Б. Истон – Гонщик (страница 30)

– Нет. Что? Нет же. Я не участвую в гонках. Вот. – Я вынула из кармана ключи и протянула ему, стараясь держать их как можно дальше от себя. – Бери и иди сам.

Харли покачал головой.

– Не-а. Не сегодня, дражайшая леди. У нас тут новичок, которому нужно устроить теплый прием.

Я покосилась на Харли.

– То есть ты хочешь, чтобы я проиграла?

– Я хочу, чтобы ты сделала так, чтобы он ушел с улыбкой на лице. – Встав у меня между ног, Харли положил руки мне на бедра и прижался лбом к моему лбу. – И я знаю, что ты это можешь.

Закатив глаза, я взглянула на Трейси, от которой не было никакой помощи. Она только пожала плечами и состроила рожицу, говорящую «ничем не могу помочь».

Харли воспользовался моим поворотом головы, несколько раз поцеловав меня от уха до шеи.

Застонав, я сдалась.

– Ладно, ладно. Но только потому, что я должна продуть.

– Ты не должна продувать, – прошептал Харли мне на ухо. – С тем, что я сделал в машине, и тем, как ты тренировалась, ты легко сделаешь этого парня. У него «турбо», так что тебе только надо сбросить газ на поворотах, чтобы он оказался впереди. У этого папенькиного сынка глубокие карманы, так что если мы разыграем все верно, то сможем потом получить с него вдвое.

Мне было противно кого-то разыгрывать, но таковы были правила игры. Все на этом поле или выигрывали, или проигрывали, или смотрели, и все обожали каждую секунду всего этого. Так кто я такая, чтобы осуждать?

Спрыгнув из кузова, я попросила Трейси пожелать мне удачи и с тяжестью в животе направилась к своей машине. Продвигаясь со скоростью три километра в час, я стала пробираться к стартовой линии трека, оттягивая это, насколько возможно. Даже не знаю, чего я так психовала. Харли не просто разрешил мне проиграть гонку, он практически велел мне это сделать. Никакого давления. Но вид рядом с собой новехонькой «тойоты – супра турбо» со спойлером размером и формой как мост Золотые Ворота не то чтобы успокоил мне нервы.

Харли ждал меня. Я опустила окно, чтобы поговорить с ним, и меня тут же оглушил ободряющий рев толпы. Кому они кричат? Наверняка же не новичку, значит, остаюсь только я. Но я должна проиграть. От мысли, что я разочарую народ Харли, свой народ, меня затошнило еще больше.

Нагнувшись в открытое окно, Харли поцеловал меня.

– Не вздумай мне выигрывать, ладно?

Тут я расхохоталась.

– Ага, ладно. Я постараюсь.

«Вот уж, блин, точно».

– Эту гонку стартую я, так что, как увидишь, что я опустил руки, газуй. Ты, скорее всего, его обгонишь, так что помни, что я говорил, полегче на поворотах, чтобы дать ему прийти первым.

Я кивнула, стараясь не закатить глаза. Сам факт, что Харли считал, будто меня нужно уговаривать быть полегче на поворотах, был прелестен. Да меня нужно было уговаривать вообще хотя бы стронуться с места.

Как только Харли занял свое место на белой Х-метке, мой желудок, заурчав, испустил свежую дозу желудочной кислоты.

«Ну, блин. Началось».

Харли поднял вверх два пальца.

«На счет два».

Я опустила ручник.

Харли поднял вверх руки.

Я сняла левую ногу с тормоза, слегка нажала на газ, не отпуская сцепления, и точно, как он учил, посмотрела, как начала медленно подниматься стрелка тахометра.

Когда Харли уронил руки, я вдавила газ до конца и одновременно сорвала ногу со сцепления. Харли был прав. Я определенно обогнала его на старте. Вообще-то я на секунду, на хрен, взлетела в воздух.

Мою голову вдавило в подголовник, пока я изо всех сил пыталась справиться с Маленькой Пятеркой, Которая Может. Уж не знаю, какую херню сделал Харли с моей машиной, но, что бы это ни было, эта дрянь работала. Я уже вылетала на первый поворот.

С бурлящим адреналином и мозгом, который не делал ничего, кроме повторений «Блин, блин, блин» по кругу, телу пришлось обратиться к мышечной памяти. Не думая, я сделала именно то, что мы с Харли делали на тренировках. То, что я тысячу раз делала на этом самом треке, только днем и безо всяких зрителей. На повороте я отпустила газ, взмолилась всем святым, чтобы мои шины не заскользили и не занесли, подавила желание опустить передачу и снова нажала на газ, как только впереди показалась прямая.

В восторге от того, что вышла живая из первого поворота, я вдавила сцепление и перешла на третью до того, как сообразила, что сделала все как надо. Глянув в заднее зеркало, я увидела блестящую белую «супру» корпусов на пять-шесть позади себя.

«Черт возьми».

После этого возврата не было. Я уже приближалась ко второму повороту. На мой взгляд, у меня было три варианта.

1. Изобразить механическую поломку, для чего нужно было врать так, как я в жизни не умела.

2. Замедлиться и дать ему меня обогнать, но тут я могла бы с тем же успехом вывесить себе на лобовик плакат с большими красными буквами «БИБИ ПРОСРАЛА ГОНКУ».

3. Выиграть и сорвать на хрен все планы Харли.

Когда я снова взглянула в зеркало, стало ясно, что выбора вообще-то нет. Я уже снова была на прямой, а Папин Мальчик едва втягивался во второй поворот.

Я слегка подняла ногу с газа, просто чтобы совсем уж не улететь, но, как только «супра» начал нагонять меня, я снова ушла от него на третьем повороте.

– Черт возьми! – заорала я на него из своей машины. – Да ты, блин, даже не стараешься! Давай же, козел!

Прежде чем сама поняла, я прошла четвертый поворот и пересекла линию финиша. Вот прямо так. Бум. Провал. Мне поручили одно-единственное дело, и я его просрала. Ну, в смысле, правда, как трудно было не выиграть что-то? Особенно то, чего толком и делать-то не умеешь.

Как самый печальный в истории победитель, я подъехала к Харли, который ждал меня на стартовой линии – и выглядел всерьез обозленным.

«Черт. Черт, черт, черт».

Единственный раз, когда я видела его таким же злым, это когда он узнал, что я встречалась с Рыцарем. Но в этот раз было страшнее, потому что сейчас он злился на меня. Я понятия не имела, во сколько ему может обойтись мой просер, но была уверена, что дело плохо. Харли всегда очень тщательно планировал все свои расклады, так что каждое домино должно было упасть именно таким, а не другим образом. А мое чертово домино вообще, на хрен, не упало, и что же теперь будет?

Сделав глубокий вдох, я открыла дверцу машины, но Харли уже ушел. Когда я вышла, шум, долетающий из толпы, показался мне странной смесью восторга и ярости. Если только у «супры» не было группы поддержки, о которой я не знала, восторг относился ко мне. От моих.

Мощная рука схватила меня сзади за локоть и развернула. Это был Харли, глядящий на меня с непроницаемым выражением.

Протянув мне два пальца с зажатой между ними стопкой купюр, он сказал:

– Вот твой выигрыш, Гонщик.

Когда я не взяла деньги, Харли просто засунул их в карман моих драных джинсов, повернулся лицом к толпе и махнул кучке реднеков. Снова обернувшись ко мне, он вдруг сменил свою гримасу на мою любимую хитрую, подмигивающую ухмылку.

– А это мой выигрыш.

Один за другим, энтузиасты трека выстроились в очередь, сдавая свои тяжко заработанные доллары – десятки, двадцатки и даже несколько сотен – в протянутую открытую ладонь Харли.

Он хихикал и всю дорогу болтал какую-то ерунду, называл их «сексистскими свиньями» и говорил им: «Так вам и надо, чтоб не ставили против леди».

Последним был Бубба.

Харли с улыбкой цокнул языком и сказал:

– Я думаю, ты должен принести Биби свои извинения.

Бубба искренне и виновато поглядел на меня темно-карими глазами.

– Прости. Ты выиграла эту гонку в пух, детка. Тебе есть чем гордиться.

Когда Бубба ушел, держа свою рыбацкую шляпу в руках, я уставилась на Харли с разинутым ртом и поднятыми под самый лоб бровями.

– Что… вот это… сейчас было?

– Ты заработала нам кучу денег, вот что было, – улыбнулся Харли, щелкая меня по носу указательным пальцем.

– Так ты хотел, чтобы я выиграла? – Я не знала, сердиться мне или радоваться.

– Нет, я знал, что ты выиграешь. Особенно у этого дебила. – Харли мотнул подбородком в сторону шоссе, по которому умчался после проигрыша владелец «супры». – Не только потому, что эта штука была с автоматом. – Харли выговорил это слово как оскорбление. – Но и потому, что у него сзади два тяжелых сабвуфера. Этот засранец буквально умолял кого-нибудь взять у него его деньги. Почему бы это не сделать тебе?

Улыбка Харли была заразной. Я не могла сердиться на него, когда он так улыбался.

– Ты, на хрен, обманул меня! – рассмеялась я, тыча пальцем ему в грудь.

– Не-а, я просто не хотел, чтобы ты нервничала.