- А она не укусит? – неуверенно протягивая руку, спросила Аудра.

- Да, нет, не должна. Это же домашняя свинья, а не дикая.

- Тесно им тут. Ну, что ты меня нюхаешь? Давай своё ушко. Ой, какая у неё жёсткая шерсть! Хорошая, хорошая, а какие у них имена?

- Вот этого не знаю и знать не могу, ведь их покупают ранней весной, откармливают и обычно осенью, с приходом морозов забивают. Так что я, как и ты, вижу их впервые. Обычно свиньям клички не дают, имена дают только коровам: Мила, Зорька, Краса, Веснушка и многие другие, часто связывая их со временем появления на свет или какой-нибудь особенностью внешнего вида. И, кстати, у свиньи не шерсть, а волосяной покров. Вот ей понравилось, чеши, она так будет стоять, пока у тебя рука не отвалится, – Николай засмеялся. – Ну, пойдём дальше, а то тут душновато и запах не очень. Этот сарай я помогал отцу строить, когда подготовительное отделение закончил и приехал на каникулы. Отец тогда ещё работал, а сейчас видишь, каким он стал. Курил так, что ночью вставал и дымил у печки. А дым всё равно плыл по комнате и травил нас, может, я из-за этого не люблю курящих. Как только врачи сказали, что если не бросишь курить, то в лучшем случае проживешь полгода, так он сразу забыл о папиросах. Помню, как разругался с ним, он тогда пропьянствовал все выходные, а я так рассчитывал, что он мне поможет обтёсывать кругляк. Знаешь, целый день нагнувшись и с топором в руках, не очень благодарная работа, спинка побаливала. Теперь вот в этом сарае коровник. Вечером вернётся хозяйка, посмотришь кормилицу, сейчас стойло пусто. Ну, а здесь, огорожено, содержится птица: утки, гуси, куры. Там, - Николай не повёл, а лишь указал на другую постройку, - в том сарае, есть ещё один погреб, там отборный картофель для еды и семян и всякие заготовки на зиму хранятся. Раньше родители в бочках квасили капусту и делали солёные огурцы и помидоры, так именно там они и хранились. Теперь мать перешла на консервирование в стеклянных банках, но в пору моего детства всё это делалось именно в бочках. Не утомил я тебя?

- Нет, рассказывай, мне интересно. - Аудра улыбнулась. – Просто ты многое мне рассказывал, и мне теперь кажется, что это я не только слышала, но и видела. И это твоя антенна висит?

- Угу, моя антенна, правильно подумала, а на чердаке вся моя электроника сложена, нужно с собой что-нибудь захватить, да, думается, не очень удастся.

- Это почему?

- Потому, что попру отсюда помидоры, яблоки, сало и ещё чего-нибудь, только не то, что нужно… Ну, продолжим наше ознакомление. Входим в сад и видим источник жизни – колодец. Воду берем с глубины девяти метров, вода очень хорошая, не хочешь попробовать?

- Ой, смотри сколько помидоров! – воскликнула Аудра, повторив свой восторг от увиденного. – И без всякой теплицы, и так много! Видно, здесь больше солнца, чем у нас. Вот это да! И огурцы ещё есть... – она замолчала, её восторженная речь прервалась из-за того, что она увидела, как из-за угла сарая появилась устрашающая морда овчарки. Аудра попятилась, стараясь найти защиту возле Николая, но в следующее мгновение остановилась, поняв, что собака привязана. – Ого, какая громадина!