Б. Истон – Гонщик (страница 28)
– Ну, а кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – спросил Бубба, сплевывая черную слюну в банку от пива.
– Ну, я учусь на психолога, – ответила я, стараясь уловить и сфокусироваться на одном из трех Бубб. – Но я, типа, хочу еще и танцевать в стрип-шоу.
– Че, серьезно? Типа, как в Лас-Вегасе? Со всеми этими… – Бубба покрутил руками у головы. – Перьями и всем таким?
– Ага!
– А ты умеешь? – перебил нас Дейв, указывая на меня красным пластиковым стаканчиком. Один край его был смят, как будто его жевали, а зрачки у Дейва были такими огромными, что казалось, он надел черные контактные линзы.
– Да, блин, – ответила я, покачиваясь и загибая пальцы. – Я умею канкан. Я умею… качать бедрами. Я умею… эту штуку с кисточками на груди. У меня нет сисек, и я не могу вращать кисточки в разные стороны, но, когда я сделаю себе чертовы импланты, все будет. Вот увидишь.
Рука Харли скользнула мне под майку, а его горячее, пахнущее пивом и сигаретами дыхание просвистело мне на ухо:
– Я не хочу ждать. – Его голос был низким и каким-то слоеным, как будто кто-то записал эту фразу в его исполнении три раза подряд, а потом озвучил все три записи одновременно.
Я закрыла глаза, а моя кожа загорелась желанием. Это простое касание как будто проникло через все слои кожи и мышц до самых костей. Я полностью погрузилась в его ауру – обычно такую прохладную, а сейчас пылающую огнем. Если он хочет шоу, я устрою ему чертово шоу. Господи, да если он попросит, я ему даже тетку напополам распилю.
Заглянув в расширенные зрачки Харли, я почувствовала, что каким-то образом втягиваюсь в него. Как будто наши руки, обхватившие друг друга, прорастают друг в друга насквозь, до тех пор, пока никакого
– Ты именинник, – пропела я хрипловатым многообещающим тоном.
– Так. Стоп. Что, Биби будет делать стрип? – заорал Дейв, привлекая внимание всех вокруг. – А у меня и черная лампа есть! – Дейв устремился к двери, хватая и таща за собой нас с Девой-Готом.
– Что за черт, старик? – спросил Харли, впрочем, скорее удивленно, а не сердито.
– Блин, Биби надо порепетировать!
Едва Дейв успел закрыть за нами дверь, в нее со звоном ударился стакан. Мы захихикали и, спотыкаясь, пошли за Дейвом по коридору в его спальню. Я раньше в ней не была, но, как только он включил свет, все стало ясно. Тут были и черная лампа, и стробоскоп, и диско-шар, и плеер, который, взревев дикой музыкой, тут же превратил логово холостяка в крошечный стрип-бар. Единственное, чего не хватало, – это шеста и пульта диджея.
– Что за девиц ты сюда водишь, Дейв? – спросила я, тыкая его в ребра.
Дейв переглянулся с Девой-Готом, и мне вдруг захотелось проглотить свой вопрос.
– Последнее время так вообще никаких, – ответил он, глядя на нее. А потом, посмотрев на меня, добавил: – Просто принимаю кучу наркоты.
Мы смеялись, пока Дейв не запер дверь и не начал рыться в шкафу.
– Дейв? – спросила я, ловя летящий через всю комнату костюм кенгуру взрослого размера. – Ты че делаешь?
– Ищу тебе костюм, балда. На вот, держи, – ответил Дейв, швыряя мне боа из перьев.
В черном свете это выглядело так, как будто в меня летит лилово-флуоресцентная гусеница, поедающая людей, поэтому я заорала и, словно ниндзя, сбила ее на пол приемом карате.
Наступив на нее, чтобы уж точно убить, Дева-Гот зацепила пальцем бретельку моей майки и заглянула под нее.
– На ней белый лифчик!
«
– А трусы? – спросил Дейв, продолжая рыться в ящиках.
Дева-Гот оттянула пояс моих обрезанных шорт.
– Не знаю, но на них белые сердечки.
– Нормально, – отозвался Дейв, расшвыривая через плечо презервативы, свернутые носки и рулоны бумаги. Затем, захлопнув шкаф, он повернулся к нам, торжествующе улыбаясь. Его зубы, светящиеся в темноте, блеснули, исчезли, появились снова – двадцать четыре раза в секунду, благодаря стробоскопу. Он торжествующе поднял над головой желтый хайлайтер, как будто это был чертов Экскалибур. – Дамы, вся эта херня переходит на следующий уровень!
Десять минут спустя я сидела, спрятавшись в шкафу, на мне были только трусики и лифчик, белое боа из перьев и куча светящейся краски. Ни Дейв, ни Дева-Гот не обладали художественными талантами, так что мне пришлось самой писать задом наперед
Дейв, перекрикивая музыку, заорал со своим южным выговором:
– Да-а-а-а-амы и коз-з-з-злы! Вы ждали этого всю свою жизнь! И вот, на радость имениннику, перед вами единственная и неповторимая Бэ-э-э-э-эмби Топотушка!
«
Под ритмичные звуки следующей песни я вылетела из шкафа, обнаружив, что Харли сидит в изножье кровати Дейва, лыбясь, как идиот, а Дейв с Девой-Готом сидят на той же кровати, прислонившись к стене, в полной отключке. Честно говоря, я была рада, что две трети моей аудитории не обращают на меня внимания. Это помогло мне расслабиться и сосредоточиться на той ее части, которая имела значение. На моем парне. Моем герое. Моем чертовом спасителе, Харли Джеймсе.
С тем же успехом мы могли бы быть единственными людьми где-нибудь на Нептуне. Все было незнакомым, кроме тяги, которую я испытывала к этому человеку со светящимися глазами и зубами. Свет делал все совершенно потусторонним. От быстрого мигания казалось, что время движется в замедленном темпе. Басы били так, что, казалось, под нами сейчас провалится пол. Так чего бы не потанцевать?
Поймав взгляд Харли, я начала крутить бедрами и водить руками по тем частям тела, где должны были быть выпуклости. Расстегнув свой трехкилограммовый лифчик, я дала ему соскользнуть по моим рукам, а затем игриво кинула его Харли в лицо. К счастью, прицелилась я хреново – иначе он мог бы заиметь фингал под глазом.
Приближаясь к нему и извиваясь в такт музыке, я закинула ему на шею свое боа. Потом, быстро поцеловав, я повернулась спиной и потерлась о него задом, как видела в фильме «
Харли поймал руками мои бедра, а его пальцы подцепили края трусиков. Я отшвырнула его руки и отступила на шаг, глядя на него через плечо. А потом, нагнувшись до полу, дала последнему предмету своей одежды соскользнуть с меня.
Совершенно голая, я исполнила небольшой тверк, вращая задом, как учил меня Крэйг во время наших танцев закрытия магазина. Снова повернувшись, я поставила ногу на кровать рядом с Харли и отчаянно завертела бедрами. Были только я, ритм и мужчина рядом со мной, то появляющийся, то пропадающий в мерцании стробоскопа. Мужчина, чьи руки привлекли меня ближе. Мужчина, на коленях которого я оказалась. Мужчина, расстегивающий свой ремень.
Ощутив рядом со своим телом другое тело, я вытаращила глаза. Мы не были вдвоем на Нептуне. Мы были в спальне Дейва. Я была голой, у Харли был член наружу, и у нас были зрители.
За плечом Харли я разглядела Дейва и Деву-Гота, которые пялились на нас из-под нависших век с открытыми, жадными ртами. Замерев, я стиснула плечи Харли, внезапно ощущая себя слишком голой. Одно дело, если меня видит Дейв, но еще и Дева-Гот?
Трое – это компания. Четверо – толпа.
Харли, должно быть, почувствовал мою неловкость, потому что он встал – вместе со мной, висевшей на нем, как мартышка на пальме, – и прорычал: «Концерт окончен».
Пронеся меня по всему коридору до своей комнаты, Харли пинком распахнул дверь и положил меня на свой матрас, где мы с ним и оставались следующие несколько часов, пока Харли демонстрировал мне,
Выйдя, наконец, из этой комнаты – на подкашивающихся ногах, закутанная в одну из рабочих маек Харли с его именем, вышитым спереди, – я пробралась к комнате Дейва за своей одеждой. Прижав ухо к двери, я прислушалась, чтобы понять, как там, и услышала ни с чем не спутываемый звук хлопков кожи по коже и стонов, слышных даже на фоне музыки, которая так и продолжала играть.
Рассмеявшись про себя, я пошла в ванную, наплевав, кто может увидеть меня без трусов в майке Харли. Пописав и умывшись, я осознала, что законы физики вернулись к действию. Свет стал нормальным светом. Ничего больше не мигало. Пол не качался. Мой мозг не трясло оглушающими басами и крышесносными оргазмами. Были только я, унитаз, обычная старая ванная и осознание того, что сейчас, должно быть,
Поздно, типа, реально
Спустив воду, я вылетела из туалета, не обращая внимания на всех пьяных реднеков и рокеров между мной и моей сумкой.
Выхватив телефон, я нажала на все кнопки сразу. Но ничего не случилось. Ни света. Ни звука. Он был мертв.
Закинув сумку на плечо, я рванула в кухню и уставилась на часы, которые сама лично выставила на правильное время еще после первого провала с отбоем в доме братьев Джеймс. Но красные цифры не имели никакого смысла.
На них было 00:02.
Я влетела в комнату Дейва, даже не постучав. Я схватила в охапку всю свою одежду, стараясь не видеть, не слышать, не дышать и не трогать ничего в направлении кровати. Я снова ворвалась в комнату Харли, который лежал, развалившись на кровати во всей своей красе, дымя сигаретой и выпуская в воздух колечки дыма. Я ввинтилась в шорты и майку. Сунула ноги в ботинки. У меня не было времени любоваться им. Мне даже было некогда объяснять, куда я бегу, – да и не нужно. Харли и так знал. Он сидел и наблюдал, как я готовлюсь ко встрече со своим возмездием, печальными опущенными глазами под поднятыми бровями – и не потому, что у меня были проблемы, а потому что он не хотел, чтобы я уходила.