BANIFED BANIFED – Хлопающая в ладони (страница 3)
Николай со многими успел перезнакомиться из тех, кто приезжал иногда к Ремигиюсу в гости. В основном, это были его друзья, с кем он много лет назад приехал сюда совместно для поиска счастья, поэтому отношения у них, как показалось Николаю, были довольно доверительными и дружескими. Так сложилось, что перед восьмым марта у одного из знакомых Ремигиюса появилась работа, которую нужно было сделать как можно быстрее, но работать нужно было только в ночное время. Ещё одно неудобство было в том, что работа находилась в одном из городов спутников Лондона, в южном направлении. И тут Николаю повезло, так как требовались люди, а большинство из его знакомых были заняты, поэтому Ремигиюс пригласил в наскоро собранную бригаду. Николай ездил совместно с Ремигиюсом на его автомобиле, поэтому ему не нужно было беспокоиться о том, как добраться до места работы. Правда, в одной из поездок Ремигиюс намекнул Николаю, что тот после зарплаты должен ему компенсировать за бензин.
Работа происходила в крупном обувном магазине, где задумана была перепланировка и косметический ремонт с заменой витрин и стеллажей. Сам магазин не закрывался, а отгораживался отдельный участок огромного зала, где и велись работы в ночное время. Как раз собранная бригада, в которую входил Николай, занималась сбором лёгких стенок из фанеры с последующим их покрытием пластиком и установкой стеллажей и полочек. В один день работодатели попросили пару человек выделить для работы в таком же магазине, но только в самом Лондоне. Бригада направила Римаса, бывшего учителя из Вильнюса и Николая, между которыми сложились очень хорошие отношения за короткий промежуток совместного труда. Торговая компания с броским названием Llyde была, по-видимому, богатой, потому как имела десятки своих магазинов и в самом Лондоне, и по всей Англии. Об этом им рассказывали продавщицы, с которыми бригада литовских мужчин пересекалась в утренние часы. Случалось, что девушки угощали утренним кофе, поэтому и происходили эти беседы, за которыми Николай только наблюдал и вслушивался в английскую речь.
В эти дни Николай воспрянул духом и написал первые весточки бывшим своим коллегам – Викторасу и Регине, сообщая, что у него жизнь помаленьку налаживается, хотя на самом деле она становилась с каждым днём всё хуже. Как только закончилась эта недельная работа, шансы получить следующую упали до нуля. Так говорили «старожилы». Оказалось, что, начиная с начала февраля и до мая, в Англии проходил период, когда один финансовый год завершался, а другой готовился к старту. То есть в это время подводились итоги, и между компаниями заключались договора на ближайшее время. Так ли это было или нет, Николай этого не знал, но только и Ремигиюс сидел без работы. Николая охватывал ужас и от того, что нет работы, и от того, что разрешение на работу ему так и не присылали. Он с трудом уговорил Году, чтобы совместно съездить в Inland Revenue и узнать причину невыдачи ему разрешения. Оказавшись там, работники нашли его заявление-анкету и, извинившись, пообещали в течение недели-другой исправить эту оплошность.
С Годой Николай сдружился и построил, в общем-то, хорошие отношения, поэтому иногда обращался за помощью, и она ему часто помогала, в основном, с переводом. Года посещала колледж, но говорила Николаю, что ей там не очень нравится, ссылалась на то, что в этом колледже не было друзей-литовок, а с английскими сверстниками ей, якобы, было неинтересно. Хотя как-то призналась, что есть один мальчик-англичанин, который ей симпатизирует, но она, строя свои девичьи грёзы, сказала, что муж у неё может быть только литовец. Николай только улыбался от её рассуждений, вспоминая поговорку: «Любовь зла, полюбишь и козла».
Постепенно Николаем стала овладевать депрессия, хотя он не давал себе слабинки. Старался и сидел за учебником английского языка, просматривал русскоязычную газету, стараясь отыскать работу. У метро выискивал немногочисленные объявления с приглашением на работу, но всё было безуспешно. Как-то встретил объявление русскоговорящей девочки, которая искала друзей по переписке в какой-нибудь постсоветской стране. Николай позвонил ей и рассказал о своей дочери, и та попросила адрес, сказав, что хочет ей написать.
Нечасто, но он звонил Аудре. Тогда, когда знал, что она дома и рядом дети. Но дети, то ли не знали о чём, то ли не очень-то желали с ним говорить, ограничивались малым – «всё хорошо» и передавали трубку матери…
В канун дня рождения дочери Николай написал письмо, подписав конверт именно на её имя. Он очень надеялся, что это для дочери будет иметь огромное значение: первое, от отца, да ещё и из далёкого Лондона:
«21 марта 2005 г.
г. Лондон
Здравствуй, милая дочка!
А также Саша и мама. Вот в честь твоего дня рождения решил написать тебе письмо. Во-первых, я поздравляю тебя с твоими маленькими одиннадцатью годками! Желаю быть здоровой, умной и красивой, а красота важна внутренняя, вот и будь красивой!!! Люблю тебя и целую много-много раз!!! Хочу, чтобы ты была счастливой не только сегодня, но и завтра и всегда! Мне, конечно, очень жаль, что я так далеко от тебя, но всё равно, моя душа с тобой, и ты это почувствуешь, если очень-очень сильно этого захочешь! И ещё мне хочется сказать… (а сейчас папа скажет, что надо хорошо учиться и читать книги на русском языке!) – ну, примерно так!!!
Ну, вот я и в Лондоне (живёт примерно около 15 млн. чел. с приезжими, как я) – в столице (в главном городе) Англии. Этот город больше Москвы по площади примерно в два раза, потому что здесь нет высоких домов, а только двух-трёхэтажные. Очень тесный город, много узких улиц и улочек, и на машине ездить очень сложно. И, кроме того, здесь левостороннее движение, в общем, всё не так, как у нас. Весь Лондон поделён на зоны. Центр – 1-я зона, потом – вторая зона и так далее. Эти зоны определены для транспорта. Всего шесть основных и ещё четыре пригородные зоны. Я живу в третьей зоне между метро «Canning Town» и «Plaistow» (вложу схему лондонского метро). До них пешком идти примерно одинаково, около пятнадцати минут. Кроме метро, есть ещё поверхностное «метро», когда три-четыре вагона едут не под землей, а по специальным эстакадам, и называется это «National Rail». Проезд очень дорогой, если это в приделе одной зоны, то это стоит 13 фунтов на неделю (1 фунт равен 5 литам), а в другие зоны ещё дороже, хоть тебе нужно проехать всего лишь одну остановку. Все автобусы здесь двухэтажные, и если тебе ехать далеко, то со второго этажа очень хорошо смотреть на город.
Я ещё, дочка, никуда не ходил, ни в какие музеи и галереи, но обязательно схожу. В первый день, как приехал, сразу видел центр, то есть Big-Ben (на отдалении он уж и не такой-то высокий, как мне показалось, всего-то пятнадцать-семнадцать метров, хотя, на самом деле, со шпилем почти 100 метров) и площадь королей, где стоят памятники-статуи великим людям Англии, например, Черчиллю. Видел костёл, который работает только тогда, когда идёт коронация, или если кто умрёт из королевской семьи. Видел колесо обозрения (London Eye), которое делает один оборот примерно за тридцать минут (высота 130 м). Но особенно, действительно, очень красив Букингемский замок (вспомнил: «Да, что тут, одни крыши смотреть!»). Однако он, доча, точно – красив! Когда работал один день, так был на улице Kensington, где жила принцесса Диана.
Погода здесь, конечно, непредсказуемая, то есть бывает так, что светит солнце, потом бац! И через несколько минут дождь или холодный ветер подует, поэтому трудно угадать, во что одеться. И люди здесь ходят так, что не поймёшь, какое время года во дворе. Падает снег, а человек идёт в одной летней майке. Но уже были очень тёплые дни (+15С), поэтому уже косят газоны, и уже много цветов на декоративных газонах. А из деревьев уже месяц, как я живу, цветёт дерево, похожее на нашу алычу, но всё же это не алыча.
Здесь, в Лондоне, такое ощущение, что больше не белых людей, а негров, индусов, арабов, китайцев и всяких других. Кстати, они говорят правильнее и понятнее (для меня), чем англичане белые, коренные. Англичане при разговоре используют сокращения и, например, вместо «Yes» они произносят что-то очень похожее на русское «Я». Мне очень мешает литовский язык, думаю, как сказать фразу на английском, а в голову прут литовские слова. Очень много раз на улице слышал литовскую речь, русскую ещё ни разу. Хотя здесь, в Лондоне, более пятидесяти магазинов с русскими названиями. Уже, правда, много и с литовскими. Недалеко от меня есть литовский магазин «Альбина» (почему-то написан русскими буквами). Поэтому улицы Лондона напоминают бесконечный базар. Первые этажи - это магазины, магазинчики, кафе, кафе-интернет, игральные залы, фотостудии, аптеки и т.д.
Да, не написал, как через Ла-Манш переезжал. В общем, под этим проливом, между Францией и Англией вырыт туннель, по которому, как в метро, ходят электрические поезда, только разница в том, что они больше обычных. И мы, с двухъярусным автобусом прямо въехали в вагон, между вагонами закрылись герметичные раздвижные двери. В других вагонах были и фуры, и легковые автомобили (для них переезд стоит 40 фунтов). И когда вагоны заполнились, поезд тронулся, и через 35 минут очутился в Англии. Вот и всё, особо смотреть не на что. Даже нет красивых крыш! Как дальше будет, не знаю, но, может быть, ты когда-нибудь приедешь, и всё увидишь своими глазами. Пока мне, доча, очень тяжело, потому что не имею работы, но скоро это всё утрясётся, и всё будет хорошо. Вот увидишь! Ты только думай о себе, старайся больше узнать, понять, запомнить. Знания тебе никогда не натрут шею! Вот если бы я знал английский язык, я бы в меньшей степени зависел от других людей, а так я скован, привязан, понимаешь? Ладно, тебе это ещё рано знать...