BANIFED BANIFED – Хлопающая в ладони (страница 25)

- А где ты в последнее время работал? Как написал перед новым годом, что заканчиваешь объект, так с тех пор тишина.

- На загородном доме, там хорошо было, только жаль, что всего-то месяц пришлось поработать. Но главное для меня, я поработал электриком. Знаешь, у них, Викторай, совсем по-другому жизнь построена. Вот сегодня пятница, так они все в барах пивных, по-английски - в пабах. Они умеют работать и умеют отдыхать, поэтому и шагнули вперёд далеко от нас. Транспорт работает как часы. Кстати, у них есть надземное метро, там три-четыре вагона в связке ходит, скорее, больше наш трамвай сцепленный напоминает. Так вот, он автоматизирован и ходит по компьютерной программе. Водитель, он же и кондуктор, во время движения ходит по вагонам билеты проверяет, а не сидит в кабине. В случае какого-либо сбоя, в любом вагоне есть специально предусмотренный ящик, который ему достаточно открыть и произвести необходимые действия: остановить, открыть или закрыть двери, чтобы тронуться…Одним словом, всё тоже самое, что он мог бы сделать, находясь в основной кабине. Автобусы ходят тоже под электронным контролем, водитель не отправится раньше времени, указанном на табло. Подходишь к остановке, тебе достаточно взглянуть на табло, и вся информация перед тобой. В общем, мы безнадежно от них отстали.

- А как вообще, англичане относятся к таким, как ты? – задал очередной вопрос Викторас.

- Они..., таким, как я..., - Николай задумался, стараясь подобрать более точное выражение, - ну, мягко говоря, нас не любят. Вот как я таскал землю, были англичане в бригаде, так они говорили, что ещё пять лет назад они диктовали свои условия работодателю. То есть, нанимаясь на работу, они говорили, что я хочу работать за столько-то фунтов в час, а работодатель уже думал, брать его на работу или попытаться поискать человека, согласного работать за меньшую сумму. А теперь, когда, кроме поляков и литовцев, приехали румыны и ещё чёрте кто, готовые работать и за два фунта, то местные работяги уже потеряли шанс вообще получить работу, не говоря уже о том, чтобы диктовать свои условия. Поэтому и не очень нас там жалуют. Даже был случай, когда я своими ушами слышал, как англичанин посылал нас куда подальше – на родину. Ой, Викторей, если бы всё рассказать, то нам потребуется не одна бутылка. В каком-то смысле их понять можно, не зря же есть такая поговорка: где родился - там и пригодился. Я тоже так считаю, даже с той точки зрения, что мой дом должен быть не здесь. Случись что - и я один: ни брата, ни свата. А там, я имею ввиду в Воронеже, не только мать, братья, но уже и племянники, и племянницы. Всё-таки лучше, когда рядом родственники, какая-никакая, но своя кровь и опора есть… А как твои дочки, всё ли в порядке?

- Да, учатся, всё нормально.

- А с Робертасом, со своим другом как? Хотя бы рыбачите как прежде или после гибели Лореты всё это распалось?

- Конечно, прежних отношений нет, а так иногда выбираемся на рыбалку. Но всё реже...

- Пожалуйста! - сказал официант, ставя тарелку с приготовленной рыбой перед Викторасом, а затем и перед Николаем. – Приятного аппетита!

- Спасибо! – почти одновременно ответили они.

- Ну, что, вздрогнем?! – поднимая чарочку, пригласил Николай.

- За тебя, за твоё здоровье! – ответил Викторас.

- А я за твоё! – поддержал его Николай. И опрокинув махом довольно холодную водку, сказал: - Интересно, как можно приготовить суши, находясь за сотни километров от моря? Суши – это же блюдо из свежей, только что выловленной рыбы. Ну, пробуем, надеюсь вскрытия не потребуется.

- Не потребуется, если водочкой будешь запивать, - ободряюще обнадёжил его Викторас.

- Ну да, алкогольное отравление лучше, чем безалкогольное, - парировал Николай, вспомнив фразу, когда-то услышанную по «Молодежному каналу», вызвав тем самым улыбку на лице бывшего начальника.

Рыба оказалась довольно вкусной. Они не заметили, как её съели и как выпили всю водку. Николай чувствовал, что ему достаточно и пора вызывать Аудру, только Викторас вошёл в раж, порываясь ещё выпить, и Николаю пришлось его отговаривать... На предложение подвести Викторас категорически отказался, сказав, что ему нужно проветриться и, тем более, ему идти не более километра. Николай не сразу понял, почему он говорил об одном километре, но Викторас, первоначально делая из этого некую загадку, в итоге всё-таки пояснил. Он уже который день ходил кротчайшим путем - через Неман, который прочно был скован льдом с момента январских трескучих морозов. Они расстались, договорившись поддерживать связь в тот самый момент, когда Аудра припарковалась на небольшой стоянке магазина...

Дни отпуска проскочили для Николая слишком быстро, возможно, из-за скоротечности времени перед отъездом чувствовал не только тоску, но и тревогу. Ему самому возникшее на душе беспокойство было вполне объяснимо: в Лондоне его никто не ждал, в том числе и работа, но и дома его никто не задерживал и, тем более, не просил остаться. Только одно обстоятельство, которое позволяло ему бороться с этим неприятным ощущением, было то, что он оставил для семьи билеты, предвещающие скорую встречу. Уезжал он с тревогой ещё от того, что так и не нашел возможности поговорить с Аудрой о том, что его более всего волновало – а что дальше?

Оказавшись вновь в Лондоне, Николай окунулся в жизнь, о которой ещё не успел забыть. Рената с Евой вернулись к Кястасу, который после битья вряд ли поумнел, но в крайнем случае принял семью и стал с Николаем здороваться. Лена ходила с очень большим животом и постоянно его поглаживала и поддерживала руками. На начало апреля намечались роды, и по её замыслу они должны были проходить на родине – в Украине.

Это её желание казалось более чем странным из-за того, что по последним веяниям вся денежная элита бывшего Союза стремилась, напротив, рожать в Британском Королевстве. Лена постоянно твердила и, по-видимому, это стало навязчивой идеей для неё самой, что здесь к таким простушкам никто во время родов не подходит, и она боится за своего первенца. Поэтому она готовилась к переезду. Но в тоже время Елена говорила, что скоро должен вернуться дядька, в комнате которого теперь жил Николай, и, успокаивая его, добавляла, что ему переживать не нужно и жить и далее спокойно. Николай, чтобы не было ни для кого неожиданностью, известил, что восьмого апреля к нему приезжает семья. Никто этому не возражал, только Максим сказал, что за эти дни нужно будет заплатить. Николай понимал, что расход воды и электричества, естественно, увеличится, но всё-таки это было слышать неприятно, ведь он планировал принимать семью на своей территории. Тем более, заранее зная, что семья будет лишь появляться на ночлег, так как он готовил обширную программу по посещению самых знаменитых достопримечательностей Лондона. Но спорить не стал, согласившись заплатить вдвойне за одну неделю, в сердцах изругав хозяина: «Хохол и в Африке хохол!».

Основной целью, которая дала бы Николаю спокойствие, являлась работа, которой не обнаружилось после обзвона всех знакомых. Позвонил и Людмилу, совершенно не надеясь на то, что он поможет, так как при расставании он говорил, что собирается уехать в Болгарию. И он не ответил. Но прошла целая неделя, и Людмил сам напомнил о себе, предложив ему не на очень большое время работу, которая тоже находилась за городом. Выбора не было, и Николай с охотой схватился за предложение.

Из-за отдалённости строящегося загородного дома Николаю приходилось вставать очень рано и уже в половине шестого выходить из дома, чтобы к восьмому часу быть на объекте. И домой Николай возвращался около восьмого часа, так что у него не оставалось времени даже почитать газету. Но время побежало безумно быстро...

Уже в послеобеденное время третьего дня работы на новом объекте раздался звонок, который оказался для Николая неожиданным. Вытащив из кармана телефон, Николай взглянул на высветившийся номер и тут же сбросил звонок. Звонила дочь, и это был её первый звонок. Николай тут же набрал её, не понимая, что заставило дочь звонить, и в то же время думая, что Лигита проверяет подаренный телефон.

- Что случилось, доча!? – спросил Николай, как только появился шум микрофона после соединительного гудка.

- Папа! – с ужасом в голосе, обратилась Лигита, - Симба умер!

- ... - маленькое замешательство со стороны Николая возникло, но он нашёлся: - Ну-ну-ну, доча! Нельзя так переживать, я же тебе говорил, ты что забыла о круге жизни?

- Нет, не забыла... - сквозь слёзы и всхлипывания ответила она.

- Молодец! Тогда успокойся и расскажи мне, как это произошло, - попросил Николай, как можно спокойнее, стараясь в эту минуты вывести дочь из состояния стресса, присутствие которого он почувствовал в ней, находясь на другом конце воздушного провода.

- Я вернулась с уроков и выпустила его во двор, ты же знаешь, что он в последнее время часто блевал. Так и теперь было. Я и выпустила... Прошло..., ну может час, я пошла его искать, так как на улице холодно и нашла его в теплице, там, где у нас курицы были..., - она вновь заплакала и не могла продолжать рассказ.