Б. Истон – Гонщик (страница 56)

Отступив, Дейв дал мне войти.

– Я по тебе скучал, детка. Ты клевая, не то что эта сука. Когда Харли посадили, я думал, она свалит, но она так сюда и таскается. Вчера она даже пыталась трахнуть меня, чтоб я позволил ей остаться. Не то чтоб я когда отказывался на халяву, но халява не заплатит мою квартплату.

– А как давно она тут жила? – спросила я, осматриваясь в поисках пропущенных вещдоков.

«Как я могла быть такой слепой?»

– Без понятия. Она, типа, сперва приходила и уходила, но, когда ты перестала появляться, она обосновалась тут на полную. Я так понял, ты узнала про нее и порвала с Харли. Но, когда я увидел тебя с ним в «Пустых карманах», я понял, что сукин сын обманывает тебя.

Дейв вынул из холодильника пару банок пива, вскрыл обе и протянул одну мне. Я знала, что обезболивающие нельзя смешивать со спиртным, но, блин, мне надо было выпить. Сильно.

– Спасибо, – сказала я, беря банку и бесцельно бродя с ней по гостиной.

Я подумала, когда же видела Энджел в последний раз – на треке. Мне еще тогда показалось очень странным, что она там. И Харли орал на нее тоже как-то странно. И странно было, что все эти гангстеры, приятели ее брата, просто стояли там, как будто были за Харли.

Теперь это все имело смысл. Она просто была его телкой на стороне, и все, кроме меня, об этом знали.

– Прости, Би, – сказал Дейв, проходя за мной в гостиную. – Я его люблю, но Харли – тот еще сукин сын. И всегда им был.

Повернувшись, я сделала к Дейву три больших шага и обхватила его за талию обеими руками. Сперва он поднял руки, боясь дотронуться до меня, но потом осторожно обнял и держал, пока я стискивала зубы, чтобы не заплакать.

– Спасибо, что сказал, – пробубнила я в его майку. – Я чувствую себя такой дурой.

– Я знаю, от чего тебе станет лучше, – сказал Дейв, слегка поглаживая меня по спине.

– Ну, уж не от этого, – хихикнула я.

– Черт, – хохотнул Дейв. – Ну ладно, а как насчет тогда вышвырнуть дерьмо этой суки на лужайку?

– Договорились, – сказала я, устремляясь в ванную. Может, я и не могла в своем состоянии таскать тяжести, но уж ту лиловую щетку я могла вышвырнуть только так.

Когда все тряпки и прочее барахло Энджел было вывалено во двор, мы с Дейвом сели в шезлонги под дубом, восхищаясь своей работой. Детский бассейн зарос тиной, надувная пальма давно лопнула, но все равно – сидеть тут с моим давним приятелем Дейвом, попивая пиво, было здорово. Ну, и болеутоляющие тоже были хороши.

– А что там случилось? – спросила я. – Ну, в бильярдной?

– Да чертов Смоки вышел на условное, вот что случилось. – Дейв сплюнул на землю. – Смоки держал подпольную торговлю оружием, пока не присел в том году по какому-то дурацкому обвинению. Ну, и пока его тут не было, некоторые предприниматели – типа меня – увидели возможность заработать несколько баксов. Знаешь, типа, спрос и предложение?

Я не знала. Я даже не стала делать вид, что знаю.

– Ну, и как он вышел, так и начал сообщать об этом всем вокруг, кто пасся на его лужайке. Та стрельба – это способ Смоки сообщить нам, что он снова в деле. – Закатив глаза, Дейв отхлебнул пива.

– И тебя это не волнует?

Он пожал плечами.

– Ну, думаю, я так и так собирался завязать. – В его голосе мелькнула печальная нотка.

– А за Харли ты переживаешь? – спросила я, рассматривая его профиль.

– За Харли? – отрезал Дейв, взглянув на меня. – Да ни хрена. Этому козлу нравится в тюряге. На воле надо работать, а там, внутри, только и нужно, что уметь подсуетиться. А никто не умеет суетиться лучше Харли.

– Господи. – Я подавилась пивом. – Сколько же раз он был в тюрьме?

Дейв фыркнул.

– Да, может, побольше, чем у тебя пальцев на руках и ногах. Собственно, на этот раз он задержался тут дольше всего. Он же все время сидел за кражу машин.

«Господи, какая же я идиотка! Вот же!»

– Это он так заполучил свой «босс»?

Я знала, что мне лучше заткнуться. Я и так задала уже слишком много вопросов о том, во что мне совсем не надо было влезать, но этот вопрос мучил меня с того самого дня, как я впервые увидела Харли Джеймса – двадцатиоднолетнего механика на машине за сто тысяч долларов. Я могла бы еще тогда просто взять и спросить его, откуда он ее взял, но я побоялась. Побоялась, что он мне соврет.

Или что скажет правду.

– Вообще-то, – лицо Дейва сморщилось, – Харли собрал эту чертову штуку с нуля. Наш старик особо не участвовал в нашей жизни, но, как он умер, мы с Харли получили в наследство по старой ржавой кастрюле из его гаража. У нас даже прав еще тогда не было, и мама позволила нам поставить их в сарае позади дома. Мне достался грузовик. А Харли – «босс».

Я даже не знала, что сказать. Я просто сидела с раскрытым ртом. Почему я об этом не знала? Как я могла почти год быть с человеком в отношениях и даже не знать, что у него умер отец? Не то чтобы он не рассказал бы мне об этом.

Я не знала, потому что никогда даже не пыталась спросить.

Дейв отхлебнул еще пива и уставился куда-то на деревья.

– Харли просто подвинулся на ремонте этих проклятых машин. Начал прогуливать школу, чтобы воровать детали на автокладбище и разбираться, как они работают. Когда ему исполнилось шестнадцать, обе наши машины уже ездили. Ну, конечно, он уже раза три к тому времени успел отсидеть по малолетке. Даже когда мама вышвырнула его из дома, она позволила ему держать «босс» в сарае, потому что знала, сколько он для него значит.

М-да, я чувствовала себя просто последней скотиной.

– Черт, Дейв. Прости… Я даже не представляла…

– Да нормально, – перебил меня Дейв. – Как я уже сказал, мы не были особо близки.

Почему-то мне показалось, что это неправда.

Не зная, что еще сказать, мы с Дейвом несколько минут просидели в неловком молчании, допивая пиво и любуясь на море раскиданного перед нами лилового барахла. Может быть, дело было в смеси «викодина» с дешевым пивом, но я чувствовала себя… оцепенелой. Умом я понимала, что должна была испытывать злость из-за того, что мне изменяли, грусть из-за того, что у Дейва умер отец, смешанные чувства из-за Харли в тюрьме, беспокойство из-за странного поведения Рыцаря и ужас из-за выпускных экзаменов и речи на выпускном, которую мне еще надо было приготовить, но я… ничего этого не чувствовала. Я вообще ничего не чувствовала.

Пока к дому не подъехал потрепанный, грязно-белый «бьюик регал» с низкой посадкой. Тут я почувствовала все вместе, приправленное страхом и освещенное спичкой под названием ревность.

Хлопнув в ладоши, Дейв встал поприветствовать нашу нежеланную гостью.

– Ха! А вот и сука пожаловала!

Волна адреналина пробежала по мне до самых кончиков пальцев, готовя их к сражению или к побегу, но с тремя сломанными ребрами я не могла ни того ни другого. Я хотела встать возле Дейва, чтобы выступить единым фронтом, но решила остаться в своем шезлонге. Отчасти потому, что знала – вставать будет чертовски больно, отчасти потому, что, если я не встану, она не сможет меня уронить, а отчасти потому, что сидеть – круче. Конечно, довольно сложно казаться крутой, когда ты не мылась уже неделю, на тебе ни капли косметики, волосы как у куклы-тролля, вес сорок четыре кило и на тебе футболка с сердечком, которую мама принесла в больницу, чтобы переодеться.

Энджел запарковалась, и я приготовилась к схватке. Я не могла поверить, что снова оказалась в той же ситуации, что и год назад – я готовлюсь к атаке той суки, что пытается отбить у меня парня. И это та же самая сука!

– Что это за херня? – заорала Энджел, подойдя к тому, что, как я думала, было старым свитером ее брата.

На ней были обвислые штаны, которые были похожи на старые штаны Харли, и белая короткая майка, которая едва прикрывала ее массивные сиськи. Длинные кудлатые черные волосы торчали из-под надетой задом наперед бейсболки и падали чуть ли не до пояса. Я почувствовала, как у меня запылали щеки и участился пульс, я вспомнила, как клок этих волос торчал из моего кулака, когда я предъявила его Харли. Если бы я знала, что это волосы чертовой Энджел Альварез, я бы, возможно, еще тогда обмотала бы их вокруг его шеи и придушила бы его.

«Долбаный козел».

– Извини, сладкая, – сказал Дейв, пожимая плечами. – Похоже, тебя отсюда выселили.

Мне не было видно его лица, но голос у него был самодовольный.

Глаза Энджел, увидевшей, что все ее барахло раскидано по заросшей лужайке, нехорошо вспыхнули. И обратились на меня.

– Ты! – заорала она, указывая на меня пальцем с длинным наманикюренным ногтем. – Это все ты виновата, сука! – Голос Энджел к концу фразы сорвался на визг, показывающий, что она была на грани срыва.

Дейв сделал шаг в мою сторону и сказал:

– Так, детка, у тебя есть пять минут, чтобы собрать барахло и свалить отсюда, пока я не сжег его на хрен.

Энджел даже не услышала его. Ее темно-карие глаза не отрывались от меня.

– Почему ты все время встаешь у меня на дороге? – визжала она. – Это, блин, ни хрена не честно! Тебе же они не нужны! Тебе ничего не нужно!

– Да что я, блин, тебе сделала! – крикнула я в ответ.

«Черт. Я разбудила медведя».

Энджел закашлялась и закатила глаза.

– Да твоя жизнь просто прекрасна! Тебе не нужно, чтобы тебя защищали. Никто не подкладывает тебя бандитам и наркодилерам. И никто не лупит тебя в морду, когда ты отказываешься. А мне нужен кто-то, кто не боится заступиться за меня, и всякий раз, как я найду такого, твоя жопа уже там!