BANIFED BANIFED – Хлопающая в ладони (страница 23)
- Нет, Аудра, спасибо, мы поедем к деду, а то он небось заждался, ждёт и не спит. Спасибо, мы кушать не хотим, тем более, так поздно, - ответила на приглашение Юрга.
- Ну что ж я, зря готовила что ли? Садитесь, я две минуты, и всё будет на столе, - искренне повторила своё приглашение хозяйка.
- Не-не-не, правда, спасибо, мы поедем, - не менее искренне отказывалась племянница.
- Постойте, минутку, - обратился к ним Николай и извлёк кошелёк. Не мешкая, достав фунты и отчитав пять двадцаток, он протянул деньги Юрге, которая, выставив перед собой руку, отклоняла предлагаемое. – Юрга, это не за доставку, не за бензин, это мой скромный подарок по случаю вашего бракосочетания. Так что не отказывайся, прими!
- Ну если как подарок, то большое спасибо, только это так много! – согласилась она, принимая деньги из рук Николая.
- Ну уж, скажешь! Денег много не бывает! – вспомнил Николай знаменитое выражение. - Молодым они всегда нужны, так что ещё раз - будьте счастливы!
- Спасибо и вам! Ну мы поедем, - пятясь назад, ответила она, а Рокас потянулся к Николаю для прощального рукопожатия.
- Спасибо, Рокай, за доставку! – поблагодарил Николай, направляясь в след выходящим, с намерением проводить их до автомобиля.
Когда он вернулся в дом, на столе парили голубцы, выложенные на тарелке.
- А что только одна тарелка? – недоумённо спросил Николай, хотя в тоже мгновение догадался, что семья его уже поужинала.
- Да мы уже покушали, так что садись и кушай. Стопочку не налить? – спросила Аудра.
- Надо же!? Ты прям как русская казачка, которая встречает мужа со стопочкой после возвращения оного из похода. Но там от радости, что он вернулся живой, а ты от чего?
- Я тоже от радости, - парировала она и, отодвигая стул от стола, чтобы он мог на него сесть, ещё раз пригласила: - Снимай куртку и садись.
- Хорошо, но раз вы так ждали меня, то давайте я вам вручу подарки, - произнёс Николай и быстрым движением расстегнул молнию и начал стягивать куртку, - в коридоре сумка, Саш, принеси!
- Покушай сначала, потом подарки раздашь, а то остынет всё, - попросила Аудра, с разгоревшимися щеками и с манящим блеском в глазах.
- Ничего, это минутное дело, - ответил Николай, направляясь к сыну на помощь, сумка имела достаточный вес.
- Да-да, папа, лучше теперь подарки! – воскликнула дочь, до этого с молчаливой улыбкой наблюдавшая за происходящим.
- Правильно, дочь! Сначала подарки, потом всё остальное! – Николай расстегнул сумку и в первую очередь извлёк портреты. Развернув первый из них, он сразу же заметил, что стекло было расколото. – О, чёрт! Разбилось! Как и думал, хотел с собой в салон взять, да побоялся что при осмотре таможня прицепится. Твой портрет, доча... Но ты не огорчайся, это мы поправим, купим стёклышко и вставим. А как, Шурика, цел?
Он извлёк портрет сына, и с осторожностью освободив от бумаги, на этот раз остался удовлетворённым, стекло оказалось цельным. Но радостного эффекта от получения собственных портретов на лицах детей Николай не заметил, поэтому из-за этой мёртвой реакции несколько опечалился. Больше эффекта случилось от врученных коробок конфет, и тут уже у обоих его птенцов глазки заблистали радостью. Николай же, видя всё это воочию, подумал, что одна и та же вещь может вызывать разные эмоции, которые напрямую могут зависеть от возраста...
- О-го! – был вскрик дочери, когда Николай протянул ей компактную коробку, потому что по изображению на ней Лигита легко догадалось, что в ней находится. И словно не веря своим глазам, на всякий случай спросила: - Это мне?
- Тебе-тебе, держи! Будем с тобой перезваниваться, - ответил Николай, передав телефон дочери, которая сияла в этот момент наподобие электрической лампочки. – А тебе, Шурик, как ты и просил, привёз диск.
- Надо было и ему телефон купить, - обижаясь за сына, сказала Аудра.
- Зачем, он же имеет, ему ещё в прошлом году дед Мороз подарил, - произнёс Николай, понимая, что привезённый диск выглядит блекло на фоне подарка для дочери. – Или что, уже не работает?
- Да работает, и не надо мне телефона, - как-то по-взрослому с нотками снисходительности сказал Александр, тем самым реабилитируя отца от непреднамеренной оплошности.
- А мне что-нибудь есть? – с детской завистью поинтересовалась Аудра.
- Ну, а как же я мог забыть о своём золотце, конечно, есть! – и Николай извлёк маленькую, приятного бордового цвета коробочку, на которой крупными золотистыми буквами было выбито OPIUM.
- Это что, наркотик? – смеясь, спросила она.
- Ну, если судить по цене, то да! Надеюсь, тебе этот запах понравится.
- Спасибо! – принимая в руки духи, поблагодарила она и, понимая, что процедура одаривания окончена, пригласила к столу: - Садись, кушай. А вы идите спать!
- Точно, если задницы и передницы помыты, то идите, а завтра тогда поговорим, я вам расскажу о Лондоне и обо всём, что вам будет интересно услышать, - поддержал её Николай, ополаскивая руки под кухонным краном.
Хотя дети послушно ушли, поднявшись в свою комнату, но ещё целый час точно не спали. Потому как распаковали коробку с телефоном и изучали его возможность. Он был раскладывающийся, и выглядел очень «круто», только в нём был очень неприятный для детей дефект – у него не функционировали игры. Об этом Николай узнал уже утром и сразу понял, почему была сброшена в два раза цена, но об этом он детям не сказал, а сказал другое, что это даже очень хорошо. Телефон нужен для того, чтобы с его помощью связываться, а не играть в игры. Дочь не возражала, она была довольна подарком…
Глава 8
Когда-нибудь он явится во сне,
Шершавым языком слезу осушит,
И что-то промурлычет в тишине...
Проживший с нами жизнь. Любимый. Лучший.
М. Ларионов
О том, что Николай вернулся в город, никто, исключая близких родственников, не знал. В воскресенье посетили отца Аудры, который чувствовал себя, по его же словам, довольно сносно. У него барахлил телевизор, который когда-то был подарен его жене на пятидесятилетие, и Николаю пришлось на утро понедельника вместе с Аудрой приехать к нему и ремонтировать. Дома тоже нашлись дела, которые не требовали отлагательств, и Николай не заметил, как пробежали первые пять дней его прибывания. В пятницу он отправился на прежнюю работу, предусмотрительно предупредив Аудру, что, скорее всего, он напьётся, и ей нужно будет его забирать...
Он не пошёл через чёрный вход, который бы позволил ему сразу попасть в рабочую среду бывшего трудового коллектива, заранее зная, что начнутся расспросы с каждым, с кем придётся встретиться. Поэтому Николай позвонил в парадную дверь, которая находилась со стороны православной церкви.
- Ничего себе! – было восклицание Регины после того, как она открыла дверь, и на несколько секунд замерла, увидев и рассматривая знакомые черты только с редкой растительностью, несколько меняющие эти черты. – Николай! О... Боже! – пропуская вовнутрь и обнимая его, как только он за собой прикрыл дверь. Они, как старые приятели, расцеловались, после чего следующим возгласом Регины стала практическая команда: - Сбрить!
- Да, подожди ты, - засмеялся Николай, - дай хоть тебе здравствуй сказать и рассмотреть тебя!
- Да на что тут смотреть, старая становлюсь, страшная, наоборот, скоро все отворачиваться будут, - ответила она и, взяв его за рукав, легонько потянула, приглашая следовать за ней. - Идём, как раз Гедас на месте, а то он скоро пропадёт...
- Ну да, пятница, он обычно в этот день после обеда всегда пропадал, помню. А потом только звонил и спрашивал: kur esi? (где находишься?). Неужто ничего не изменилось?
- Нет, всё так же! – просто ответила она и поспешила по ступенькам лестницы вверх, потому что на её столе затрезвонил телефон.
Пока она говорила, Николай топтался возле её стола. В этот момент из своего кабинета вышел Гедиминас и, видимо, хотел что-то сказать Регине, но, заметив Николая, мало чем выдав изумление, сказал:
- Здоров! – это прозвучало так обыденно, словно с Николаем они виделись ещё вчера.
- Добрый день, директор! – поприветствовал его Николай, протягивая руку для дружеского и уважительного рукопожатия, что подчеркнул лёгким поклоном головы.
- О, Николай! – воскликнул Гедиминас, словно только теперь поняв, кто перед ним стоит. – Как? Какими судьбами? К нам обратно хочешь?
- Нет, спасибо, пока не хочу, - ответил Николай, откровенно улыбаясь той манере общения директора, которую он не успел забыть.
- Ага, в отпуск приехал, - сделал довольно точное предположение директор. – Как Англия, как там тебе жилось, понравилось?
- Ничего нормально. Понравилось или не понравилось, это вопрос риторический, главное, что там платят достойную зарплату. Если здесь так было, то никто бы туда не ехал.
- Да, я это знаю. Но ты то доволен тем, что уехал?
- Если не углубляться в тонкости, то да, - ответил Николай, при этом подумав, что эти тонкости как раз и являются главными определителями удовольствия или неудовольствия человека, оказавшегося вне семьи.
- Ну и хорошо. Я сейчас очень спешу, ты ещё зайдешь к нам, можем немножко посидеть, за рюмочкой?
- Не знаю, Гедиминай. Особо по гостям некогда ходить, в семье дел поднакопилось, так пока я здесь, надо их немного разгрести, а то ведь знаете как с бабами... Я за семью морями, а мне звонят с вопросом, почему машина не заводится.