BANIFED BANIFED – Хлопающая в ладони (страница 8)

У Николая после работы на стадионе завязались новые знакомства, которые уже не пересекались со знакомствами, которые были из круга Ремигиюса. Таким образом, повышался шанс на отыскание очередного места работы. С этой целью либо Николай, либо Николаю иногда звонили и интересовались возможностью или наличием трудового места. Так случилось, что через неделю после завершения работы на стадионе Николай получил от нового знакомого, которого звали Ричардасом, предложение на аналогичную работу. Ричардас приглашал Николая в напарники.

Сам Ричардас имел уже солидный возраст, ему было за пятьдесят, но на стройке к нему все обращались Рича, что в понимании Николая звучало неуважительно. Это был степенный или, скорее, очень медлительный человек. И при этом обладал рассудительностью, чем, собственно, и нравился Николаю. Он жил в районе метро Plaistow, что было недалеко от Николая, и это давало шанс на то, что можно будет добираться на работу на автомобиле Ричардаса. Но в первый день они поехали на метро, так как объект находился в первой зоне Лондона, где парковка была самой дорогой, и неизвестно, была ли она возле стройки вообще.

Строительный объект оказался жилым многоквартирным домом в восемь этажей, первый этаж которого традиционно предусматривался для общественных учреждений. Без всяких лишних проволочек их приняли на работу, записав места жительства и сделав копии CIS карточки. Но после того, как они поднялись на третий этаж к непосредственному месту работы, чтобы ознакомиться с предлагаемой работой и прийти к договоренности об оплате, то были неприятно удивлены.

Мастер, который знакомил с тем, что от них требовалось, сказал, что оплата будет проводиться не за фактически отработанное время, а за выполненные квадратные метры. Объём работы был грандиозный, потому что, кроме наружных, выполненных из бетона стен и межквартирных, посему также бетонных, ничего не было. Требовалось в каждой квартире, по чертежам, в первую очередь, сделать разметку, затем из металлического профиля собрать каркас будущей стены, и на последнем этапе крепить к этому каркасу гипсокартонные плиты. Последняя операция имела свои нюансы. Сначала гипсокартон крепился с одной стороны. Затем другие рабочие закладывали минеральную вату, электрики делали разводку проводки, а сантехники творили свои трубные разводки. И только после этих работ зашивались стены другой стороны.

Для начала и Николай, и Ричардас взяли по комнате с той мыслью, чтобы оценить свои возможности. К концу дня они были омрачены результатами своего труда. Об этом им, хоть и косвенно, сказал мастер, когда, принимая работу, покачал головой и намекнул на то, что они не смогут здесь ничего заработать, если будут трудиться в таком темпе…

К сожалению своему, они это поняли в течение дня, когда со стороны наблюдали работу профессионального англичанина, который занимался исключительно только такими работами. Это выглядело фантастически, насколько он ловко и отточено до совершенства, словно балерина на сцене, выполнял свои движения, позволяющие стенкам расти как по волшебству. То, что сделал за почти одинаковое трудовое время англичанин и Николай с Ричардасом, не шло ни в какое сравнение.

И на следующий день они не поехали на этот объект, потому как посчитали, что задницы их будут потеть изрядно, но к концу дня они не смогут заработать больше, чем по три фунта. Смысл сам собой терялся, потому что, учитывая проезд и питание, этих денег едва хватало на покрытие только этих расходов…

Это был наглядный пример того, как настоящее мастерство позволяло выполнять работы и насколько быстро и качественно. Теперь Николай сам убедился в том, о чём ранее только слышал из разговоров. В Англии каждый человек занимался своим делом и не делал шага ни влево, ни вправо. Если он сантехник, он работал только сантехником: если он маляр, то и выполнял только малярные работы, не берясь ни за оштукатуривание или столярные работы. От того они и жили гораздо лучше, беря во внимание и уровень жизни, и условия, в которой эта жизнь протекала. И видя всё это, Николаю думалось, насколько безнадёжно мы отстали от них...

Последние две недели майских дней вновь стали тягостными для Николая, и эта тягость определялась безработицей. У него были средства к существованию, но психологически ему всё равно было тяжело от осознания того, что он без всякой пользы для себя теряет драгоценное время. Оставив семью, находясь за тысячи километров, живя не в совсем удобных для себя условиях. Ещё его стала раздражать Альма, которая, по-видимому, очень была расстроена тем, что Ремигиюс отдал такую денежную работу ему, и теперь злилась. И хотя Николай не говорил конкретно, сколько ему заплатили, сглаживая её интерес нейтральными словами, что в ближайшее время с голоду он не умрёт и за жильё своевременно заплатит.

Но ей этого было, по-видимому, недостаточно, потому что пришедшее из банка на его имя письмо с ежемесячным отчётом о денежном счёте, она вскрыла и прочла. А когда вернувшийся в дом Николай спросил, кто это сделал, то Альма сладким голоском пропела, что она подумала, не разобравшись, о предназначении этого письма Ремигиюсу. Это было больше, чем смешно. Поэтому Николай подумал о поиске другого жилья, ему не хотелось жить у людей, которые бессовестно залазили в его кошелёк. Исключительно из-за того, что он был благодарен этой семье за отзывчивость и помощь на первых шагах в Лондоне, Николай не стал ругаться, а молча удалился в свою комнату, в которой чувствовал себя и до этого случая не очень уютно из-за наличия сожителя. Настроение стало никудышным, но он всё же сел за письмо:

«19 мая, четверг, Лондон

Здравствуйте, мои дорогие!

Очень долго шло от вас письмо, вот только что получил. И к моему сегодняшнему чёрному дню это письмо ещё добавило «радости». Чёрному – это потому, что мог иметь хорошую работу на три-четыре месяца, но, видно, не судьба. Утром с одним приятелем ехали поездом, и он по технической причине встал на полпути и простоял сорок минут. Потом, доехав до нужной станции, не нашли объект, потому что дали (как потом выяснили) неверный адрес. И мы, пробегав полдня, тем самым подвели менеджера, который нас направлял, ведь мы не пришли на работу. Когда, в конце концов, уточнили адрес и нашли работодателя, то англик нас послал куда подальше, сказав, что ему люди нужны были в семь тридцать, а не во второй половине дня. Так обидно, что жить не хочется...

Да, ещё вот мамочкино письмо, которое я сразу же порвал, чтоб никогда не возвращаться к нему. Если человек элементарных вещей не понимает, что ему говорить, вообще, можно. Да и вы, мои детки, я же просил (Лигиту) писать русскими буквами. Мамочку просил не указывать обратный адрес. Вы это специально делаете? Или я такой глупый? Потом, почему не пишете, получили ли от меня письмо, адресованное на имя Саши? Или опять пропало?

Лекарства получил ещё двадцать седьмого апреля, но я, к сожалению, заказывал Neoskafen, а не Neoanalgin, который мне мало чем помогает. Но ты не беги, не покупай и не присылай. Это, судя по маркам, дорого. Пока у меня есть, а скоро из Алитуса приезжает дочь соседа, я уже заказал, она привезёт. Здесь тоже нет настоящей летней погоды, двенадцать–шестнадцать градусов, дожди и ветра, хожу в куртке... Допишу завтра, что-то слишком плохо у меня на сердце. Может, завтра будет день светлее и радостнее, может... 18-02.

На следующий день, видя, что с работой ничего не складывается, сел за стол и написал ещё несколько строк, после чего решил сходить на почту и отправить написанное в одном конверте:

20 мая, пятница

Опять неделя без работы, и, конечно, предстоящие выходные тоже, а после них? Одним словом – мрак!

Ну, ребята, у вас заканчивается школа, не за горами каникулы. Отдыхайте от учёбы, но не забывайте читать (это касается Лигиты), а что до Шурика, так я бы хотел, чтобы ты на компьютере не играл, а пытался программировать. Ведь, насколько я знаю, у твоего товарища отец программист, поговори с ним, какой язык программирования сейчас популярен: CI, ANGOL или ещё какой. И пытайся, пытайся, учись, пробуй! Не стой на месте. Просто сейчас теряешь золотое время, если ничем не занимаешься. Тебе сегодня не нужно думать, где взять денег, чтобы покушать или ещё для чего. Пока ты всё имеешь, только трудись, что-то добивайся, двигайся вперёд. Ну, а задуманный тобой домик, то это Саша уже как бы и не для тебя, хотя, если интересно... Ведь ты уже взрослый, и детство твоё вот-вот закончится, и поверь, что самое дорогое время уйдёт безвозвратно, как сон. И мечты останутся мечтами, если к этому не приложить усилий.

Саш, вот я сейчас на своём примере могу сказать: зная язык, мне гораздо легче было бы найти работу, точнее, не легче, а шанс найти выше. Понимаешь, мне не надо кого-то просить, чтобы позвонить и поговорить, я бы мог сам это сделать, но, увы! Приходиться зависеть от других, а это значит, что и от обстоятельств. И ещё: мир устроен так, что никто никогда ничего за «спасибо» не сделает, если это не твой хороший друг или любящий тебя человек. Не надейся на других, надейся на самого себя только! Поэтому, чем больше знаний, умений, тем легче тебе будет шагать по жизни. Ты только вдумайся в то, что я говорю, подумай. Помогай по дому маме. Не жди, пока дедушка скосит траву, а сам бери и коси, только осторожно с проводом, не наезжай на него и на камни. Работай осторожно. Одним словом, будь мужчиной в доме!