BANIFED BANIFED – Хлопающая в ладони (страница 7)

Начав работу, Николаю довели до сведения, что он должен открыть денежный счёт в банке, иным способом ему не могли платить заработную плату. И опять ему пришлось прибегать к помощи Годы и вместе с ней открыть счёт в банке «Nationwide», перевод названия которого на русский язык так и никто не смог сказать. То ли «по всей стране», то ли «для всей страны», собственно, это не было столь важным, хотя название банка так и осталось для Николая загадкой, но главное - счёт был открыт. На этот раз, в знак благодарности, он купил Годе большую шоколадку, чему она была рада, только попросила об этом не говорить маме, так как та не разрешала ей много есть сладкого.

Постепенно, помаленьку, но жизнь с появлением работы у Николая стала налаживаться. Он стал покупать более привычные и знакомые для его желудка и кишечника продукты. Если выпадала возможность, то ехал в литовский магазин, где покупал крупы и, в частности, гречку, которой не было в местных магазинах. Но важнее всего для него был хлеб, который, конечно, в пять раз стоил дороже, чем в Литве, но всё же это был хлеб, а не английское безвкусное тесто. Не сразу, но он стал ощущать, что его пищеварительный тракт стал приходить в норму: рези и вспучивания стали сходить на нет.

При очередном разговоре с Аудрой он только по одному голосу понял, что она очень зла на его письмо. И в этом случае сказать, что она была разочарована, значит, не сказать ничего… Николай такой реакции не ожидал. Ему казалось, что, прочитав письма, она поймёт, что сейчас он здесь, в Лондоне исключительно из-за того, что жизнь с ней стала невыносимой. Что вся причина в том, что она не может его слышать и не желает считаться с ним, строя отношения таким образом, что он в этих отношениях остаётся где-то на задворках. А он не может быть для неё пятым или десятым, он хочет быть первым и единственным...

Только она всё равно ничего не поняла, хотя именно на это он и надеялся. Поэтому, совершенно ни на что не рассчитывая, но стараясь ещё раз убедиться в правильности своего вывода, прямо спросил, поняла ли она, что он хотел сказать? На что Аудра с нескрываемой злостью незамедлительно ответила: «В этом письме, кроме оскорблений, ничего нет!». Одной этой фразы стало достаточно, чтобы понять, насколько они далеки друг от друга…

Николай не хотел её считать дурой, хотя это определение к нему приходило не раз, но то, что она не видела и не понимала его, в этом ему сомневаться не нужно было. Ему, как белый день, было ясно прежде, а теперь, и тем более, что о никакой гармонии с ней ни в настоящем, ни в будущем речи уже быть не может. В письме был последний крик его души, но она его не услышала и не увидела, и прочла совсем другое. Может, поэтому, завершив разговор, ему подумалось всего лишь об одном: он поступил верно. А теперь пусть она поступает, как хочет, но он больше не будет держаться за неё, и жизнь свою будет строить без оглядки на то, что они когда-то были вместе...

После этого телефонного разговора он, зайдя в магазин, заметил симпатичную открытку и, почему-то подумав об Аудре, решил купить её для неё, но не подписывать, а просто взять и отправить совместно с письмом, которое он задумал написать для детей.

Николай всё письмо посвятил детям, только коротко упомянул, что эта красивая открытка предназначена мамочке в качестве маленькой памяти о уже прошедшем дне рождения. Кроме этого, он умышленно адресовал письмо им, написав на конверте не фамилию Аудры, а имена детей.

Долго не было никакого ответа, и он вновь позвонил Аудре, чтобы узнать, не случилось ли что-то у них. Но она сказала, что письма не получали, а вот дети, напротив, отправили ему письмо.

И, действительно, дома ждало письмо, напечатанное на двух отдельных листочках с помощью компьютера и принтера. Николаю понравилось то, что рассказывалось в коротком письме сына, и он заулыбался, читая его. А у Лигиты всё выглядело в грустных тонах, и эта грусть, судя по тому, что она писала, была связана с его отсутствием. Пришлось ему написать ещё одно письмо, в чём-то повторяя пропавшее, и адресовал он его на имя Александра:

«8.5.2005 г.

г. Лондон

Здравствуйте, мои дорогие!

Вот только что позвонил вам и опять расстроился. Как жалко, что вы не получили письма, и оно пропало, я так много написал, и вот как бы все нужно повторить, но как-то на душе плохо - значит, и не получится так красиво написать. Но я попробую. В том письме я положил открытку мамочке и ещё 20 фунтов (=100 литов). Нехорошие люди. Жалко. Ну, не будем о грустном...

Дочка, спасибо тебе за такие тёплые слова. А ещё за конфеты (фантики), запах всё равно остался! Только я хочу тебя попросить. Ты пиши письмо мне на компьютере русскими буквами, зачем ты мучаешься: пишешь русские слова латинскими буквами. Ты только очень захоти, и тогда у тебя всё получится. Вот увидишь! Только, дочка, ты не думай обо мне, и тогда тебе не будет грустно. А я всегда думаю о вас, поэтому сейчас я так далеко. Спасибо ещё раз тебе за такое письмо!

Ну, а Шурик прямо меня порадовал. Не ожидал, что такое классное письмо написал. Я, читая его, хохотал. Молодец! Не зря читаешь книжки. Может, ты у нас со временем станешь писателем, а что? Если в голове имеешь мысли и не можешь их вынести наружу, то бери ручку и пиши. Вот возьми и напиши, например, в «Друсконис» статью на любую тему, какую хочешь. Например, «Я люблю этот город». Даю подсказку. «Мне всего неполных пятнадцать лет, но я уже побывал во многих крупных и не очень крупных городах: Вильнюс, Каунас, Клайпеда, Москва, Воронеж, Ростов-на-Дону, Минск, Гродно и многих других более мелких городах, но красивее и милее сердцу, чем Друскининкай, я нигде не встречал…». Вот тебе пример начала, а далее пиши то, что чувствуешь, от сердца, тогда это будет красиво, и главное, это будет интересно читать другим. Да ещё за то, что написал, получишь деньги (если напечатают). Вот так!

Ну, а то, как собирали кровати, и как мамочка воспитывает, можешь не рассказывать, и тут слышно! А про Симбу – так, вообще, классно! Привет ему от меня! Одним словом, Шурик переплюнул всех. Молодец!

Ну, что же, сегодня я расскажу немножечко о лондонском метро. В принципе, оно такое же, как и московское, особой разницы нет, тот же принцип. Только оно не такое красивое и не такое глубокое, поэтому эскалаторы короткие (Лигите не понравилось бы – мало ехать!). Вагоны бывают разные, то есть не как в Москве одного типа. Есть и не очень удобные, тесные вагоны, а есть и просторные, а по моей ветке (Jubilee) ходят вагоны, снабжённые электронными табло, в которых пишут, какая конечная станция, какая следующая и на какие линии переход. Очень удобно. Вот так. Кроме метро, в Лондоне есть сеть надземного «метро», оно называется Overground, то есть то же самое, только поезда идут по поверхности. Ничего особенного. Вот, собственно, и всё, что я хотел рассказать про метро.

Должен сказать ещё, что англичане очень трогательно относятся к животным. Из моего окна часто вижу бабушку, старенькую-старенькую, но у неё живёт шесть кошек! За всё время, пока я здесь, ни разу не встречал бродячих собак. О, вспомнил, где-то месяц назад ехал с другом с работы в 3 часа ночи, и я увидел собаку, говорю ему: «Смотри, бродячая собака!». «Нет, - ответил он, – это лиса». И точно, это оказалась лиса, когда мы подъехали ближе. Представляете, чуть ли ни в центре Лондона - и лиса! Вот такие здесь особенности! Ещё в Лондоне есть пешеходные аллеи, они называются «Green Way» - зелёный путь, дорожка. По ним легко перемещаться из разных районов Лондона пешком или на велосипеде. Как раз, недалеко от меня, проходит такая, я очень часто бродил по ней, когда не работал...

Сейчас работаю на реконструкции старейшего стадиона «Oval» (и метро рядом также называется). Там, где раздевалки спортсменов, буфеты, комментаторские кабины, мы ставим перегородки из гипсокартона. Хорошая работа, но думаю, когда будете читать это письмо, она уже закончится, а потом опять неясно что. Вот это плохо, когда нет работы, а так всё нормально. Хорошо найти работу, когда знаешь, что она не временная или, пусть и временная, но на несколько месяцев. А здесь я думал, что поработаю дней десять, но, оказалось, что будет несколько больше. Вот по схеме метро (вложу) можете проследить, как я еду, сажусь на станции «Canning Tоwn», выхожу на «Oval».

Здесь всё отцвело, а у вас, наверное, всё цветет теперь. Знаю, как красиво! Это самое любимое моё время года. Ну, что делать, мои милые детки, так устроена эта жизнь, что иногда надо быть далеко. Надо…

Вот коротко и всё. Не знаю, как теперь отправить письмо. Нужно идти на почту, но она работает с 8-30 до 17-00, а я в это время работаю. Прямо проблема. Может, Году попрошу. Не знаю, как и когда, но я отправлю. Держитесь там друг за друга. Шурик, на тебя надежда, как на мужчину (деда не считаем, он уже старый, как Симба). Пишите, буду очень рад. Привет от меня всем, а пока – пока! Целую. Я (19-22)»

Двенадцатого мая прекрасная работа была окончена, и фирма-наниматель прощально помахала вчерашним своим работникам ручкой. Как бы не было, но Николай чуть более чем за две недели смог заработать и получить на свой банковский счёт более чем две тысячи фунтов стерлингов. Конечно, работал Николай по десять-двенадцать часов в день, и если эти часы перевести на восьмичасовой рабочий день, то примерно получался нормальный трудовой месяц. Но, не глядя на это, всё-таки это был колоссальный успех для Николая, и не настолько как успех материальный, а гораздо для него важнее – психологический. Ему самому не верилось, что за простой труд, не требующий большого ума и больших умений, платили достойные деньги, которые он смог бы в Литве заработать за целый год труда. Голова отказывалась ставить знак равенства между этими денежными суммами, беря во внимание время и усилия, затраченные на достижение конечной цели. Не зря в народе говорили, что мы отстали в развитии от запада на лет пятьдесят, точно, как и в зарплатах - в раз пятьдесят. Правда, в народной молве присутствовала, и факт оставался фактом, пусть не в пятьдесят раз, но в двенадцать раз зарплата на этом примере была определённо выше.