Б. Истон – Гонщик (страница 55)
Ущипнув себя за переносицу, офицер Хувер сделала глубокий вдох и доверительно сообщила мне:
– Мисс Бредли, Харли Джеймса нужно убрать с улиц нашего города. Он представляет опасность для себя и для окружающих. Мы также говорили со свидетелем, который утверждает, что он вынудил вас сесть в его машину под дулом пистолета. Если добавить обвинение в похищении, то, полагаю, этого будет достаточно для того, чтобы посадить мистера Джеймса на очень, очень долгий срок. Возможно, даже пожизненно.
«
«
«
– Мисс Бредли?
– Да?
– Мистер Джеймс заставлял вас последовать за ним против вашего желания?
– Я…
«
– Я…
«
– Я…
«
– Я… хотела бы посоветоваться с адвокатом.
Офицер Хувер поморщилась и открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут другой полицейский постучал в открытую дверь и заглянул в мою палату.
– Его выписали. Мы уходим, – сказал он.
И там, за дверью, возле мужчины-полицейского, стоял сам Харли Джеймс с детским лицом. Тот, которого я помнила. Тот, со щенячьими глазами и пухлой нижней губой. В ней не было колечка – возможно, оно было в каком-то пакетике, – а выражение его лица было жалким. Мое сердце замерло на секунду, а затем снова яростно забилось, когда я вспомнила, что он наделал. Если бы у меня был сердечный монитор, чертова штука могла бы взорваться на месте.
Левая рука Харли была в гипсе от плеча до запястья, а запястья были скованы наручниками.
Мы обменялись быстрыми печальными взглядами, и за этот момент, думаю, успели сказать друг другу все, что нужно было сказать. Глаза Харли шептали мне извинения, признавали свою вину и умоляли о милосердии.
Мои отвечали: «
Офицер Хувер поднялась. Вынув из кармана карточку со своими контактами, она протянула ее мне со словами:
– Мисс Бредли, будем на связи. – После чего повернулась и вышла.
После ухода этого трио прошло столько времени, что я успела перевести дух и прокрутить в голове большую часть нашей скомканной беседы, как вдруг я услышала крик мужчины-полицейского: «Эй! Держи его!»
Через секунду Харли был возле моей кровати. В последний раз, когда я видела его так близко, он прижимал пистолет к моему виску, так что я не могла даже вообразить, что он может сделать теперь, когда ему нечего терять. Я попыталась ахнуть, закричать или приподняться, но мои легкие и ребра так болели, что я смогла только сморщиться и запыхтеть, как рыбка гуппи, вытащенная из воды. Сунув свои скованные руки в карман, Харли вытащил оттуда крошечное колечко с бриллиантами. Полицейский добежал до него.
– Я хочу отдать тебе это, – сказал Харли. Его глаза над пухлой губой сияли искренностью. – Честное слово, я не шутил, когда просил тебя выйти за меня замуж. Я правда люблю тебя, леди.
Щелчком большого пальца Харли кинул колечко мне на постель.
Потом он повернулся и поднял руки, насколько позволял гипс. Офицер Хувер схватила его за локоть.
Я подняла изящную вещицу и внимательно рассматривала ее, пока его уводили. Оно правда было очень хорошеньким.
Жду не дождусь, чтобы снести его в ломбард.
Глава 43
Следующие несколько дней я провела в больнице. Я спала, ковырялась в унылой пище из местной столовой, которую мне приносили, и ждала, когда появится Рыцарь. Он приходил каждый день и выводил меня на ежедневную прогулку по больничному коридору, но казался каким-то другим. Отстраненным. Я не могла понять почему. Казалось бы, он должен быть на седьмом небе от счастья. Харли в тюрьме и, возможно, останется там навсегда. Я, условно говоря, в порядке. Сам Рыцарь наконец выплеснул из себя всю эту дрянь насчет своей матери. И мы снова были вместе.
Или нет?
Я уговаривала себя, что он, наверное, переживает из-за аварии. Я знала, как Рыцарь может заниматься самоуничижением. Он наверняка придумал способ обвинить себя в том, что произошло. А может, ему просто было неловко общаться с моими родителями. Кто-то из них постоянно был в больнице, и он знал, что они его практически ненавидят. Харли они ненавидели еще больше, но я не думаю, что Рыцарю от этого было легче.
Впрочем, как бы то ни было, когда он входил, во мне порхали бабочки. Мне было плевать, что я без косметики и что уже почти неделю не мылась. То, как Рыцарь смотрел на меня, как помогал мне подняться с кровати, чтобы я не наступила ни на одну из торчащих из меня трубок, как он держал меня за руку на прогулке, как каждый раз шептал мне на ухо перед уходом: «Я тебя люблю» – от всего этого я чувствовала себя прекрасной.
На шестой день я сделала это. Я дунула в проклятую трубку достаточно сильно, и гадский поплавок поднялся до самого верха. Медсестры заставляли меня делать этот тест на объем легких каждый день. Они говорили, когда я смогу поднять поплавок до определенного уровня, я буду готова уехать домой. Я была во всех смыслах более чем готова. Готова спать в собственной постели. Готова принять душ. И готова испытать свои свежезажившие легкие такой необходимой сигаретой.
Я радостно натянула принесенную мамой одежду, морщась при каждом движении, и вместе с мамой вышла на парковку. Мой обожаемый «мустанг» уже ждал меня там, прямо в первом ряду.
– Рыцарь и его приятель с работы пригнали твою машину, чтобы тебе не пришлось ехать за ней, – резко сказала мама.
Значит, всем было ясно, что я наврала про то, где провела ночь перед аварией, раз мою машину возвращал Рыцарь.
– Вообще-то ты должна быть наказана, но думаю, что сломанных ребер тебе было достаточно.
Я кивнула, чувствуя, как мои щеки пылают от стыда, и крепко, благодарно обняла маму, несмотря на боль.
– Я только заскочу по дороге на работу, заберу свой чек, ладно?
– Ладно, – сказала мама и напомнила, что мне нельзя перенапрягаться. Она ждет меня домой к ужину.
Подойдя к своему любимому «мустангу», я провела минут пять, соображая, как же забраться внутрь без того, чтобы не чувствовать, что меня ткнули в бок кочергой. Пока я мучилась, моя сумка заверещала.
«
Плюхнувшись на водительское место, я выудила телефон из сумки. На нем светился домашний номер Харли.
«
– Алло? – ответила я.
– Ку-ку, Биби?
– Дейв?
– Первый и единственный. Эй, что ты сейчас поделываешь?
– Э-э… Ничего особенного. А что?
– Я тут подумал, может, ты хочешь приехать и помочь мне вышвырнуть дерьмо Энджел из дома на лужайку? Я выгоняю эту психопатку.
Я знала, что я на сильных болеутоляющих и у меня были непростые дни, но слова Дейва не имели никакого смысла.
– Погоди. Что? Скажи еще раз. Ты кого-то вышвыриваешь и хочешь, чтоб я тебе помогла? Дейв, мы с твоим братом попали в аварию. Ты же знаешь, да? Я буквально еще из больницы не успела выйти.
– Ага, я в курсе. Потому я и подумал, может, ты захочешь помочь мне вышвырнуть сучку, которая с ним жила.
Я минут пять пялилась в лобовое стекло, ожидая каких-нибудь мыслей или чувств. Но ничего не было. Я не могла воспринять услышанное. Ни процента. Я только хлопала глазами, восхищаясь переливами звуков у меня в ушах.
– Биби?
– А, да, прости. Как ты сказал ее звали?
– Энджел, но эта сука, как по мне, больше похожа на болотного черта.
– Я буду через двадцать минут.
У Дейва, открывшего мне, было, на удивление, хорошее настроение для человека, брат которого оказался в тюрьме и, может, даже пожизненно. На нем была белая майка-алкоголичка, узкие джинсы и темно-синяя бейсболка, козырек которой низко спускался на глаза.
– Рад тебя видеть, детка. Заходи. – Дейв потянулся обнять меня, но остановился, когда я, защищаясь, подняла руки. – Ой, точно. Я и забыл. Ты как, ничего?
Я кивнула и попыталась улыбнуться ему в ответ, даже несмотря на кислотный океан ужаса, который поднимался у меня внутри.
– Спасибо, что позвонил.