Бах Артём – Гостеприимство Аркедорума (страница 4)

– А, вот оно что. В Тормаре его недолюбливают, но уважают, так как считают этого бога первым кузнецом, выковавшим доспехи из железа.

– В Великом Королевстве поклонение Оркару строго запрещено, как и другим младшим богам.

Осматривая постамент статуи, Гигуль увидел очередной скелет, лежащий прямо у его ног. Череп скелета был раскрошен, а верхняя половина туловища рассечена по вертикали надвое вместе с надетой на неё ржавой стальной кирасой. Каменная плита под мертвецом оказалась разломана на куски, а по соседним расходились трещины.

– Оркар – бог лицемерия, – высказал своё мнение Лиам. – Как можно звать себя богом войны, трусливо сбежав от гнева великого Минакада в Бездну? Другие младшие боги, по крайней мере, признают свои слабости, а этот бахвалится мнимой…

Слова застряли в горле мечника, когда голова статуи с громким хрустом повернулась в его сторону, осыпав пол каменной крошкой, а её глаза вспыхнули двумя красными огнями. Вздрогнув от неожиданности, Илианесса выставила амулет перед собой и тут же начала читать молитву Минакаду, пока остальные стояли в ступоре.

Статуе не понравилась молитва эльфийки. Огненные глаза засветились ещё ярче, а затем по всему залу раздался яростный крик столь громкий, что от него дрожали стены и закладывало уши.

Инстинкты Лиама помогли ему среагировать первым. Взвалив меч на плечо и ухватив освободившейся рукой Илианессу, он побежал вместе с ней к выходу из зала. Я же вцепился в свою голову и упал на колени, чувствуя, как яростный клич вторит эхом в моём разуме. Мои глаза налились кровью, и меня захлестнула острая тяга к разрушению. Я желал убить каждого в этом зале, и лишь тихий отголосок рационализма удерживал меня на месте.

Когда всё стихло, я с некоторым трудом поднялся на ноги и огляделся. Глаза статуи всё ещё горели уже потускневшими огнями, освещая зал вместе с лежащим на каменном полу факелом. Лиам остановился в проёме разломанной двери вместе с Илианессой и напряжённо смотрел на Гигуля, который стоял у изваяния Оркара к нам спиной, стискивая мотыгу. Хайхиля я нигде не видел.

– Гигуль, ты в порядке? – с трудом разлепив иссохшие губы, спросила эльфийка. Я осторожно перевёл взгляд на дворфа.

Гигуль медленно повернул голову к нам. Сосуды в его распахнутых глазах полопались, придав им поистине дьявольский вид, а сам воин тяжело дышал, широко раздувая свои большие ноздри. Лицо дворфа искажалось не от страха, не от боли, а от дикой, первобытной ярости, которую он испытывал. Гигуль схватил рукоять мотыги поудобнее, а затем издал боевой клич.

Глава 4

Солдат, берсерк, целитель и призванный

К яростному вою дворфа добавился полный испуга и боли крик Хайхиля, тут же сменившийся отборной бранью. Голос хоббита доносился из коридора, по которому мы пришли, а вместе с ним оттуда послышалось громкое шипение, будто бы кто-то вылил воду на раскалённую сковороду.

Я хотел сбежать, но остановившегося в дверном проёме мечника я опасался ничуть не меньше, чем ополоумевшего дворфа. Лиам отодвинул Илианессу за свою широкую спину и вновь взялся за рукоять двуручного клинка обеими руками.

– Гигуль, приди в себя! – воскликнула жрица. – Здесь нет твоих врагов!

– Иль, приготовься использовать лечащую магию, – сухо произнёс Лиам. – Не думаю, что нам удастся урезонить его словами.

Гневный взгляд дворфа упал на меня, и я начал пятиться назад, выискивая по сторонам место, где я смогу спрятаться. Огонь лежащего на полу факела отразился от некоего металлического диска, висящего на одной из стен.

И тут Гигуль внезапно затих, а затем рванул в мою сторону, сотрясая пол своей внушительной массой. Инстинктивно я побежал к диску и увидел, что стены зала уставлены многочисленными стойками с оружием, большинство из которого было древним, ржавым и покрытым толстым слоем пыли.

Но «диск» был другим. Он оказался отполированным до блеска круглым щитом из светлой стали, выглядящим как вполне надёжное средство защиты. Сорвав его со стены, я вцепился правой рукой в обитую кожей ручку на его внутренней стороне и развернулся к несущемуся на меня дворфу.

Гигуль взмахнул боевой мотыгой, и я, приняв более устойчивое положение ног, выставил перед собой щит. Я едва смог расслышать хруст своей кости на фоне колокольного звона стали. Сокрушительный удар невероятной силы обрушился на щит и вмял его, а мою правую руку пронзила острая боль. Меня отшвырнуло в стену так, будто бы моё тело было практически невесомым, и я выронил не оправдавший мои надежды стальной диск.

Дворф с кровожадной ухмылкой посмотрел на меня и медленно начал подходить. В этот миг мой рассудок вновь начал наполняться гневом, ведь всё происходящее здесь было таким… несправедливым. Почему я здесь оказался? Почему со мною обращаются хуже, чем со скотом? Почему я должен платить за чужие ошибки? Почему Гигуль обратил свою ярость на меня, а не на спровоцировавшего эту бессмысленную битву Лиама? И почему мечник продолжает стоять в стороне, пока меня убивают прямо у него на глазах? Несправедливо.

С ненавистью взглянув на дворфа, я попытался нащупать на стойке первое попавшееся оружие. И как только мой обидчик подошёл ко мне вплотную, я уцепился левой рукой в холодную, шершавую рукоять и нанёс удар.

Ржавый и относительно небольшой молот с огромной скоростью врезался в плечо Гигуля и промял его чешуйчатый доспех. Мой удар оказался настолько сильным, что дворф потерял равновесие и кубарем рухнул на пол, перекувырнувшись пару раз.

– Какого чёрта?.. – произнёс себе под нос Лиам, с удивлением уставившись на своего упавшего друга.

– Это похоже на Демоническую Ярость северных варваров, – с тревогой в голосе ответила Илианесса. – И они оба охвачены ею!

Выронив погнувшийся боевой молот, я отлепился от стены и протёр левой рукой лицо. Кожа на моей ладони стёрлась о ржавую рукоять и покрылась кровью. Тем временем Гигуль зашевелился, и я поспешил отойти от него, направляясь к Лиаму и Илианессе.

– Призванный вроде бы всё ещё остаётся в себе, – заметил мечник. – Эй, парнишка, давай заключим сделку! Ты поможешь мне обезвредить Гигуля, а я выведу тебя на поверхность. Только не вздумай убить моего друга!

В ушах всё звенело, и голос Лиама казался каким-то отдалённым, но мне всё же удалось понять, чего мечник от меня хочет. Кивнув ему в ответ, я встал рядом с ним. Моё тело казалось мне невообразимо тяжёлым, но в то же время я чувствовал в себе нарастающую силу, жаждущую выплеснуться наружу.

– Я пока возьму Гигуля на себя, а ты поищи на стойках оружие поприличнее, – скомандовал Лиам. – Окружим его, обезоружим, повалим на пол и свяжем.

– Свяжем… – глухо повторил я последнее услышанное мною слово.

– Чёрт, лучше бы тебе делать, как я сказал. Выкинешь что-нибудь – зарублю на месте.

Я никак не мог сосредоточиться на мыслях в своей голове, несмотря на все мои попытки. Почему Лиам продолжает мною помыкать? Несправедливо…

Гигуль поднялся на ноги, держа мотыгу в левой руке. Кажется, я ответил оком за око, так как другая рука дворфа безвольно свисала и была сломана, как и моя. Лиам направился навстречу противнику, занося меч, а я поспешил к стойкам. Одновременно с этим Илианесса прочитала очередную короткую молитву, и её амулет озарился ярким светом, освещающим весь зал.

Зал оказался не таким уж и большим. Квадратное помещение со стенами длиной в полтора десятка метров, в центре которого стояла статуя бога войны, было прямо-таки завалено разнообразным оружием. Мечи, топоры, молоты и копья располагались на многочисленных стойках, приколоченных к стенам. Проблема заключалась в том, что большинство из этого оружия было таким старым, что могло рассыпаться у меня прямо в руках. Но здесь были и экземпляры, выглядевшие значительно лучше.

Я услышал, как тяжеленный меч Лиама рассёк воздух: стальное лезвие глухо просвистело перед дворфом в попытке выбить из его руки мотыгу. Несмотря на необузданную ярость, Гигуль сумел избежать этой атаки, отскочив на пару шагов. Зато мечнику отлично удавалось не подпускать противника к себе ближе и тянуть время. Дворф явно не решался принять удар всем своим телом и сохранял дистанцию, пытаясь подгадать удачный момент для атаки.

Мой взгляд зацепился за короткий меч, лежавший у стойки в углу комнаты. Он был выкован из некоей тёмно-фиолетовой стали, его рукоять покрывалась чёрной кожей, а гарда была простой и довольно грубой формы. Вдобавок его лезвие испускало очень тусклое свечение. Подбежав к нему, я поднял его с пола и ощутил, что, несмотря на небольшой размер, меч был очень увесистым, и я с трудом мог с ним обращаться. Однако, оружие лучше него я мог и не найти вовсе.

Лиам вновь взмахнул двуручным мечом, и Гигуль, избежав атаки, тут же совершил рывок вперёд, занося мотыгу. Но мечник перехватил одной из латных рукавиц своё оружие за лезвие и сделал встречный выпад, ударив дворфа навершием рукояти посередине груди. Гигуль отшатнулся, с трудом сохранив равновесие, а Лиам резко сделал ещё один взмах и выбил мотыгу из рук противника.

На секунду мне показалось, что мечник отлично справляется и сам, а потому я позволил себе замешкаться. Через мгновенье я увидел, как дворф проворно сделал шаг навстречу Лиаму, и, сжав руку в кулак, ударил противника прямо по центру латной кирасы. Льняная перчатка ударилась о сталь и… уверенно промяла её, заставив мечника упасть навзничь. Костяшки пальцев Гигуля пронзительно хрустнули, однако бородатого воина это нисколько не смутило. Увидев, что противник лежит на земле, дворф тут же прыгнул на него и вцепился левой рукой в его шею.