BANIFED BANIFED – Неравнозначная любовь (страница 12)

Дачный участок родителей был крайним в садоводческом обществе с уже хорошо знакомым Николаю названием «Raigardas». Они прошли не более семидесяти метров со стороны автобусной остановки, когда их взору открылся вид на ворота и крупную художественную надпись названия садоводческого общества на фоне распиленного вдоль ствола кривой сосны. Надпись была сделана достаточно умело, и чувствовалось, что человек, делавший её, выполнял работу с любовью. По правую сторону от этих ворот показался жёлтый домик с плоской крышей, крытой шифером, и небольшим углом наклона. Выброс крыши был достаточно большой – около метра, что хорошо защищало стены от выгорания в жаркие дни и оставляло сухими в дождливые. Участок имел небольшой перепад по высоте, делая его в каком-то смысле красивее. По белому и знакомому внешне автомобилю, стоявшему рядом с покосившейся и проржавевшей оградой из металлической сетки, Николай догадался, что они пришли.

Исключая семью Барвейнай – Гинтараса, Лайму, маленькую Расу, Юргиту и самих родителей - никого из гостей на даче ещё не было. Начало торжества было намечено на семнадцать часов, поэтому Николай с Аудрой подошли как раз в то время, когда нужно было приготовить всё к застолью. Руки Аудры, и в меньшей степени Николая, не оказались лишними. Нужно было расставить столы таким образом, чтобы все гости уместились с наибольшим комфортом, и в тоже время так, чтобы гость мог легко выйти из-за стола в любой момент, когда ему этого захочется. Чтобы всё обсудить, собрались всей многочисленной семьёй в самой большой комнате, размер которой был не больше, чем три метра на три, другая была похожего размера, но из-за стоящего шкафа казалась гораздо меньшей. Лайма приветливо пригласила Николая присесть на диван, как раз возле неё было свободное место. Но Николай, натянуто улыбнувшись, отказался. И тому была причина. Взглянув на диван и предложенное на нём место, вдруг неясно откуда на него напало оцепенение, и в его голове всё поплыло. Сразу же, опять же ниоткуда, словно ему кто-то нашёптывал на ухо, прозвучало: «Нас застукала бабушка…». И после этого стали появляться фрагменты из кинофильма, который ему рассказала Аудра. Он видел её на этом диване совершенно голой и распластанной под тяжестью чужого мужского тела… В одно мгновение в нём всё задрожало, завибрировало, забилось в истерике, и ему не стало хватать воздуха, захотелось выскочить оттуда, убежать, чтобы никогда не видеть ни этот диван, ни эту комнату, ни этот домик… Но он, унимая нервную дрожь, стискивал челюсть, изо всех сил в очередной раз сдерживал себя, сжавшись, как ему казалось, до размера младенца в чреве матери…

К четырём часам практически всё было подготовлено: всё лишнее было вынесено, а необходимое установлено, накрыто, сервировано. К этому времени стали подтягиваться гости. Сначала стали собираться близкие родственники. Первыми приехали знакомые Николаю по Паневежису дядя Валдас и тётя Маритя, затем приехали родственники по линии отца, с которыми Николая знакомили, но он совершенно не запомнил, кто есть кто, слишком много их было. А Аудра ходила с красными от слёз глазами, Николай в ходе подготовки улучил момент и со злостью высказал ей всю кипящую и рвущуюся на поверхность в нём ненависть. Она, в своё оправдание, вместо того чтобы убить в нём эту вспыхнувшую злость и боль, и сказать, что этого никогда не было, только говорила, что если б она знала, что этот юбилей будет отмечаться на даче, то она бы не повезла бы его сюда. «О, Господи!» - воскликнула душа Николая. А сам Николай смотрел на неё и думал: «Вроде нормально всегда говорит, вроде неглупая, но как дело касается её прошлого, то передо мной оказывается полная идиотка, которую хочется только ненавидеть…»

Непосредственно к пяти часам приехали коллеги виновницы торжества. С трудом всех усадили, а Николай с Аудрой последними сели за стол, притулившись на углу стола в самом проходе из улицы. После первых стопочек, когда гости зарделись лицами и усмирили приступы голода, начались поздравления и вручение подарков. Самый значимый и дорогой в денежном выражении подарок был сделан от коллег: Аде вручили цветной переносной телевизор «Šilelis-S445D». Много красивых слов в адрес именинницы было сказано и от лица родственников, и от имени детей - слово держала Аудра. Она поблагодарила мать за то, что воспитала, подняла на ноги, пожелала здоровья и долголетия, а закончила речь признанием в любви. Николай не всё понимал словесно, но вслушивался и по действиям происходящего был на одной волне со всеми присутствующими.

Насытившись, появились первые желающие выйти из-за стола и затянуться сигаретой, но вышли практически все, потому как в таких маленьких комнатах быстро сделалось душно. Гости, выйдя на воздух, маленькими группками продолжили беседы, которые прервались при застолье. Николай сходил в туалет, который был вне садового участка, а находился в примыкающем к участку лесном массиве. Туалет был чисто деревенского типа и являлся собственностью двух соседей. Единственными соседями по участку была семья Урбанавичей. Главу семьи звали Альбертасом, который занимал должность главного инженера строительного управления, где и работала Ада главным бухгалтером. Его жену звали Альбина и, как понял Николай, она являлась лучшей подругой Ады. Таким образом, соседи дружили домами, заходя часто друг к другу в гости. По-видимому, из-за сильной привязанности, тесного соседского общения и экономии средств и было поставлено общее отхожее место…

Когда Николай вернулся из туалета, он не сразу нашёл Аудру. Только завернув за домик, он увидел её сидящей на стопке сложенных досок с парнем, который её обнимал, держа свою ладонь на её предплечье. В Николае от такой картины вновь всё с новой силой взыграло, он готов был броситься на наглеца, но вовремя себя остановил, подумав, что это, возможно, её обнимает один из двоюродных братьев. Он, видя их со спины, поторопился к этой сладкой парочке со стиснутыми зубами и внутренней готовностью дать по зубам нежеланному ухажёру. Они вместе подняли на него глаза, когда он стремительной походкой подошёл к ним и остановился в паре метров. У Аудры текли слёзы, которые она вытирала носовым платком.

- Ой, извини, - по-русски заплетающимся пьяным языком сказал парень, с которым Николая знакомили, но он не помнил, кто это есть. – Мы тут вот сидим, разговариваем с твоей женой и вспоминаем наше детство. Я понимаю, что это нехорошо, что я её обнимаю, но знаешь…, - он не мог вспомнить его имя и ему подсказала Аудра, - а, во, Николай... Понимаешь, мы с ней с в-о-о-от такого возраста, - он поднял руку, показывая какого роста они были уже немало лет назад, - вместе играли, вместе росли. Я, конечно, не знаю, что у вас происходит, но вижу, что она плачет… Так не должно быть, по моему разумению, и она ничего не говорит…

- А она тебе не жена и нечего её обнимать! Когда будет своя жена, тогда будешь знать, от чего жёны плачут, - довольно резко и задиристо сказал Николай, явно вызывая «товарища детства» на конфликт. В это время Николай заметил, как обнимающая рука исчезла с предплечья Аудры и появилась на колене хозяина. – То было детство, а теперь мы взрослые, и должны вести себя соответствующе, - более примирительно добавил он.

- Извини, я не хотел ничего дурного, просто слёзы… Ну, это правильно, это ваше дело… Аудра, ты не сердись на меня, я не так часто тебя вижу, но часто вспоминаю. Вот с Лаймой так не было, как было с тобой…

- Ничего, Артурай, всё нормально. А слёзы эти от избытка чувств, тут нет секретов. Так у девочек бывает, когда они становятся взрослыми. Видно, я стала совсем взрослой, - сказала Аудра, оправдывая свои слёзы.

- Извините, ребята, - сказал Артурас и, начав вставать, покачнулся. Аудра инстинктивно схватила его за бедро, не позволяя ему упасть. Почувствовав, что он уже стоит устойчиво, она, отпустив его, встала сама. – О, вроде и немного выпил, а что-то меня раскачивает. Пойду я твою маму ещё раз поздравлю, да завалюсь спать.

- Ничего, ты иди отдыхай, завтра ещё зайдёшь и скажешь свои слова. Тебя проводить? – спросила Аудра.

- Не-не-не, я сам. Что тут, двадцать метров… Спасибо за всё! Аудра… это… Я пошёл, - Артурас прощально махнул рукой и неуверенной походкой зашагал к своему дому.

- Как понимаю, этот Артурас сын соседей? – спросил Николай, косо смотря на её лицо, и продолжил раздражительно: - Тебе понравится, если я буду обниматься с кем-нибудь? И ещё, что ты хочешь показать своими соплями? Что ты такая несчастная от того, что я такой злодей, да? – он замолчал выжидательно, но никакого ответа не последовало. - Так ты иди и всем расскажи, как ты тут трахалась! Пусть все порадуются за тебя. Не желаешь? Вот и я не желаю радоваться…

- Перестань, Коля, я… ты знаешь, что я ничего этого не хотела. Перестань, мне больно, очень больно… Зачем всё это, я же уже расплатилась за всё…

- Не ной, вон какая-то тётка идёт к нам, - сквозь зубы, чуть ли не шёпотом, сказал он, не убирая со своего лица раздражённости.

- А где Артурас мой? – спросила женщина и остановилась, вглядываясь в лицо Аудры, - да, что это такое, Аудра?