Б. Истон – Рок-звезда (страница 48)
– Не-е-е-ет. Я пришел на твой день рождения.
– Ой. Вау. Правда? Как мило! Спасибо!
Но единственное, за что я сейчас была благодарна, так это за полутьму в коридоре, потому что Джейсон не мог разглядеть, как я покраснела.
– Ты что-то давно не появлялась, – сказал он, потирая затылок.
Было как-то странно видеть его трезвым. Я не видела его таким с нашей самой первой встречи. Конечно, в самом начале. Когда мы с Гансом той ночью уходили, Джейсон надрался в жопу и ходил по горячим углям.
Но трезвым он мне нравился больше.
– Ну да,
– Не-а. Мы просто перешли на
– Ага, ладно. Звучит забавно. Эй, я… Я сейчас вернусь. Мне надо в туалет, – зачастила я, повернулась и шмыгнула в ванную.
Заперев за собой дверь, я поставила свой красный пластиковый стаканчик на край раковины. Поглядев на свое отражение в зеркале, я увидела там тощую восемнадцатилетку, на которой было больше черной подводки и блестящих теней, чем на стриптизерше, и попыталась понять, почему мне было так… странно.
Потому что я скрывала от Ганса свою дружбу с Джейсоном?
Оттого, что Джульет сказала, что Дева-Гот с ним кокетничает?
Потому, что мой день рождения почти закончился, но никто не спел мне «Поздравляем тебя», не купил торт с надписью «С днем рождения» и не вручил подарка, обернутого в именинную бумагу?
Я спустила до колен свои леопардовые штаны в облипку и уселась на унитаз в состоянии тихого пьяного самокопания.
Я оторвала три квадратика дешевой туалетной бумаги, и, естественно, как только просунула руку между ног, у меня зазвонил телефон.
Я поспешила подтереться, спустить воду и выловить телефон из своей бездонной сумки, но, когда мне наконец это удалось, было слишком поздно. Я пропустила звонок.
Нажав на кнопку, чтобы включить экран, я увидела на нем три слова, которые пронзили меня ледяной стрелой.
Определитель гласил:
Наступил июнь.
Рыцарь вернулся.
Сглотнув, я заставила себя дышать дальше и глядела на эти слова до тех пор, пока экран не погас.
И тут мой телефон снова вспыхнул.
Голосовое сообщение.
Рыцарь несколько раз звонил мне из Ирака, но я всегда стирала его сообщения, даже не прослушав. Я знала свои пределы. С ним я всегда была слабой. Я знала, что даже звук его голоса мне вреден.
Но, черт возьми, сегодня мой день рождения. И если уж в день рождения нельзя делать вредных вещей, то когда вообще можно?
Дрожащей рукой я поднесла светящийся кусок пластика к голове и задержала дыхание в пылающих легких. Мой палец нащупал кнопку «ответ» и вдавил ее.
– Эй, Панк. Я знаю, что ты не ответишь. Ты никогда не отвечаешь… теперь. Это ничего. Я понимаю. Я просто хотел поздравить тебя с днем рождения. Ты теперь выросла и можешь сама покупать себе чертовы сигареты. Если мы еще встретимся, может, ты и мне купишь. Надеюсь, все хорошо. Я… люблю тебя.
И я тут же раскаялась в своем решении.
Слова Рыцаря были легкими, но его голос звучал мрачнее, чем прежде. Дрожь, когда он говорил «это ничего», и пауза перед словами «люблю тебя» вызвали у меня острое желание помчаться к нему. Утешить его. Спросить, что с ним происходило в Ираке. Помочь ему справиться со всем этим, и неважно, каким ужасным это было.
Но Рыцарю уже нельзя было помочь. Я поняла это, когда увидела, как он голыми руками вырвал из земли этот несчастный куст. Я увидела это в его глазах зомби, когда он растягивал мой рот в фальшивой улыбке. Я почувствовала это, когда он ворвался в мое тело без моего согласия. Может быть, я и всегда все это знала, только не хотела с этим смириться.
Я все еще не хотела.
– Эй! Вы все! Кончайте трахаться, идите сюда! Мы сделаем объявление! – раздался из-за двери голос Трипа, и я услыхала, как он лупит кулаком по двери Мэдди в конце коридора. – Давайте, подымайтесь, сукины дети! Важное объявление через пять минут!
Кинув телефон в сумку, я вытерла потекшую тушь, вымыла руки, заострила пальцами кончики светлых прядок своей короткой стрижки, расправила плечи и распахнула дверь. Едва я вышла в коридор, из комнаты Мэдди появился Стивен, напоминающий вампирический вариант вороньего пугала из
За ним шла такая же всклокоченная девица с лохматыми красными волосами и размазанной черной помадой. Судя по тому, что на лице у Стивена помады не было, я решила, что она была размазана по его члену.
Неудивительно, что Виктория была не в себе.
Мы все набились в гостиную, где Трип, Бейкер, Луис и Ганс стояли рядом с музыкальным центром. Трип открыл стеклянную дверцу шкафа и приглушил музыку, готовясь сделать свое «важное объявление».
Я понятия не имела, что это может быть, и слегка нервничала. А уж увидев сосредоточенное лицо Ганса, почувствовала себя еще хуже.
Взглянув на часы на усилителе, которые показывали 23:58, Трип прокричал:
– Леди и джентльсуки! Я знаю, что пьянка не пьянка, если на ней не выступает ваша самая любимая группа, «Фантомная Конечность»! – Трип развел руки в стороны, указывая на своих друзей. Толпа восторженно завопила. – Но у нас тут не просто пьянка. Это Пьянка, Пьянка, Пьянка, Пьянка! А Пьянка, Пьянка, Пьянка, Пьянка заслуживает другого, особенного представления!
Протянув руку в шкаф, Трип вывернул регулятор громкости стереопроигрывателя Стивена на полную мощность. Динамики протестующе крякнули, и комнату заполнил вибрирующий голос радиодиджея:
– Э-э-э-э-эй, привет все-е-ем! Это Рик Диксон, вы слушаете WATL, Рок-Радио Атланты. Сейчас полночь, а это значит – суббота уже началась! А что мы делаем по субботам? Слушаем ро-о-ок!
Я переводила широко раскрытые глаза со стерео на лицо Ганса. Он раскачивался на каблуках, засунув руки в карманы, и хитро улыбался мне одной стороной рта. Бейкер, покраснев, смотрел себе на ноги. Луис просто стоял со скучающим лицом. А Трип, делая вид, что подносит ко рту невидимый микрофон, открывал и закрывал рот с каждым словом этого чересчур бодрого диджея.
– Сегодня вечером вы услышите новые синглы «Creed», «Papa Roach», «Incubus», «Limp Bizkit» и, конечно же, «Metallica»! Но для начала мы хотим отметить одну местную группу, которая в этом году прогремела на весь Юго-Восток своими мощными, зажигательными шоу. И если у вас, друзья, будет шанс как-нибудь попасть на концерт «Фантомной Конечности», считайте, вам повезло. А девушки, которые придут на концерт в ее фирменных майках, смогут даже выйти на сцену и принять участие в конкурсе поцелуев!
При этих словах мое трепещущее сердце камнем рухнуло куда-то в пятки. Я представила себе очередь из девиц в майках «Фантомной Конечности», стоящую возле «Маскарада» за билетами, а диджей в это время громко чмокал, имитируя звуки поцелуев, чтобы завести аудиторию.
– А это их дебютный сингл «Падающая звезда». Наслаждайтесь!
Затаив дыхание, я уставилась на Ганса, а из динамиков полилась мелодия, которой я раньше не слышала. Она не была тяжелой. Это была не одна из их обычных песен. Это была… баллада.
Когда Трип начал, по обыкновению, громко петь слова, которые были написаны у Ганса на локте, мои глаза наполнились слезами. Когда он зарычал о том, как посадил небесное создание на поводок, я распустила слюни. А когда он вывел искренне-бархатным голосом, как упавшая звезда оказалась на самом деле взорвавшейся суперновой галактикой, я точно знала, о чем он говорит, потому что мое сердце, казалось, тоже было готово взорваться и уничтожить нас всех.
Стоило песне закончиться, как все два десятка гостей завизжали, запрыгали и кинулись к ребятам, но я успела раньше всех.
Кинувшись в раскрытые руки Ганса, я обхватила его ногами за талию и повисла на нем. Я целовала его щеки. Нос. Лоб, веки и подбородок. В конце концов я поцеловала его в губы, но не раньше, чем выдохнула «Господи, боже мой», и «Я так тобой горжусь!», и «Это потрясающе!» как минимум сто раз подряд.
Ганс улыбнулся, и наши губы наконец слились воедино.
– С днем рождения! – пропел он так, что расслышать его могла только я.
– И тебя с днем рождения, – заверещала я. – Твою песню передали по радио!