Багиев Заур – Осетины молятся стоя (страница 11)
— «Не „кого“, а „за кого“!..»
— «А за кого ты боишься?»
— «За всех...» — не меняя позы, добавил Урызмаг.
— «Как это?..»
Урызмаг повернул голову с сожалением и с затаённой завистью посмотрел на супругу. Через мгновение, ничего не ответив, он неторопливо отвернулся.
— «Отвечай любимой супруге», — Ацырухс капризно толкнула супруга в накрытый одеялом бок.
Урызмаг оглянулся и нехотя посмотрел на жену. Чуть помолчав, он тихо спросил:
— «Кто мы, нæ фсин?..»
— «Семья!..» — женщина недоумённо подняла красиво очерченные брови.
— «Да нет... Мы... все?..»
— «Люди, наверное... народ!»
— «Люди ли?..» — невесело усмехнулся Урызмаг.
— «Да бог с тобой! Что ты говоришь?.. А что такого произошло?..» — женщина тоже прилегла и почти вплотную придвинулась к расслабленно лежащему мужу.
— «А разве незаметно, что у нас всё разваливается?..»
— «А что мы делаем не так?..»
— «А разве мы что-то делаем так?..» — мужчина молча в упор посмотрел на супругу. В его глазах отчётливо читались глубокие боль и страдание. Ацырухс, ничего не понимая, продолжала глядеть на мужа.
Отведя в сторону насупленный взгляд, Урызмаг подтянул ноги и сел на кровати. Ацырухс присела рядом. Через некоторое время он, не поднимая головы, негромко заговорил.
— «Почему мы так не уважаем себя?.. Почему мы так легко готовы забыть всё своё родное и сумасшедшими дозами, как маньяки, глотаем чуждое, непривычное, к тому же самого низкого и гадкого качества, а?..»
Сделав паузу, он чуть подождал, а затем продолжил.
— «Почему то, что раньше для нас было стыдно и считалось позором, теперь вдруг стало нормой и принимается за добродетель, а?.. Почему мы готовы рисковать головой во имя личной выгоды, но никогда не постараемся для общей пользы?.. Почему мы так равнодушны, когда дело касается нашей души и совести, и так непримиримы, когда боремся за своё личное материальное благополучие, а?.. Ты можешь мне ответить на эти вопросы?..»
Грустно опустив голову, Ацырухс тяжело выдохнула и отвернулась от угрюмо сидящего мужа.
Снова наступила продолжительная пауза.
— «Я не знаю, что тебе сказать!.. Что мы можем, Урызмаг?..» — наконец вполголоса сокрушённо произнесла женщина, подняв взгляд на мужа. — «Мы не можем этому противостоять!»
— «Неправда!» — с жаром отозвался Урызмаг. — «Ещё как можем, мы просто не хотим! Мы даже не желаем понимать, что мы такие ничтожные и слабые именно потому, что наше „я“ слишком уж большое по сравнению с нашей совестью! Это нам и не позволяет быть вместе, и мы остаёмся слабыми!.. За это нас всё время и наказывают свыше, а мы ничего не хотим понимать...»
Он заметался на постели:
— «Прав был отец… прав!.. Без Бога не удержать наше плотское в положенных для жизни рамках, не удержать! Все, кроме нас, это понимают, только мы, словно деревянные, ничего знать не желаем»
— «Т-с-с… тихо, тихо… Дети услышат…» — испуганная Ацырухс порывисто обняла дрожащего супруга и бережно прижала к себе. Он покорно затих. Так неподвижно они и сидели некоторое время в тишине уютной супружеской спальни.
Через некоторое время Урызмаг осторожно высвободился из объятий жены и, с благодарностью глядя ей в глаза, нежно погладил по шелковистым, уже с заметной проседью, волосам. Затем он снова забрался под одеяло и отвернулся к плотно занавешенному окну. Тихо вздохнув, Ацырухс осторожно встала с кровати и, погасив в спальне свет, тихо вернулась к кровати. Ещё раз она украдкой взглянула на уже притихшего супруга и улеглась на своё место.
Урызмаг припарковал машину и не торопясь направился к своему выкрашенному в тёмно-зелёный цвет прорабскому вагончику. Он механически шагал по утоптанной мешанине земли и кирпичных осколков, отстранённо здороваясь со снующими туда-сюда рабочими, весело приветствовавшими своего прораба.
Войдя в вагончик, он неторопливо сел за стол и без энтузиазма стал листать плановый журнал, нехотя размышляя о том, что будет делать, если вдруг рабочим ещё не дали денег.
Негромкий стук в дверь прервал его невесёлые размышления.
— «Можно?..» — на пороге стоял седобородый Тотраз в рабочем комбинезоне, ожидая разрешения войти.
— «Заходи, конечно!» — поднялся навстречу вошедшему старику Урызмаг, по обычаю приветствуя старшего. — «Садись!..» — Он пододвинул к заваленному бумагами столу второй стул.
— «Садись и ты», — разрешил Тотраз после того, как сам чинно расположился на предложенном ему стуле.
С напряжённым от ожидания худшего лицом Урызмаг тоже уселся на своё место, не сводя пытливого взгляда с неподвижной фигуры Тотраза. Несколько мгновений они молча глядели друг на друга, затем старик, кряхтя, заговорил.
— «Я пришёл сказать тебе спасибо! От всех нас. Отдали. Всё до копейки! Я думаю, если бы не ты, мы этих денег ещё долго не увидели бы. Спасибо тебе, Урызмаг! Мне-то, старику, много не надо, но у других — жёны, дети... Да-а-а... Трудно было?..»
— «Нормально», — Урызмаг улыбнулся и расслабленно откинулся на спинку шатающегося стула.
— «Рассказывай... Я ведь этого «хомяка» хорошо знаю!.. Небось верещал до последнего! Да?..» — Мастер, заулыбавшись, слегка хлопнул ладонью себя по колену.
— «Тотраз, можно тебя о чём-то спросить?..» — стал вдруг серьёзным прораб, задумчиво потерев подбородок.
— «Спрашивай, сынок. Чем смогу, помогу...» — Старик взглянул на него смеющимися глазами и приготовился слушать.
Тот, опустив голову, на мгновение задумался, а затем, вновь взглянув на сидящего в ожидании старика, чуть волнуясь, произнёс:
— «Ты прожил долгую жизнь, Тотраз, ты намного старше меня... Скажи, что с нами происходит?..»
— «С кем?.. Со строительством?..» — Мастер еле заметно подался телом к собеседнику.
— «Нет… С нами, всеми!.. Откуда вдруг появились такие непонятные люди, как Солтан?.. Почему мы всё время говорим о нашем законе, наших обычаях, но упорно не желаем соблюдать их и жить по их правилам?.. Почему мы кичимся своим великим происхождением, а в реальности ведём себя по отношению друг к другу так, что даже законченные эгоисты могут позавидовать?.. Почему?..»
Услышав такие необычные вопросы из уст своего прораба, Тотраз от удивления застыл. Через секунду придя в себя, он слегка кашлянул, прочищая вдруг осипшее горло, и снова взглянул на Урызмага.
— «Да-а-а… Вопрос…» — старик нервно побарабанил пальцами по коленям и тяжело выдохнул: — «Тут можно отвечать долго, а можно и коротко… Бога в нас не стало, парень, Бога…»
— «А был?..» — Урызмаг приподнял уголок рта.
— «Был!.. И пока он был — равных нам не было!.. А потом — головка закружилась…» — уверенно закивал старик.
— «А теперь что?.. Выходит, пропадать?..» — огорчённо приподнял плечи прораб.
— «Зачем — пропадать?.. Возвращать!.. Только не нужно путать Бога с волшебной палочкой: помолился — и в «дамки»!.. Тут нужно душу менять, а не изображать порядочность. А это трудно… очень трудно…» — закончил Тотраз сокрушённо.
— «И?..» — вопросительно протянул Урызмаг.
— «Никаких «и»! Меняться — и всё! Иначе не выжить», — категорично взмахнул рукой старик.
— «Как?..» — с сарказмом спросил прораб.
— «Вот чего не знаю, того не знаю... Как старший, я вижу, чего нам не хватает, а вот как это возвращать — решать вам, молодым... Условия-то нынче изменились», — Тотраз хитро прищурил направленный на собеседника взгляд.
— «Ты прям как Бека — всё в Бога упираешь!..» — усмехнулся Урызмаг.
— «В него, родного, в него... Как по-другому нам извести всех этих „Солтанов“? С „собачьей скалы“ сбрасывать, что ли?..» — с такой же усмешкой ответил старик, качая головой.
— «Ладно, Тотраз... Спасибо! Я тебя понял. Будем думать», — Урызмаг примирительно улыбнулся своему старшему товарищу.
— «Не переживай, мы народ мудрый, скоро всё поймём. А когда поймём — всё понесётся с быстротой лавины. Тогда — только держись!» — старик встал и обнадёживающе похлопал по плечу Урызмага. — «Но потрудиться придётся... Ладно, я пошёл, а то, пока не настали эти благословенные времена, за нашими людьми нужен глаз да глаз. Ещё раз спасибо! Да поможет всем нам Бог!» — с нажимом закончил старик и, снова надев на серую кепку оранжевую строительную каску, степенно вышел из прорабского вагончика.
Оставшись в одиночестве, Урызмаг довольно заулыбался. Он очень любил Тотраза. Только тот мог с такой простотой и точностью вести самую сложную беседу, совершенно не претендуя на высокое звание мудреца. Урызмагу это очень нравилось.
Проводив старика, он вернулся за стол, сел и снова откинулся на спинку стула. Ему стало гораздо легче. Впереди забрезжил пусть пока ещё не очень ясный, но всё же просвет.
Бек спокойно жевал постную кашу, когда со двора донёсся чей-то неясный возглас, который сразу же был перебит угрожающим собачьим лаем. Мужчина медленно положил ложку на блюдо и повернул голову в сторону кухни. Оттуда мелкой, шаркающей походкой уже торопилась к выходу Даткин. Через мгновение послышался щелчок врезного замка и негромкий звук открываемой двери. Ещё через мгновение она снова хлопнула, и до слуха старика донеслись негромкие голоса.
«Заходи, прошу тебя, Хамурза!.. Милости просим. Хозяин в гостиной», — приветливый тон супруги заставил Бека покачать головой и усмехнуться. Даткин не любила этого заносчивого Хамурзу, считающего себя самым авторитетным жителем аула, но обычай требовал традиционной вежливости.