BANIFED BANIFED – Хлопающая в ладони (страница 22)

Но повороты судьбы у человека трудно предсказуемы, и неделю спустя они вновь увиделись... Работа на загородном доме закончилась, и в ближайшее время у Николая ничего не предвиделось. Людмил обнадёживающе сказал, что если ему потребуется электрик, то он обязательно ему позвонит. Он остался доволен работой Николая и, расставаясь, посоветовал попытаться получить лицензию, которая намного облегчила бы ему жизнь при поиске работы. Звонки по знакомым ничего не дали, поэтому Николай и отправился к Агнежке, которая, заметив его появление, сразу же вспомнила, оттого приветливо заулыбалась. Он хотел полететь всего на одну неделю, но по наличию билетов пришлось оформить на десять дней. Одиннадцатого февраля у него был вылет на Вильнюс, а возвращение – двадцать первого февраля. Причём, цена билета в один конец оказалась на двадцать фунтов дороже тех билетов, которые он купил на детей и Аудру. Агнежка пояснила, что он летит с литовской авиакомпанией, а его семья с британской, поэтому такая разница, и поэтому на британские рейсы билетов на ближайшие дни нет. Деваться было некуда, и он оформил свой заказ, поблагодарив Агнежку заранее специально для неё купленной шоколадкой. Позже он посмотрел старый билет на автобус, по которому он приехал в Лондон, и удивился, так как билет стоил почти также – восемьдесят фунтов, как и билет на литовский рейс.

Оставалось всего полтора дня перед вылетом, а у него ничего не было подготовлено в качестве подарков, не считая двух коробок с конфетами. Ещё в январе, будучи в торговом центре у метро Beckton, Николай попал на распродажу новогодних подарочных комплектов, и он взял эти почти килограммовые коробки за полцены. Кроме того, что они были красочно оформлены, главным их достоинством оставалось содержимое. Они были укомплектованы самыми громкими брендами, которые в Литве хоть и появились, но стоили очень дорого: Баунти, Твикс, Сникерс и многие другие.

Активно включился в поиск подарков, поехав в крупный торговый центр. Для Саши, как он и просил, купил диск Eminem, который стоил на взгляд Николая очень дорого – пятнадцать фунтов. Нашёл подарок и для Аудры – духи Opium, которые он выбрал из множества обнюханных бумажных лепестков с нанесёнными на них запахами. Оставался подарок для дочери. Он смотрел на национальные куклы, но ни одна из них ему не понравилась, с его точки зрения они были не красивые, как и сами англичанки. Уже расстроенный тем, что не может подобрать нужного подарка, Николай засобирался покинуть торговый центр «Stratford», как увидел небольшую очередь у киоска с телефонами. Ему показалось странным наличие очереди, и он подошёл полюбопытствовать. Все брали складные телефоны фирмы LG, цена на которые в двести фунтов была перечеркнута и стояла новая в сто фунтов. Подарок был найден.

Была ли Аудра шокирована или так рада, для Николая осталось загадкой. Но, когда он позвонил и сказал, что завтра в двадцать один час и пять минут приземлится в Вильнюсе, она онемела. Он переспросил её, слышит ли она, что ей говорят или нет, и только после этого у ней появился голос...

Утром, уже в день отлёта, она позвонила ему и сообщила, что его в аэропорту встретит Юрга с Рокасом. Николаю стало спокойнее, ведь он не знал, как ему добраться в столь позднее время из Вильнюса, когда в нагрудном кармане будут, возможно, для кого-то и небольшие, но лично для него немалые деньги. И в первую очередь, немалые в том смысле, как он их зарабатывал...

В каком-то смысле он и поехал домой, чтобы отвезти деньги, которые опасался держать в своей комнате. Работая на загородном доме, все деньги он получал наличными, поэтому они и накопились у него. Хотя комната и закрывалась на ключ, но он знал, что у Лены есть запасной, и в его отсутствие в комнату мог попасть кто угодно. На всякий случай для этого, задрав ковролин в одном из углов комнаты, Николай прятал деньги. Под ковролином оторвал пару дощечек чернового пола, и таким образом получил потайной сейф. На счету в банке тоже имелись деньги, но за сутки он мог снять не более трехсот фунтов, поэтому с момента покупки авиабилета ему удалось из банкомата вытянуть только девятьсот фунтов.

Рената с Кястасом очень часто ссорились, и причём ссорились так, что происходили целые баталии с рукоприкладством. Во многом был виноват Кястас, который обычно в выходные дни выпивал, а порой напивался так, что терял всякий контроль над собой. Николаю не раз приходилось вмешиваться и растаскивать незарегистрированных официально супругов. А больше всего страдала от этих ссор малышка... Буквально за неделю перед отъездом, в комнату к Николаю прибежала плачущая Ева, которая была в таком состоянии, что её маленькое тельце сотрясалось от нервного стресса. Николай, обняв Еву и успокоив, попросил её оставаться у него, а сам поспешил на крики в соседнюю комнату.

Сильное покраснение под глазом Ренаты красноречиво говорило о случившемся. Кястас продолжал буйствовать и выгонять Ренату из комнаты, крича на неё и выталкивая руками. Николай встал между ними, стараясь прекратить скандал, но Кястас с блестящими нездоровьем глазами всё равно продолжал лезть и задираться. И в этот момент влетел хозяин дома Максим и, не церемонясь с ним, как это делал Николай, начал наносить удар за ударом. Николай оторопел и на какое-то время растерялся, не понимая, что ему в этой ситуации делать. Кястас же и вовсе озверел, и начал не просто защищаться от ударов Максима, но и сам нападать, хоть и был очень пьян.

Николай во второй раз в жизни видел человека, которого били, а он словно не чувствовал боли вообще, и со стороны казалось, что такой человек резиновый... Отойдя от оторопи, Николай помог Максиму, и они вдвоём заломили Кястасу руки, а затем и связали. Рената плакала и чуть ли не в полночь стала звонить какой-то подруге на предмет того, чтобы перебраться к ней жить. И действительно, примерно минут через сорок за ней и Евой приехал мужчина с женщиной, которые сразу схватились за сумки с вещами, которые Рената успела собрать. Николаю жаль было расставаться с Евой, всё же она иногда скрашивала своим присутствием жизнь, но он надеялся, что они всё же вернутся. Николай уже знал, что Рената была беременна от Кястаса.

Николай, помня, что у старшего брата Сергея будет юбилейное пятидесятилетие, успел написать короткое письмо, сопроводив ещё симпатичной открыткой, и сбегав на почту, отправить. Он считал, что это будет великолепной памятью для брата, ведь далеко не все в глухой российской глубинке получают письма из Лондона...

Ещё с октябрьского визита Аудры Николай перестал бриться, и теперь, собираясь домой и осматривая себя в зеркале, встал перед дилеммой – брить или не брить. Вопрос был почти шекспировский, так как Николай видел, что волосяной покров был редким и особой мужской красоты лицу не добавлял. Решил оставить на суд дорогой жены и мнения деток... Без особых затруднений Николай добрался до аэропорта и, пройдя регистрацию, отправился в приятный для себя полёт. Ведь он ехал домой...

Молодожёны, Рокас и любимая Николаем племянница Юргита, поджидали его в вестибюле зала для прилетающих и приветственно замахали руками, как только он появился в поле их зрения. Свадьба, прошедшая в предыдущем году по понятной причине, прошла мимо Николая, хотя из Англии он отправил им поздравительную открытку. А сейчас, впервые увидев их в качестве супругов, после приветствия, прямо в стенах аэропорта ещё раз поздравил с бракосочетанием. Не зная, пригласят ли его к себе или повезут в Друскининкай, Николай сразу же после поздравления поинтересовался об этом. Путь лежал на Друскининкай, и этому Николай искренне был рад, ему не терпелось как можно скорее оказаться в своих родных стенах, в которых он не был без нескольких дней практически ровно год... Смотря из автомобиля Рокаса на вечерний Вильнюс, Николаю всё выглядело каким-то неказистым и убогим после огромного Лондона, хотя, если исходить по наличию высоких зданий Вильнюса, должно бы быть наоборот. Но ему так казалось...

Дома его ждали, и никто не спал, хотя время приближалось к полуночи. Лигита, по девичьи взвизгнув, повисла на шее отца, а почувствовав непривычное щекотание от бороды, отпряла от него и, схватившись рукой за прядь волос, спросила:

- Что это, папа?

- Что, страшно? – спросил Николай, рассматривая свою любовь вблизи. – Это просто мне лень было бриться, и я не брился, тебя же всё равно рядом не было. Сбрить?

- Не знаю! – ответила она и отпустила отца.

- Ну, привет! – сказала Аудра с милой улыбочкой на лице и потянулась губами к его губам, слегка обнимая.

- Привет-привет, - ответил Николай после того, как разомкнулись губы и, обращая внимание на сына, который встал в этот момент со стула, громко воскликнул: - Ого, как вымахал! Ну, что я тебе перед отъездом говорил, помнишь?

- Помню, - ответил Александр и по-мужски подал руку отцу.

- Офигеть можно! За один год и почти уже меня перерос! А что будет ещё через один год?! Ну молодец, уже можно сказать не мальчик, а парень, юноша! – восхищался Николай, действительно удивлённый таким скачком в росте сына.

- Рокай, Юрга! Снимайте одежду и садитесь к столу, у меня всё готово, - сказала Аудра, приглашая молодожёнов к столу.