Багиев Заур – Осетины молятся стоя (страница 5)
— «А что важно?»
— «А то, что мы люди, а не бессловесный скот, который будет всё это бесконечно терпеть!» — с жаром произнёс старик, чуть подавшись телом в сторону Урызмага.
— «Тотраз!.. — Урызмаг слегка повёл головой. — Советской власти больше нет, и наши жалобы на этих кровососов никак не действуют… У них всё схвачено, и в наших потугах нет никакого смысла».
— «Как знаешь, Урызмаг, как знаешь… На стройке тебя уважают… Пока».
На несколько мгновений в прорабской воцарилась тишина.
— «Хорошо. Сейчас поеду, поищу его», — тяжело вставая со стула, наконец произнёс Урызмаг.
— «Я знал, что ты меня поймёшь. Ты начальник, ты и отвечаешь за нас!..»
Урызмаг, погружённый в раздумья, медленно шёл по стройплощадке, нарушающей тишину летнего полудня разнообразными звуками. Выйдя за ворота, он «пискнул» сигнализацией и, не торопясь, открыл дверцу своего старенького «Фольксвагена».
— «Интересно, где сейчас может быть этот урод?.. Надо бы сначала позвонить, иначе точно не найду», — думал прораб, осторожно выруливая на главную дорогу. Он достал мобильный телефон и набрал номер своего начальника. Не замечая мелькавших за окном красот городского пейзажа, он терпеливо слушал сигнал вызова, пока на том конце не отозвался хорошо знакомый голос.
— «Алло, Урызмаг…»
— «Привет!.. Слушай… Надо срочно увидеться… Надо!.. Это серьёзно!.. Где?.. Это что ещё за ресторан?!.. И когда они успевают?.. А где он находится?.. Хорошо, буду через двадцать минут».
Нажав кнопку отбоя, Урызмаг отложил телефон и, оглядевшись, стал разворачивать машину в противоположную сторону.
«Надо же! Денег в республике нет, а ресторанов — больше, чем посетителей», — подумал Урызмаг и раздражённо нажал на педаль акселератора. Машина резко рванула по нагретому за утро асфальту.
Когда он подъехал к новому ресторану, его скромный «Фольксваген» стал медленно пробираться сквозь ряды выстроившихся на просторной автостоянке огромных шикарных джипов.
«Да-а-а... И это — в полдень! Интересно, что они тогда по вечерам делают?» — Урызмаг брезгливо разглядывал сверкающие импортные машины, чувствуя себя лилипутом среди этих сверкающих великанов.
«Ну, что не заходишь?.. Пошли пообедаем...» — в приглушённом освещении ресторанного вестибюля сузившиеся от выпитого спиртного глаза директора частной строительной фирмы «Квант» маслянисто поблескивали.
«Нет-нет, Солтан!.. Извини... не могу», — категорически отказался Урызмаг, сопроводив свои слова решительным жестом руки. — «Меня на стройке ждут...»
«Что там опять случилось?» — довольная улыбка стала медленно сползать с лица насторожившегося Солтана.
«Тьфу, тьфу, тьфу...» — прораб демонстративно сплюнул в сторону. — «Слава богу, пока без несчастных случаев. Но рабочие грозят прекратить строительство».
«С чего это вдруг?..» — добродушное выражение лица работодателя начала сменять недовольная гримаса.
Урызмаг пожал плечами:
«Третий месяц без зарплаты!..»
«Ну, должны же они понимать, в конце концов, — у фирмы временные затруднения!.. Что, потерпеть не могут?.. Я же потом всё возмещу», — искренне возмутившись, Солтан недовольно взмахнул руками.
«Им есть нечего», — Урызмаг почувствовал, как в нём закипает безудержный гнев к этому сытому и самодовольному негодяю. Его выражение лица едва не выдало того холодного презрения, которое он в эту минуту испытывал.
«Кто там воду мутит? А… опять этот дед, наверное?..» — директор приблизил к прорабу своё сытое, потное лицо.
Тот медленно, с усилием прикрыл веки, чтобы не выказать обуревающих его чувств.
«Спокойно, брат, спокойно… Скандала тебе тут только не хватает», — через мгновение, совладав с собой, он снова взглянул на оппонента и невозмутимо добавил:
«Если завтра денег не будет, работа остановится… Это их ультиматум. Да и я тогда со стройки уйду».
Оторопевший Солтан сначала безмолвно вперился вытаращенными глазами в Урызмага, а затем взорвался.
«Да ты что, с ума сошёл?!.. Ты же меня без ножа режешь! Мы же братья с тобой! Я ведь только тебе доверяю!.. Как же быть!..»
Метаясь из стороны в сторону по широкому вестибюлю, он заламывал короткие толстые пальцы рук и стонал. Внезапно он остановился и, резко повернувшись к Урызмагу, обречённо выдохнул:
«Ладно… К чёрту! Эх-х-х!.. Завтра деньги будут. Клянусь детьми!.. Но чтобы и работа шла как положено… Ты слышишь меня, Урызмаг?..»
«Слышу…» — ответил тот с едва уловимой иронией.
Солтан, уставившись в лицо прораба, не мигая, сверлил его тревожным взглядом, тщетно пытаясь понять: верит или нет?..»
Наконец, не найдя в его глазах ничего, кроме полного спокойствия, расслабился и, уже улыбаясь, обнял одной рукой за плечи.
— «А теперь пойдём, посидим, отдохнём… Я там с такими людьми, обалдеешь! Пойдём!»
— «Рад бы, да не могу…» — Урызмаг внутренне содрогнулся, представив себя за одним столом с Солтаном и его «достойными» друзьями. — «В субботу хочу стариков проведать, надо подготовиться… Извини, пойду. Думаю, завтра увидимся»
Кивнув головой, он попрощался с подвыпившим начальником и, круто развернувшись, вышел из ресторана.
Почему строительная компания называлась «Квант», Урызмаг так и не понял, хотя работал в ней уже третий год и стал за это время одной из ключевых фигур предприятия. По пути назад он долго пытался подобрать подходящее ругательное слово в адрес Солтана, прекрасно понимая, почему постоянно задерживаются зарплаты работягам, но так и не сумел его найти. Материться ему не хотелось, а литературным языком, верно, описать этого скользкого и неприятного типа не получалось. Под разными предлогами заранее выуживая из карманов заказчиков заложенные в строительство суммы, Солтан старательно «прокручивал» их в краткосрочных финансовых аферах. В случае если процесс затягивался, рабочие были вынуждены месяцами ждать заработанные деньги. Причём Солтан, чтобы не обижать руководящий состав, оперировал в своих махинациях только денежными суммами, предназначенными к выплате простым, рядовым рабочим. Придуманная схема казалась ему беспроигрышной: работа идёт, заказчик доволен… Ну а люди потерпят, куда им деваться.
— «Поганец!» — наконец выругался про себя Урызмаг. Ничего другого ему на ум так и не пришло — «Откуда они такие берутся?.. И ведь спит, наверное, крепким сном, без кошмаров»
Он вспомнил, как Солтан, открывая фирму, уговаривал его возглавить строительный отдел.
— «Ну что сидеть в этой конторе на твоей смешной зарплате? Такой специалист, как ты, должен жить достойно!.. Мы с тобой такое можем сотворить для республики, все диву дадутся! Не пора ли нам начать строить по-настоящему? Или наши люди не заслужили хороших условий для жизни, а?..»
Урызмаг и купился. И лишь через некоторое время понял, что «горбатого только могила исправит», но было поздно — он стал единственным гарантом человеческого отношения к рядовым строителям со стороны не обременённого совестью руководства фирмы. Да и зарплата действительно была выше, не в пример прежней. Эх, жизнь...
Проходя по стройке, он попросил встретившуюся ему девушку-штукатура позвать к нему всех рассредоточенных в рабочее время по своим участкам мастеров. Тотраз и ещё один работяга, не заставив себя долго ждать, тут же явились почти вслед за прорабом. Неподвижно замерев на пороге, они молча смотрели на перебирающего бумаги, сидящего за столом начальника и ждали. Урызмаг, не дожидаясь других мастеров, встал и, улыбаясь, подошёл к ним.
— «Деньги будут завтра. Объявите рабочим».
Тотраз, напряжённо глядя на прораба, кивнул головой и недоверчиво спросил:
— «Всё?»
— «Всё!»
Старик облегчённо улыбнулся и одобрительно подмигнул Урызмагу:
— «Молодец!.. Мы в тебя верили».
Когда довольные мастера ушли, Урызмаг снова сел за стол и глубоко задумался. Он настойчиво гнал недавно поселившуюся в его голове мысль, потому что боялся признаться в этом даже себе. Он до безобразия устал! Устал от бесконечной человеческой суеты, которая до отвращения изматывала ему душу и отнимала желание жить. Устал от людской жадности и тщеславия, которые даже добрых людей толкают на совершение мелких, недостойных гадостей. От бесконечной погони окружающих за «престижным» уровнем жизни, в которой проигравшие автоматически низвергались в ранг «отверженных», а благополучно разбогатевшие становились выше морали и закона.
Ему пятьдесят пять, и он застал то время, когда ценность человека определялась не столько его финансовыми возможностями, сколько его внутренним, людским содержанием. Именно поэтому он не мог понять того беспредельного эгоизма, который вдруг стал определяющим принципом жизни. В памяти всплыл день, когда он, окончив институт, упрашивал родителей переехать жить к нему в город.
— «А что мы с твоей матерью будем там делать?..» — прилаживая набойку к каблуку старого сапога, спросил Бека.
— «Жить, отец... И жить достойно!»
— «А мы что, до сих пор жили недостойно?» — искоса глядя на сына, Бека еле заметно улыбнулся.
— «Да нет, отец... Я имею в виду, что вам тяжело здесь одним. Возраст же своё берёт. А там совсем другое дело. Ну, ма...» — Урызмаг умоляюще взглянул на неподвижно стоящую у шкафа грустную мать. Никак не отреагировав на красноречивый взгляд сына, Даткин перевела взгляд на деловито орудующего молотком супруга.
— «А ты оставайся… Будешь за нами ухаживать, кормить, поить», — предложил Бека, с маху вгоняя маленький гвоздь в каблук сапога.