BANIFED BANIFED – Хлопающая в ладони (страница 5)

Глава 3

Я не люблю холодного цинизма,

В восторженность не верю, и ещё,

Когда чужой мои читает письма,

Заглядывая мне через плечо…

В. Высоцкий

Дождавшись возвращения Годы из колледжа, он попросил у неё телефон, чтобы сделать звонок Римасу, сказав ей честно, что у него телефон пуст. Римас не стал его расспрашивать и допытываться, но пообещал одолжить сотню фунтов. Причём понимая или почувствовав его ситуацию, сказал, что с Ремигиюсом сегодня же передаст…

А ровно двумя днями позже депрессионного сумасшествия, в вечернее время, когда Николай лёг в постель, к нему в комнату постучали, и через секунду в дверях появилась Альма. Она держала в руках телефон и, протягивая его Николаю, сказала, что это Ремигиюс. Приняв телефон, Николай с интересом выслушал его. Тот сказал, что если он хочет работать, то прямо сейчас нужно выезжать, так как срочно нужны дополнительные руки. Николай не стал задавать лишних вопросов, а лишь узнал, куда подъехать. Договорились через час встретиться у метро Wood Green.

Это было относительно недалеко, но в вечернее время, не зная маршрутов, автобусом было добираться сложно, поэтому Николай отправился в метро. Он приехал и, выйдя на указанной ему станции, ещё минут двадцать ждал появления Ремигиюса. Пока шли к объекту, Ремигиюс сказал, что нужно сдать объект за три оставшиеся дня, поэтому руководитель стройки в прямом смысле слова орёт, требуя этого выполнения. Именно из-за срочности вся бригада столяров осталась на ночную смену, надеясь, что завтра привлекут ещё людей. Сказал Ремигиюс и то, что платят очень хорошие деньги – семь фунтов за час, поэтому есть за что потеть...

Работа заключалась в установке дверей с последующей их отделкой наличниками в будущем офисном здании. Николая поставили на подрезку и установку плинтусов. Конечно, он не имел своего инструмента, поэтому постоянно его просил и брал то у Ремигиюса, то у Римаса, то так же ему знакомого Миндаугаса из Мариямполе. Это очень нервировало и как самих владельцев инструмента, так и самого Николая. Но выбора не было, и в данной ситуации не представлялось иного пути. Не имея денег, он ничего не мог купить, да и, кроме того, он себя в роли столяра или плотника мало видел. Идеальным вариантом для себя он видел работу по своей специализации электрика, но уже знал, что такое возможно, если он попадёт в бригаду, которая занимается электромонтажом. Как вариант, мог ещё работать маляром или штукатуром, но звёзды пока его к этому не приводили. Он с трудом отработал и выдержал двадцать часов труда с короткими перекусами, а вернувшись вечером следующего дня домой, выпив чаю, замертво свалился в постель...

Отоспавшись, вновь вместе с Ремигиюсом отправился работать - и вновь почти на сутки. Работа была короткой, пришлось ещё трижды выезжать на этот объект, и тремя днями по завершению работы Николай держал в руках пятьсот фунтов. Он был счастлив, ведь это было спасение и надежда, что он встанет на ноги, и всё в итоге будет хорошо. Но ему в тоже время было и обидно, и больно, когда случайно из разговора с Римасом, с которым у Николая были наилучшие отношения из всего его окружения, узнал, что его бессовестно обобрали ровно наполовину…

Ремигиюс с Альмой часто грызлись между собой, и даже пару раз Николаю пригодилось вмешиваться из-за того, что они занимались рукоприкладством – в прямом смысле дрались. Альма очень ревновала и постоянно контролировала мужа, а тот, как однажды понял Николай, действительно ей изменял. Ещё в начале, в первых днях проживания, Ремигиюс ехал в город, и Николай напросился к нему в попутчики, ради того, чтобы посмотреть Лондон. Ремигиюс, в первую очередь, встретился с каким-то парнем и забрал у него свою ручную электроциркулярку, а после этого ещё завернул к кому-то и пробыл в гостях более часа. Николай терпеливо ждал его в машине, а когда тот вернулся, то было по запаху, появившемуся на его одежде, понятно, что Ремигиюс был с женщиной. И главное: он попросил Николая не о чём таком не говорить Альме, если вдруг она спросит или поинтересуется, где они были. Эта просьба говорила больше, чем запах от одежды. Альма действительно его расспросила, но Николай, больше всего из-за мужской солидарности, убедительно успокоил её, сказав, что они встречались только с каким-то парнем. Альму Николай считал неплохой женщиной, но жила в ней черта характера, которая откровенно ему не нравилась. Она всюду совала свой нос, и всюду хотела участвовать и знать то, что её никак не должно было касаться. Даже лезла в жизнь Николая, стараясь узнать всю его подноготную, но он оставался стойким и никогда не раскрывался перед ней до конца. Он считал, что она ему очень помогла, и за это он был благодарен, но он поставил для неё границу - не его это был человек...

Аудра отругивала Николая, если в конце недели он не выходил на связь. Он приобрёл карточку телефонного оператора Vodafon и звонил по воскресеньям, так как тариф в выходные дни был ниже. Ему порой казалось странным, что она проявляет к нему внимание, ведь ничего похожего и близко не было, когда он был дома, рядом с ней. Странность заключалась в том, что Николай, живя с Аудрой, большей частью чувствовал себя одиноким, а уж о её заботе и внимании мог только мечтать. Он не помнил, когда она в последний раз обратилась к нему по имени, кроме как ставшего в последние годы прозвищным: «Эй, гараж!». А сейчас в коротких письмах, которые она писала во время работы и отправляла на ей же зарегистрированный на его имя электронный адрес, Аудра проявляла заботу. Спрашивала о здоровье, о том, не нужно ли ему что-то прислать, как с работой и так далее. Только, правда, никогда не звала его обратно, а именно это он и хотел от неё услышать. А когда Николай поменял пароль на своей почте, тем самым исключив возможность ей заходить в неё, то высказала недовольство – потеряла контроль над ним. Николаю, конечно же, не было плохо от внимания Аудры, только в нём было накоплено столько негатива по отношению к ней, что он попросту не верил тому, что она писала и говорила.

Перед её днём рождения он отправился в интернет-кафе и, купив время на два часа, написал ей письмо как раз на тему их отношений. Но то ли так нужно было звёздам, то ли по чисто технической проблеме, только его выбросило из сайта, и вся набранная информация исчезла. Он так разозлился, что ударил кулаком по клавиатуре. К нему подошёл работник интернет-кафе, индус, и, посмотрев на его разъярённый вид, ничего не сказал, а только осуждающе покачал головой. Вернувшись домой, пришлось сесть за кухонный стол и в плохом настроении написать ей письмо:

«22 апреля, 2005 г.

г. Лондон

Здравствуй, золотце!

Так я разозлился сейчас... Два часа писал тебе письмо в интернет-кафе, закончив, сразу нажал на клавишу в меню išsiusti (выслать). Дисплей высветил мне опять главное меню ONE.LT, где нужно ввести имя и пароль. В общем, полный писец, больше я в этот грёбаный интернет не пойду. Зае... он меня. И так, кстати, случалось уже не один раз. Всё – достал!

Я лучше напишу простое письмо, даже дешевле выходит. А теперь повторяюсь, но хочу предупредить тебя, я не хочу, чтобы дети прочли это. Поэтому, прошу тебя им это письмо не давать! Ещё хочу попросить тебя, когда пишешь мне сюда письмо, то не указывай обратный адрес или сократи, написав вот так: А.G., R-76, Druskininkai. Этого достаточно. К сожалению, не все люди добропорядочные, которые сюда приехали, поэтому не хочу, чтобы знали наш адрес. Хорошо? А сейчас я тебе расскажу, как «делают деньги» горячо любимые твои братья-литовцы. Вот неделю назад Ремигиюс (у которого я живу) звонит и говорит, что есть срочная работа за семь фунтов в час, типа помощником в их бригаду столяров. Объект срочно нужно сдать до 20 апреля, поэтому любыми силами это нужно сделать. Я, конечно, обрадовался, ведь это лучше, чем ничего. А у меня есть хороший знакомый – Римас, с которым я работал некоторое время в магазине. Он сам из Вильнюса, здесь с семьёй уже пять лет, хорошо знает английский. Прихожу на работу, смотрю - и он там, обрадовался неожиданной встрече, да к тому же, он имеет весь инструмент, а я ничего. Разговорились, он сказал, что ему пообещали несколько больше, за час - десять фунтов. А потом мы с ним узнали, что нам фирма платила по четырнадцать фунтов за час. Вот, проработав в общей сложности семь дней, а точнее, лично я проработал семьдесят два часа. А теперь подсчитай, сколько я реально заработал и сколько получил на руки. Я знаю, что меня нагло обманывают, но я вынужден буду сказать ещё спасибо! Вот так, моя золотая! Есть ещё многое, что можно рассказать, да лучше не стоит, потому что спать не будешь. Но когда так поступают, ясно – настроения не прибавляется. Противно. Позавчера тоже предлагали место, но там опять нужно будет работать на «дядю». Вот такие здесь пироги. Прошу об этом не болтать, а если и рассказываешь, то, не обо мне конкретно. Кроме того, из разговора выяснил, что Альма знает и Лайму, и Гинтараса, её фамилия Чеснайтене. Как видишь, мир очень тесен. Я – ладно, но их друг, с которым они вместе приехали и начинали (я о Римасе), и то на одну треть обдирают! Пиздец!