BANIFED BANIFED – Хлопающая в ладони (страница 39)

Из-за неровности рельефа в одном месте пришлось ставить подпорную стенку, которую Николай выполнил из остатков красного кирпича. Вытянув сына из постоянного сидения перед компьютером, Николай вытащил его из кошмара, в котором проходила его каждодневная жизнь. Стараясь приучить к физическому труду, Николай одновременно передавал сыну знания и в тоже время старался, чтобы у него было живое общение, а не тупое времяпрепровождение за компьютерными играми.

Николай подтрунивал и подшучивал над сыном, говоря по аналогии из «Золотого ключика», что ещё одна тысяча и одна лопата песка, и забор будет стоять на месте. Сыну, конечно, не интересно было работать с отцом, но всё-таки он оживал, когда Николай в конце трудового дня говорил, что без него бы он не справился или что без него ему было бы гораздо труднее. Он видел, как у сына после этих слов загорались глаза, и в такие минуты Александр явно чувствовал свою значимость и важность. А ещё Николай замечал, как в эти минуты у сына даже поведение менялось: он чувствовал себя гордым за самого себя.

Но творческая идиллия с сыном продлилась недолго. Николай взял недельный отпуск, чтобы ускорить задуманное. Закончив обустройство ограждения участка со стороны соседа, перешли на уличную часть. Кусты «живой изгороди» так переплелись с ржавой сеткой рабицей, что последнюю пришлось освобождать с помощью болгарки. Когда они демонтировали старую сетку, подошёл председатель садоводческого общества и сказал, что их живая изгородь находится на территории, принадлежащей не им, а обществу, а точнее, на проезжей части. Николай, понимая справедливость замечания председателя, всё же возразил ему, сказав, что он эту изгородь не ставил, поэтому его притязания безосновательны. Председатель, в свою очередь, ответил, что он в курсе того, кто её высаживал, но по всем нормам от противоположного забота до их забора должно быть пять метров. И никаких живых насаждений не должно быть. Поэтому они должны убрать эту изгородь.

Николай изучил ситуацию. Для этого измерил расстояние от соседнего забора, который находился по другую сторону дороги, и понял, что председатель был прав. Затем стало понятно, что и новый забор он не сможет поставить по линии старого, так как этому мешали кусты этой «живой» изгороди. Конечно, надо было бы посоветоваться с тестем, всё же это была его «кровинушка», но Николай не стал ему звонить, решив, что разумно выдрать старые кусты, поставить нормальный забор, а после этого со своей стороны высадить туевые насаждения. Это должно быть и красивее и, что немаловажно, законно. И он дал команду Александру выкапывать старые насаждения.

Ровно половину, считая от угла границы с Урбанавичусом, успели выкопать насаждений и поставить новые металлические столбы, когда возле них оказалась Аудра, вернувшаяся с работы.

- Что ты сделал? Кто тебе позволил? Ты знаешь, что эту изгородь ставили родители? Она для отца как память! – сразу же стала она орать, даже не попытавшись разобраться в том, почему они это сделали.

- Аудра, не надо орать. Ты послушай..., - попытался остановить её не очень добрый запал Николай и пояснить.

- Что слушать?! Что я отцу скажу?! – лицо её зарделось, а в глазах заблистали молнии гнева.

- Отцу я сам скажу..., ты лучше послушай, что я тебе хочу сказать..., - вновь попытался объяснить Николай, но Аудра, со злостью махнув рукой, перебила его:

- Да пошёл ты! – и развернувшись, направилась в дом.

- Сама иди туда! – ответил ей в спину Николай.

- Если бы я знал, что это маме не понравится, я бы никогда не стал её выкапывать, - сказал Александр и, бросив лопату, ушёл.

На другой день, в раннее субботнее утро, Николай, не дожидаясь, пока семья проснётся, продолжил работу, совсем не надеясь, что ему кто-нибудь будет помогать. Уже было около одиннадцати часов, когда из дверей дома вышел Александр, хмурый и явно недовольный, и направился в сторону Николая.

- Что делать? - глядя исподлобья, с недовольной интонацией в голосе спросил Александр, словно Николай его принудил прийти к нему на помощь.

- Работать и дальше, - ответил спокойно Николай, но, видя его недовольство, добавил: - Ты не волнуйся, зря твоя мамочка орала, живую изгородь мы посадим, и она будет красивее, чем та старая была. Но я тебя хочу спросить, ты сам ко мне пришёл или тебя заставили прийти?

- Мама сказала, - был короткий и ясный ответ всё с той же недовольной интонацией.

- Ага, ясно. Я вижу твоё настроение, так можешь уходить, и приходи тогда, когда сам этого захочешь, - сказал Николай, стараясь в сыне пробудить понимания того, что не по указке он должен помогать родителям, а по осознанию. Но он ошибался в сыне, так как тот принял слова отца за спасательную соломинку, позволившую ему сделать выбор между лопатой и компьютером.

Александр вновь, как и накануне, бросил только что взятую в руку лопату и ушёл.

Не увидел его Николай и на следующий день, и на последующий, и, вообще, больше никогда. Он воспитывал его, думая пробудить в сыне понимание того, что он уже взрослый парень и должен помогать отцу. Но Николай вскоре понял, что самому сыну его воспитание было побоку. И более того, Николай понял, что этот пример явно показал, что для сына он не авторитет. И вообще, никто, так как в нём не было чувства уважения, толики любви и понимания того, что это его отец...

Николай хорошо помнил себя в его возрасте, и он точно также не мечтал ставить с отцом заборы и прочее. Но даже тогда думал, что каковым бы не был отец, он всегда остаётся отцом, даже несмотря на то, что заслуживает он уважения или нет (если он пьяница, дебошир, бездельник и т.д.). Это понимание также должно оставаться святым для ребёнка, как и понятие «мама» ... Думая об Александре, Николай задавался вопросом: виноват ли в этом сам сын? Однозначного ответа он не находил, но то, каким был «слеплен» сын, в его понимании напрямую была виновата его мать, и в этом у Николая не было никаких сомнений.

Своей глупостью, своей слепой материнской любовью, своей недальновидностью, своим сиюминутным эгоистическим подходом к воспитанию, вместо уважения и любви к отцу привила сыну совершенно противоположные чувства. Николай прекрасно понимал, что рано или поздно, но это всё к ней бумерангом вернётся, только она потом ничего не сможет сделать и изменить. Ему вспоминались её хлопанья в ладоши, когда маленький карапуз в игре с отцом переключался на маму. Помнил он и то, как старался ей объяснить неправильность её поведения, когда она показывала перед сыном своё превосходство, доминирование, и чем это, как правило, заканчивалось. Теперь результаты того далёкого воспитания, которые им предвиделись, он видел воочию. Николаю от понимания всего этого, становилось только больнее, но что-либо менять, он твёрдо знал, было бесполезно. Понимал Николай и то, что в результате всего этого больше всех пострадает ни он и ни она, а сын...

Глава 13

С нами память сидит у стола, а в руке её пламя свечи,

Ты такой хорошей была, посмотри на меня, не молчи.

Крики чайки на белой стене окольцованы чёрной луной,

Нарисуй что-нибудь на окне и шепни на прощание рекой…

Ю. Шевчук

Двенадцатого июня полный автобус работников направили в недавно открытый вильнюсский аквапарк с непонятным названием «Vichy». Цель командировки сводилась к тому, чтобы сравнить уровень и культуру обслуживания со своим аквапарком. Николай не особо хотел ехать, но в последний момент передумал и поехал ради чистого интереса.

Vichy был открыт всего несколько месяцев назад, поэтому стоило сравнить и увидеть всё своими глазами. Чего-то существенного они не увидели, если не считать одной горки, аналога которой в своём аквапарке не имелось. И ещё отличительной чертой вильнюсского аквапарка было наличие большого детского пространства, которое по площади во много раз превосходило детский участок под названием «Mars» в Друскининкае. Это наводило на мысль, что Vichy парк больше был ориентирован на детскую аудиторию.

Когда возвращались обратно, сделали остановку возле озера под названием Глебо, где развели костёр, на котором зажаривали сосиски под пиво. Таким образом, к Друскининкаю подъезжали уже за полночь. Автобус, миновав Грутас, свернул на Вечюнай. Все подумали, что водитель сокращает путь, но вскоре поняли, что в Неравей из автобуса вышла Лина и через небольшой промежуток времени ещё одна девушка. Николаю показалось странным, что Лина сошла в Неравей. Ведь её он видел несколько раз в центре города и думал, что она там и живёт.

Буквально через три дня после этой поездки Николай вновь увидел Лину на центральной улице города. Николай заметил её у перекрёстка возле продуктового магазина «Pavasaris», когда возвращался с деловыми покупками из магазина. Нарушая правила, миновав перекрёсток и включив аварийку, он остановился и стал дожидаться, пока она сравняется с его кабиной. Но она, по-видимому, заранее поняла, что аквапарковская машина остановилась ради неё. Подбежав, быстро забралась в автомобиль.

- Привет! Спасибо! – сказала она, хлопнув дверью, и сразу суетливо начав пристёгиваться.

- Здравствуй! – ответил Николай, трогая автомобиль с места, – уже на работу, не рано?