BANIFED BANIFED – Хлопающая в ладони (страница 34)

Приняли двух парней, должности которых именовались как руководители банного отдела. Звали обоих Гинтарасами, одного из них Николай знал. Он был одноклассником брата Аудры и имел земельный участок прямо у конечной остановки в Ратниче, практически по соседству с домом Николая. Николай как-то ему помог облагородить в старом деревянном доме электричество. За выполненную работу Гинтарас обещал заплатить, но так этого и не сделал. Таким образом, это был единственный должник Николая в городе, и теперь он знал его фамилию – Свирскас.

Другой, светловолосый и спокойный по характеру Гинтарас, имел фамилию Садаускас, который понравился Николаю больше. Этот Гинтарас отмечался в глазах Николая какой-то непосредственной простатой, мягкостью и дружелюбием.

Пополнился коллектив и молодой женщиной, которую звали Раса, а вот её должность Николай не сразу понял, как она может называться на русском языке. Янина ему перевела, но звучала эта должность всё же непонятно и как-то не по-русски - руководительница приёмного отдела. Николай всё равно никак не мог связать эту должность с более понятным и ясным ему определением, которое он знал. Поэтому перевод слова «приёмного» он связывал с понятием «отдел кадров».

Уже на четвёртый день трудовой деятельности Николая, и его и его коллег в каком-то смысле «ошарашили» известием, что набранная группа, исключая Витаса, отправляется в командировочное путешествие по аквапаркам Германии. И действительно, командировка продолжительностью в семь дней стартовала шестого августа на небольшом автобусе, рассчитанном на четырнадцать мест. Их было девять человек, два водителя и ещё переводчица, которую так же, как и директора, звали Алдона. Это была просто великолепная ситуация, позволяющая не только узнать друг друга, но и сблизиться, что было немаловажно для создаваемой команды управленцев.

Получилось так, что в автобусе, имеющим четыре места напротив друг друга, разместились Викторас, Николай, Алдона и Янина. Директриса, посчитав, что это неправильно, посадила Виктораса возле себя, а Янину - с Николаем, тем самым заставив мужчин чувствовать себя кавалерами, обязанными ухаживать за рядом сидящей дамой. Ухаживая за Яниной и сидя рядом с ней, Николай смог узнать её лучше других, и между ними завязались дружеские отношения. Жизнерадостная и весёлая Янина была хороша собой, только, как посчитал Николай, имела один недостаток – была слишком юной. Но она была очень симпатична ему, и не просто внешне. Судя по тому, как она себя вела, он смело мог сказать, что в жизни это замечательный человек. Он, конечно, не мог знать, как она к нему относилась, каким его видела и что чувствовала при общении с ним, но Николай проникся к ней симпатией и уважением. Возможно поэтому стал считать её не коллегой, товарищем, другом, а сестрой.

Николай почти сразу понял, что в эту поездку нужно было брать с собой много здоровья, потому что, едва успев пересечь польскую границу, началось застолье на колёсах. Он не ожидал, но своеобразным инициатором этих застолий являлась сама директриса, поэтому это несколько его удивило. Он почему-то сразу сделал вывод, что она относится к людям стиля человек-праздник. Николай прибегнул к защите Виктораса, когда на стоянке он попросил его на ушко шепнуть Алдоне, что он не может много пить из-за головных болей, которые были гарантированы при чрезмерном употреблении алкоголя. И она у него действительно к вечеру разболелась, и так сильно, что он не выдержал и проглотил таблетку, причём не одну...

Они посещали аквапарки Германии, которые были и суперсовременными, такими, как Tropical Islands, и уже порядочно устаревшими. Конечно, тот же Tropical Islands поражал своими размерами и наличием натуральных насаждений тропического леса. Прямо под куполом этого огромного ангара, по неточным данным, оставленным советскими войсками, находились кемпинги, в которых можно было проживать. То есть это давало ощущение, что ты действительно находишься на каком-то небольшом тропическом острове.

Их группа, как правило, селилась в гостинице, если она была собственностью парка, либо в любой другой. Порой гостиница находилась на удалении от аквапарка, и приходилось пользоваться транспортом. Каждый вечер собирались в одном из гостиничных номеров, где обычно пускалась стопочка по кругу, а чтобы было веселее, тостующий должен был рассказать какую-либо интересную историю, анекдот, байку, жизненный случай. Николай вспомнил притчу, которую он прочёл в газете «Лондон», и рассказал в обязательной речи перед тем, как опустошить очередную стопочку. Предупредив, что притча не анекдот, он начал свой рассказ:

«В ночном купе поезда ехали незнакомые друг другу мужчина и женщина. Познакомились, разговорились. Чтобы скоротать как-то время, женщина начала рассказывать притчу:

«Ушёл король на войну, оставил свою дочь на верного слугу и наказал ему все её просьбы исполнять, пригрозив в случае чего отрубить ему голову. Наступила ночь. Принцесса зовёт слугу в спальню. Слуга заходит. Принцесса голая на кровати:

- Мне холодно!

Слуга нашёл в спальне покрывало, накрыл её и ушёл. На следующую ночь – та же ситуация, но покрывала в спальне нет. Слуга срывает с окон шторы и укрывает принцессу. На третью ночь и штор не было, пришлось слуге с себя снять одежду и укрыть принцессу. А тут война заканчивается и возвращается король.

- Ну, докладывай слуга, как ты исполнял свои обязанности?

- Я выполнял все желания принцессы.

- А ты что скажешь, дочка?

- Он не выполнил ни одного моего желания! – ответила принцесса.

- Тогда готовься, слуга, завтра утром тебе палач отрубит голову.

Обескураженный слуга пошёл к мудрецу, рассказал историю, попросил объяснить, почему принцесса дала такой ответ. Мудрец указал на стог сена:

- Видишь тот стог? Пойди и съешь его!

- Зачем?

- Потому что ты осёл!»

Попутчики посмеялись над глупым слугой.

Женщине пора выходить. Мужчина помогает ей вынести тяжёлые сумки и чемоданы. Уже на перроне она ему протягивает несколько банкнот. Мужчина смущенно:

- Ну, что вы, я ведь вам просто так помог!

- Нет, вы меня не поняли! Это вам на сено...»

Рассказ был закончен, и слушатели заулыбались. А Николаю ничего не оставалось делать, как в качестве тоста дополнить:

- Я пью за то, чтобы мужчины никогда и ни при каких обстоятельствах не оставались ослами! – ему зааплодировали…

Случались и курьёзные случаи. Свидетелем и участником одного из них стал Николай.

В банных комплексах Германии принято находиться вообще без одежды. При этом нет разделения на мужские и женские зоны, и посетители, не стесняющиеся своей наготы, ходят совершенно обнажёнными точно также, как это происходит на пляжах нудистов. Те же, кто стесняется, оборачивают свои нескромные места в большие полотенца, тем самым оставаясь закрытыми для посторонних глаз. Николай с Моникой сидели в уютном уголке перед небольшим бассейном и двумя банями, которые располагались по другую сторону. Пили чай и неторопливо разговаривали, причём, на литовском языке, так как Моника на русском говорила с трудом.

Какой-то посетитель, выйдя из бани, стал прохаживаться, как бы приходя в себя после парения, совершенно не прикрывая свою наготу. Затем он, обогнув бассейн, прошёл буквально в двух метрах от Николая и Моники, которая, как загипнотизированная, уставилась на этого мужчину и произнесла почему-то на русском языке, при этом осудительно покачивая головой: «О, Боже! Боже!». Николай прыснул от смеха и даже выпустил слезу, а Моника смотрела своими большими глазами теперь на него, не понимая, почему он так заразительно смеётся. Только вечером, когда в присутствии всей компании Николай пересказал эту ситуацию, Моника поняла, отчего смеялся Николая, но сама не верила в то, что она это могла сказать на русском языке.

Возможно, из-за того, что группа была очень маленькой и полную неделю они были друг у друга на глазах, возникло ощущение некоего родства. Хотя Алдона предупреждала, что по приезду каждый должен составить письменный отчёт о командировке, который будет направлен тем, кто оплачивал их путешествие. Николай про себя подумал, что если ему придётся писать, то он напишет о застольях и вечерних посиделках, от которых он откровенно устал. Постоянное недосыпание, алкоголь выводили его из нормального состояния, и он плохо себя чувствовал.

В последний вечер, перед отъездом в Литву, собрались в комнате Алдоны и Янины, но усталость появилась видно не только у Николая, так как и другие не очень желали выпивать. Когда Алдона отказалась, передав стопочку другому, Николай взял это на заметку. Когда очередь подошла к нему, сказал: «А я, как директор!». Его отказ был оригинальным, о нём впоследствии не раз ему напоминали, так как он носил двусмысленность. Первая была в том, что, отказываясь, он поступает так же, как директор; другая - отказываясь, прогибается перед директором.

Хотя в этот последний вечер Николай выпил очень мало, но это не помешало ему утром оставить свой телефон под подушкой. Он спохватился только тогда, когда от гостиницы отъехали пару километров. Никто не захотел возвращаться, и ему пришлось вместе с переводчицей Алдоной по возвращению писать письмо в гостиницу. Самого телефона Николаю не было жалко, жалко было потерять номера телефонов, хранившихся на симке.