BANIFED BANIFED – Неравнозначная любовь (страница 14)

- Убрал руки от моей жены!

- Что? Это ты мне? – парень вскочил на ноги и в мгновенье оказался перед Николаем.

- А, что непонятно? Тебе! – вновь резко бросил Николай и наклонил вперёд туловище, собираясь встать на ноги, но не успел. Сильный прямой удар прямо в левый глаз заставил его откинуться на спинку скамьи и на доли мгновений отключиться. В голове поплыло, но он собрался и, как сжатая пружина, оторвался от скамьи и, понимая, что нападавших нужно сломать психологически закричал: - Аудра, зови наших пацанов!

А сам, совершенно точно зная и понимая, что помощи ему ждать неоткуда, и, видя явное преимущество местных королей территории или района, применил знакомую с детства тактику: если напала стая – бей сильнейшего или наглейшего. Времени решать, кто сильнейший, не было, но тот, кто ударил его - стал врагом номер один. Однако с левой стороны от него оказался более крупный толстячок, который был совсем открытым для удара, сообразил Николай, как только оказался на ногах. И сразу, за выкриком, он нанёс ему удар такой силы, что тот, попятившись, свалился, как подкошенный, на газон. В это время краем глаза он заметил, как его обидчик, эффектно приняв стойку каратиста, шёл на него. И, действительно, долговязый очень хорошо работал руками, но студенческие уроки Николая имели противоядия: он ставил блокировки и отходил, стараясь вымотать соперника и в нужный момент нанести контрудар. Но Николай, видя разумную тактику, опасался другого: он потерял из виду третьего парня с бутылкой. И стараясь убедиться в безопасности своего тыла, он, кратковременно повернув корпус и бросив беглый взгляд в пространство, заметил того парня, стоявшего в замешательстве. Но этого «отвлечения» от соперника оказалось достаточно, чтобы пропустить ещё один удар, который пришёлся ему по носу. Брызнула кровь. Но именно кровь придала ему силы и он, как омытый холодной водой, с фразой «ну, сука, убью!», используя всё своё умение и возникшую злость, начал наносить удар за ударом, и долговязый, не выдержав его натиска, побежал. Николай погнался за ним, но тот оказался очень прытким, перемахнув, как лось, через скамью, быстро скрылся за кустарником. Николай, не теряя времени, побежал обратно к скамье, где должна была быть Аудра. Но вместо неё увидел там было потерянного из вида парня, который уже поддерживал сбитого с ног толстяка. Николай решительно ринулся на них, но, подлетев к ним, услышал от не попавшего под раздачу парня, поднявшего в защиту своего лица руку:

- Не надо, не надо, я не хотел!

- Не хотел? – Николай замер, видя, что он совместно с толстяком пятится и не собирается нападать и проявлять агрессию. Это сбросило с Николая пыл безрассудства, и он зло бросил им: – Валите отсюда, козлы!

Парни поспешно ретировались, а Аудра шла к нему и плакала.

- Больно тебе, милый?

- Мне? Да, что ты! Первый удар только вот пропустил, синяк, наверное, будет, а так ничего, справился, - говорил он гордо, чувствуя себя победителем.

- А мне казалось, что он много раз тебя стукнул, - она смотрела в его глаза, гладила по щеке и своими глазами выражала сострадание, боль, словно это побили её. – Кровь вон как идёт, рубашку как запачкал. А эти мужчины не захотели помочь. Я им говорю, помогите, вы же видели, что прицепились, а они: это ваше дело. Боже, что за люди пошли...

- Успокойся ты. – Николай взглянул на тех людей, которые до того спокойно сидели, а теперь суетливо засобирались и было видно, взявшись за сумки, поспешили покинуть скверик. - Они в дороге, не местные, зачем им иметь неприятности! Хорошо, что так всё кончилось, а крикнул я не для того, чтобы ты их звала. Глупая, этих козлов надо было сломать психологически, показать, что я не один. А этот пижон много махал руками, но это не значит, что он мне наносил удары... Ну, ладно, как нам теперь до сумки добраться. Моя бело-кровяная рубашка привлечёт внимание, можно и в милицию попасть, те теперь прицепятся.

- Идём, в этом болоте немного смоем кровь, правда, если вода в нём не протухла, - говоря, Аудра потянула Николая к бетонному декоративному бассейну. Но воды в нём не оказалось, как только они подошли поближе и разглядели неприглядно выглядящее бетонное дно.

Они перешли улицу и, подойдя к зданию железнодорожного вокзала, решили, чтобы не привлекать внимания, снять рубашку, вытереть ею кровь на лице и с голым торсом пройти к камере хранения. Люди на них оборачивались, но, главное, чего опасались, на глаза милиции они не попали. Получив сумку, Николай вытащил сменную рубашку и, зайдя в туалет, привёл себя в порядок. Следы от побоища скрыть не удалось, веки левого глаза достаточно сильно припухли и посинели.

Еще минут сорок они сидели в зале ожидания, почти также молчали, только Николай легонько постанывал от головной боли, а Аудра гладила его руку, руку своего заступника.

Уже утром, в Лунинце, снимая напряжение и переживания Аудры, Николай шутил, говоря известную присказку, что шрамы на лице только украшают мужчину. Но перед тем, как идти на работу, договорились говорить всем, что были на свадьбе. И как на всякой свадьбе, случилась драка, которая и привела к такой красоте под глазом. И это их решение оказалось очень действенное, о чём Николай не раз порадовался, потому что при встрече с коллегами первым был вопрос: а что с глазом? И вместо того, чтоб говорить, как к ним пристали вильнюсские шалопаи, и так далее, он коротко говорил: был на свадьбе. И этого было вполне достаточно, все по понятной причине улыбались и больше не задавали никаких дополнительных вопросов…

Глава 5

Радость любую беду победит…

Нужно всего лишь дождаться.

Вера, любовь и надежда – как щит!

С ними нельзя расставаться.

И. Самарина-Лабиринт

С приходом июня Николай с Аудрой начали подумывать о отпуске. И для этого были все основания, так как Аудра уже отработала полный год. Решили, что в отпуске обязательно съездят на родину Николая. И, действительно, пришло время, и нужно было познакомить Аудру со всей его семьёй. Они уже спланировали, что возьмут отпуска в начале июля после того, как будут закончены все подсчёты по начислению зарплат, и Аудра будет свободна от этих обязанностей. Однако не всё сложилось так, как они планировали.

Первая причина была производственной, и она была связана с непосредственным переходом на хозрасчет их предприятия. В связи с этим был выпущен приказ по заводу, согласно которого требовалось произвести перерасчёт норм времени на все операции и установить новые расценки. Нормировщицы стали центральными действующими лицами в этом процессе. Они с секундомером в руках шли к конвейерам, станкам, печам, на зачистку, роторный участок и засекали время на выполнение той или иной операции.

Рабочие, понимая, что нужно было, как можно больше, растягивать время, не торопились, и это было очевидно не только наглядно, как они работали, но и по итогам трудового дня - результаты падали. Начались склоки, и в цехе накалилась атмосфера. «Мальчиками для битья» оказались нормировщицы – Аудра и Ольга. С одной стороны на них давили Юрий Иванович и начальница ОТиЗа Елена Николаевна, с другой – рабочие, откровенно саботируя их работу, и тем самым, не позволяя установить нормальную норму. В помощь нормировщицам подключили технологов, заставив присутствовать при замерах. Таким образом, между ИТР и рабочими часто возникали скандалы, которые отображались не лучшим образом на психологическом состоянии как одних, так и других.

Вторая причина была в том, что Аудра забеременела. Она сказала это Николаю, когда две недели прошло с момента ожидаемых месячных. Это была ошарашивающая новость, так как они предохранялись, и было совершенно непонятно, как это произошло, но в тоже время и приятная. Он воспринял эту новость с радостью, хотя поначалу не очень верил в случившееся. Но после того, как Аудра известила его, с ней стало твориться то, чего не было в прошлые беременности: её часто стало крутить и тянуть к рвоте. В дополнение к этому она стала очень чувствительна к запахам. Если раньше не обращала никакого внимания на запахи кухни, то теперь, когда соседка что-то готовила, Аудру начинало выворачивать, как только она входила на кухню.

Николай, понимая ситуацию, брал на себя эту ежедневную работу и занимался приготовлением пищи. На работе Аудра ходила скрученная, почти постоянно держась рукой за живот. Она сама не могла понять, откуда именно исходят боль и тяжесть: снизу живота или из желудка. Она очень быстро осунулась, исхудала, заострив черты лица, и, вообще, стала выглядеть очень болезненно. Действительно, при определённом освещении её лицо было как у мертвеца – с зелёным оттенком. Вдобавок ко всему, в гневе от одной рабочей услышала не очень красивые слова в свой адрес: «Чтоб тебе детей не видать!» Аудра не выдержала и прямо в цехе расплакалась, а вечером рассказала Николаю о случившемся. Он выслушал и успокоил её, сказав, чтобы не думала об этом и забыла, выбросив это из головы. А та, что это сказала, придёт и извинится, потому как он уже знал этих женщин. Они были вспыльчивы, и в запале могли сказать что угодно, но когда пыл спадал, обычно говорили другие слова. Николай, успокаивая её, в общем, охарактеризовал женщин цеха как крикливых, но не злобных. Из своего опыта знал, что в другой раз будут говорить так, как будто до этого ничего и не было. Это местный такой национальный характер, он уже сталкивался с этим и ни один раз.