BANIFED BANIFED – Хлопающая в ладони (страница 21)
Теперь пару слов мамочке. Когда включаешь насос в котельной, то нужно закрывать кран, который стоит параллельно с насосом. И наоборот.
В колодезе, где стоит счётчик воды, трубу нужно обмотать хотя бы тряпками, ведь морозы ещё могут быть сильными.
На этой неделе билеты пока не покупай, только узнай, какие цены. Напишите мне, когда планируете приехать и когда уехать (точные числа). Я посмотрю здесь, может, всё гораздо дешевле.
У отца есть зарядное устройство (оно у него в гараже всегда было). Аккумулятор нужно зарядить, если ты не ездила и были такие морозы, то он, естественно, разрядился.
И ещё. Если отцу нужны деньги, то помоги ему сейчас, а не тогда, когда уже будет поздно.
Вот коротко и всё, не болейте – это самое главное, и хорошо учитесь. Папа.»
В ответ он получил с разбежкой в два дня два письма. Второе письмо состояло из трёх отдельных писем, которые были написаны и распечатаны на трёх отдельных листочках:
«Привет! Получили твоё письмо, спасибо. Я всё так и делаю, но в доме температура всё равно не поднимается выше шестнадцати. А в одно утро градусник показывал всего десять градусов, и изо рта шёл пар. Сейчас на улице стало чуть теплее, но я боюсь, что в колодце лопнут трубы, а помочь некому. Отец заболел, и его положили в больницу. А тут ещё, как назло, пропало электричество в кухонных розетках. Никто не хотел помочь, хоть я обещала заплатить. Ели упросила нашего электрика посмотреть. Починил. Сказал, что отгорел провод у розетки, пришлось заплатить пятьдесят литов. В общем, не всё слава богу. Теперь вот малая с температурой и сильным кашлем, уже не знаю, что делать и чем её лечить. Но ты не переживай, сегодня ей получше, и надеюсь, что всё обойдётся, и она поправится.
Видела недавно Чеснулиса, но он какой-то сумрачный был, кивнул только и пошёл, ничего даже не спросил про тебя. Римка в Америке, но тоже жалуется, что с работой очень плохо. Перебивается отдельными заработками и говорит, что раньше было проще, а сейчас много южноамериканцев, готовых работать за меньшую цену. В общем, всё так же, как и ты говоришь. Тут мне одна баба сказала, что в Англии билеты на самолёт дешевле, чем у нас, так, может, ты посмотришь и купишь там? Дети очень хотят к тебе поехать, особенно малая, чуть ли не каждый день напоминает мне об этом. Так если будешь смотреть, то покупай вылет из Литвы - 8 апреля, а от тебя - 14 апреля. Я думаю, что мне в это время дадут отпуск, а у детей будут весенние каникулы. Кажется, ничего не забыла, за нас не беспокойся, а то я знаю тебя. Одновременно отправляю письма деток, не знаю, что они написали, некогда было посмотреть. Пока. Я.»
«Здравствуй, папа! Особо писать не о чем. В школе всё, как всегда, ничего не меняется, даже иногда скучно бывает. Несколько дней не ходил в школу, так казалось, что наступили каникулы. Слушаю музыку, мне очень нравится сейчас Eminem. Если где увидишь диск, то купи. Тут недавно такие морозы были, что машины глохли, и я видел, как их на верёвках волокли. С дедушкой накрывали колодец, боялись, что лопнут трубы, но ничего не случилось. Ни на лыжах, ни на санках не катаемся, так как очень холодно. Я тут с другом вышел на горку, так через минут десять уже ноги замёрзли и лицо потом сильно жгло, наверное, немножко подморозил. Ещё я хотел тебе сказать, что я немаленький, и всё давно понимаю. Мама иногда плачет, и я знаю почему, в этом виноват ты, потому что это случается, когда вы говорите по телефону. Вот и всё, что я хотел сказать. Пока.»
«Хело, папа! Я болела, потом вылечилась и теперь опять заболела. Очень холодно дома. Я в одежде и под двумя одеялами лежу в кровати. Симба иногда даже ко мне под одеяло залазит и храпит. Теперь, когда дома одна, то мне становится страшно. Кажется, что по крыше кто-то ходит. Когда Шурик был дома, так было веселей, а сейчас я одна, и мне скучно. Эгля тоже болеет, так мы с ней только по телефону разговариваем. Я по тебе скучаю и жду, когда к тебе поеду. Твоя дочь Наташа, Джигита, Лигита.»
Три небольшие письма взбудоражили сердце Николая. В первую очередь, его беспокоила дочь. Она и в раннем детстве часто болела, и кашель её сопровождал почти постоянно с началом осенних холодов и до майского тепла. С холодом в доме ему тоже было понятно. Каждый год он утеплял и уплотнял входные картонные двери, которые совершенно не были пригодные для наружного применения. И он не раз говорил своей дорогой жене, что их нужно менять, чтобы в доме не было потерь тепла в зимнее время. Но ей было всё равно. Естественно, в этом году никто не подумал, чтобы их утеплить. И теперь Николай нервничал, понимая, топи не топи, а тепло будет уходить. Кроме этого, он знал, что крышу дома нужно перекрывать только ради того, чтобы её можно было утеплить должным образом. Тестем установленный бумажный картон в три сантиметра возможно и был хорош как для сарая, но он почти не сохранял тепло, как для жилого дома, особенно в такие лютые морозы.
Николай переживал и даже злился, но в тоже время понимал, что, находясь за тысячи километров, он ничем не может им помочь. Ему сваливали проблемы, но не думали его позвать или хотя бы дать понять, что его ждут. Исключая дочь, которой он когда-то рассказывал, что хотел бы её назвать Наташей, и она это запомнила, и именно это было для Николая самым трогательным и дорогим.
Сын его обидел в очередной раз, прямо обвинив в виновности того, что сейчас у них происходило. Он, как и прежде, «назначал» Николая виновником всех бед, точно также как это делал при любой ссоре с его матерью, когда он жил в семье. Николай, прочитав его фразу, только и смог подумать о сыне, что то, что ему так искусно вдалбливали в голову с самого детства, уже никогда не выветрить и не убрать. Не откладывая «на потом» и находясь под впечатлением прочитанного, Николай написал ответное письмо:
«28.01.2006 from London
Hello, main diers! До летних каникул осталось четыре месяца! С чем вас и поздравляю! Ну, дорогие мои, теперь понимаете, что такое «блокада Ленинграда»? А там, кроме того, что было невыносимо холодно (не было чем топить), но ещё не было что кушать. И люди умирали сотнями в день не от болезней, а именно от холода и голода.
А то, что температура в доме всего +10С, то это потому, что нужно было вставлять нормальные двери, а не покупать телевизоры. Так что грейтесь около телевизора, можете класть его в постель и даже целовать! Во как! Это я так, для некоторых, особо умных.
Тебе же, дорогой сынок, хочу сказать только одно: придёт твое время, когда ты на всё в жизни вообще, и на жизнь своих родителей будешь смотреть совсем по-другому. Только одно жаль, что изменить будет ничего невозможно! Как, впрочем, и теперь. Как ты думаешь, почему я здесь? Как ты думаешь, почему я жил «у вас» один внизу? Как ты думаешь, почему я готовил кушать себе? Есть много «почему», да только это не в письмах должно происходить, а в жизни, глядя в глаза друг другу. И поверь, мне есть что сказать и мне будет о чём с тобой поговорить, это я тебе обещаю.
Жаль, дочка, что ты болела, и, наверное, болеешь ещё. Выздоравливай побыстрее. Это самое плохое, что можно придумать для меня, я согласен всё время болеть вместо тебя. А дома нельзя ничего бояться. Я понимаю, что бывает скучно, но всегда можно найти какое-то интересное занятие. Так что, не хандри и ничего не бойся. Помни, я с тобой всегда.
Дорогое золотце! Билеты буду смотреть, и если они будут дешевле, то и куплю, только вот нужно знать номера паспортов, и какое у Шурика окончание фамилии, с –as или без? Значит, вылет из Литвы 8-го, а из Лондона - 14-го апреля. Хорошо, буду смотреть. У меня всё ОТЛИЧНО. Целую, обнимаю, не болейте.»
Он не жаловался и не плакался, хотя не всё так хорошо у него было, особенно на душе, но он держался и старался не показать своё истинное настроение домашним. Поэтому, подчеркивая свою мнимую успешность и удовлетворённость жизнью, слово «отлично» в письме Николай написал крупными и печатными буквами. При этом подсознательно надеясь, что умный человек под этим «подчеркиванием» правильно поймёт смысл того, насколько ему отлично...
В городе много было агентств, которые занимались продажей авиабилетов, но Кястас порекомендовал обратиться в агентство под названием Farnley Ltd., мотивируя это тем, что у них наиболее низкие цены. Николай так и поступил, когда Аудра прислала ему на телефон номера паспортов детей, и отыскав агентство с указанным названием, приобрёл всем троим билеты в обоих направлениях.
Продававшая билеты консультант агентства, яркая блондинка с длинными волосами оказалась полячкой, и она сразу поняла, что он далеко не англичанин. Они познакомились. Девушку звали Агнежка Бабицка, и родом она была из Белостока. Нашлась тема, и они разговорились, хотя он с трудом понимал польский, а она с трудом понимала русский. Когда она спросила, почему у него с такой фамилией литовский паспорт, то ему пришлось рассказать, что перед Литвой жил в Гродно, на что её реакция для Николая показалась очень эмоциональной. Оказалось, у неё там жила родная тётка, и она сама несколько раз гостила у неё, поэтому знала и отозвалась о Гродно очень лестно. Знала она и о существовании Друскининкая, но в этом городке ей не довелось бывать. Расстались они очень мило, она подарила ему свою визитную карточку, на которой были указаны и её электронный адрес, и номер телефона. Совершенно не рассчитывая на то, что ему ещё раз придётся к ней обращаться за билетом, Николай всё равно принял визитку с благодарностью.