Б. Истон – Дьявол Дублина (страница 52)
И Алексей, и Шеймус открыли огонь, отступая к своим машинам, и меня охватила паника, когда я понял, что они собираются сбежать. Что
С моей девочкой.
Я рванул сквозь хаос к «Мерседесу», отчаянно пытаясь открыть заднюю дверь со связанными за спиной руками.
Алексей был со стороны пассажира, используя открытую дверь как щит, стреляя по гардам и дожидаясь водителя.
Тип в спортивном костюме захлопнул грузовой люк самолёта и побежал обратно к машине как раз в тот момент, когда в дверях самолёта появились ещё двое бойцов братвы с автоматами АК-47, висящими на груди.
Когда мне наконец удалось распахнуть дверь и заглянуть внутрь, оглушительный грохот — сотни пуль в минуту, бьющееся стекло, крики раненых гардов — словно приглушился, превратившись в далёкий рёв, потому что я увидел то, чего никак не ожидал увидеть на заднем сиденье этого «Мерседеса».
Чёрные кожаные сиденья были совершенно пусты.
Её там не было.
Её, мать твою, там не было.
Алексей рявкнул что-то по-русски с пассажирского сиденья, и прежде чем я успел среагировать, его водитель втолкнул меня внутрь.
Я не мог ни упереться, ни отбиться, руки были связаны за спиной, и как только верхняя часть моего тела ударилась о кожаную обивку, я развернулся и впечатал ботинок водителю в грудь, отшвырнув его назад как минимум на пару метров.
Алексей попытался прижать меня за плечи, выкрикивая что-то, что, как я понял, означало «
— Где она?! — заорал я, упираясь пятками в сиденье под задницей и заталкивая себя глубже в салон.
Кулак Алексей врезался мне в лицо.
— Где, блять, она?!
— Ты её никогда не увидишь. И никого. Никогда. Больше! — Он подчёркивал каждое слово ударами по глазу, носу, челюсти и щеке, но я почти не чувствовал боли, когда понял, что куда бы мы ни ехали, Дарби там не будет.
А это было недопустимо.
Я не мог позволить им увезти меня, пока не узнаю, где она. Пока не буду знать, что она в безопасности.
Подтянув колени к груди, я выбросил ноги вперёд и обеими ступнями ударил по голове водителя сбоку, впечатав её в стекло. От удара стекло пошло трещинами, а его тело обмякло, рухнув на руль и дёрнув его вправо.
Машину закрутило в резком развороте, пока Алексей, ругаясь по-русски, тянулся к рулю, пытаясь вывернуть его обратно влево. Этого отвлечения мне хватило ровно настолько, чтобы сесть и нырнуть к открытой двери.
По крайней мере, мне так показалось.
— Нет! — взревел Алекси, когда я вываливался из машины, вцепившись в воротник моей рубашки за долю секунды до того, как мои ноги коснулись земли.
Я рассчитывал сгруппироваться и перекатиться, как только ударюсь о взлётку, но вместо этого почувствовал, как ткань рубашки перетягивает мне горло. Пока верхняя часть моего тела висела над землёй, удерживаемая силой хватки и чистой, концентрированной ненавистью, нижнюю волочило по полосе. Ноги были защищены толстой кожей и денимом, но боковые стороны ладоней, запястья и предплечья, связанные за спиной и прижатые весом моего повисшего тела, сдирались заживо. Я дёргался, бился, пытался перекатиться на бок, но петля на шее лишь затягивалась сильнее с каждой моей попыткой вырваться.
Пока лёгкие горели, а зрение мутнело, боль разрасталась, как погребальный костёр, пока не осталось ни миллиметра моего тела, не охваченного пламенем. Разум метался не в поисках выхода, а в поисках уголка, где можно было бы спрятаться от агонии умирания.
И он его нашёл.
Пожар, пожиравший меня, сжался до размера потрескивающего огонька в дровяной печи. Асфальт, сдиравший кожу с костей, смягчился и превратился в плед на полу гостиной. Запах горящей плоти и резины растаял, уступив место землистому, дымному аромату кедра. А когда туннельное зрение наконец утянуло меня за собой, единственное, что я видел — веснушчатую девушку с полными губами и зелёными глазами, смотрящую вместе со мной на луну.
Тогда её взгляд метнулся к моему, и там, где раньше я видел страх, отчаяние и стыд, кружащиеся в изумрудной глубине, теперь была яростная, непоколебимая сила убеждённости. Розовые губы Дарби сжались в жёсткую, решительную линию, но я всё равно слышал её голос, приказывающий мне сквозь боль.
Вот и всё.
Я перестал сопротивляться. Подтянул ноги к груди, лишив себя возможности хоть как-то удерживаться. И позволил телу стать мёртвым грузом.
Петля на шее затянулась так сильно, что мне показалось будто голову сейчас просто оторвёт, но затем я полетел, покатился, закувыркался…
«Мерседес» тоже остановился.
Прижав щёку к взлётке и чувствуя, как то, что осталось от моих рук, связано за спиной, я сумел подняться на колени. Я уже собирался встать, попытаться побежать к аэропорту, когда ощутил холодный поцелуй стали у затылка.
— Ты, мать твою,
И он был прав. Я не мог бежать. Я был не в состоянии драться. Всё было кончено.
Я закрыл глаза, опустил голову и потратил последние секунды своей жизни на безмолвную мольбу — к Богу, к Сирше, да хоть к чёртовому Сатане — сделать то, чего я не смог. Найти её. Спасти её. Дать ей жизнь далеко-далеко от ада, в который я её затащил, и принять мою потускневшую, избитую душу в уплату.
Я не знал, кто из них принял моё предложение, скорее всего, Сатана, и мне было всё равно. Потому что следующим звуком, который я услышал, был не выстрел, разносящий мне череп.
Это были сирены.
Глава 34
Чёрный советский пистолет глухо упал на землю рядом со мной, когда нас окружили как минимум пять машин Garda.
— Это он! Это тот самый человек, которому они собирались меня продать!
Может, Бог всё-таки принял мою сделку, потому что голос, который я услышал, определённо принадлежал ангелу.
Повернув голову, я прищурился в сторону ближайшей к нам машины и увидел, как с пассажирского сиденья поднимается ореол медных волос.
Я изо всех сил пытался сфокусироваться на лице ангела, цепляясь за сознание. Мигающие синие огни окутывали её — окутывали нас, когда она бросилась ко мне, но круглолицый, начинающий лысеть гард перехватил её за руку прежде, чем она успела приблизиться.
— Дарби, назад. Это слишком опасно.
Беззвучный, судорожный смешок прорвался сквозь меня.
Она была жива.
Она была в безопасности.
— Дарби, — прошептал я и наконец позволил тьме забрать меня.
☘
— Итак, дайте-ка узнать, правильно ли я всё поняла…
Голоса просачивались в мой сон без сновидений, обрывочные, незнакомые.
— Вы с женихом искали гостевой дом неподалёку от гавани Корка, заблудились и случайно стали свидетелями какой-то
— Да, мэм.
Я попытался открыть глаза, но усталость придавливала слишком тяжёлым грузом.
— А когда эти люди поняли, что их заметили, они погнались за вашей машиной, начали стрелять, и один из них вытеснил вас с дороги?
— Всё верно.