Б. Истон – Дьявол Дублина (страница 54)

— Нет. — Я выскользнула из-под его подбородка и встретила его самоироничный взгляд. — Жизнь, за которую наконец стоило бороться.

Эти штормовые глаза на мгновение опустились к моим губам, и он завладел ими.

— Подожди, — выдохнула я, заставив себя отстраниться ровно настолько, чтобы вытащить из заднего кармана конверт. — У меня для тебя кое-что есть.

Келлен отмахнулся от моей руки и потянулся к моему лицу, снова ныряя в поцелуй.

Я рассмеялась ему в приоткрытые губы.

— Открой.

Со вздохом он забрал у меня простой белый конверт, скептически глядя, пока не сорвал пломбу. Затем опустил взгляд и пролистал содержимое.

Я улыбнулась, наблюдая, как выражение его лица меняется — от безразличного к растерянному и наконец к совершенно ошеломлённому.

Он покачал головой, проводя пальцами по буквам на новом водительском удостоверении, паспорте, свидетельстве о рождении.

— Дарби…

Келлен поднял глаза на меня, и благодарность в них больно сжала грудь. Я знала, что значат для него эти документы. Это был его билет к свободе. Пропуск в настоящую жизнь. Но именно неверие под этой признательностью разбило мне сердце.

Будто в его жизни никогда не было подарков.

Если не считать печенья и воды со вкусом маринованных огурцов.

— Как… — Он снова покачал головой; слова не находились, пока в его измученных глазах поднимались эмоции.

— Ну, после того как я… сбежала от Ронана...

— Задушила, — поправил Келлен, сияя от гордости. — Ты, чёрт возьми, его задушила.

Я усмехнулась и покачала головой.

— Ладно, после этого я вернулась в Корк, забрала кошелёк и телефон из «Фиесты», врезалась на ней в BMW, нарядила труп под Джона, усадила его за руль, подожгла, поехала поездом обратно в Дублин, заложила винтажный Rolex Джона за четырнадцать тысяч евро, с телефона Ронана позвонила Мяснику, договорилась, чтобы его водитель встретил меня у ломбарда с твоими документами, а потом позвонила Имонну и сказала, что ты только что помог мне сбежать от ОИБ и, если он поторопится, сможет накрыть кучу плохих парней в аэропорту.

— Святое дерьмо. — У Келлена перехватило дыхание от ошеломлённого смеха, пока он смотрел на меня с восхищением.

— С теми сообщениями на телефоне Ронана и историей, которую я ему рассказала про Джона, Имонн сумел убедить отдел выехать на задержание. И вот я здесь.

— Вот ты, чёрт возьми, здесь. — Жар пополз по моей шее и залил щёки, когда глаза Келлена вспыхнули узнаванием. — Это та самая девушка, в которую я влюбился тогда, в Гленшире.

Он наклонился, прижав лоб к моему, и его взгляд снова опустился к моим губам.

— Бесстрашная. — Он скрепил это слово поцелуем.

— Умная. — Ещё один.

— Крутая. — И ещё.

— Красивая.

Я улыбнулась последнему комплименту, и Келлен не упустил шанса. Наклонив голову, он завладел моими губами, его язык переплёлся с моим, а побитые руки сжали меня крепче. Его сильные руки направили меня, усаживая сверху. Жёсткая выпуклость, которую я почувствовала, пульсировала в такт моей собственной отчаянной нужде.

— Там есть ещё, — прошептала я, вцепившись в бока его головы, когда мир закружился.

— Ещё?

— В конверте ещё кое-что.

Келлен уронил лоб мне на плечо, переводя дыхание, а потом снова открыл конверт. Дойдя до последнего документа, он вытащил его и развернул.

И надолго замолчал.

— Там сегодняшняя дата. — Я выдавила улыбку, хотя внутри балансировала на грани сердечного приступа.

Наконец Келлен поднял на меня два настороженных серых глаза, скрытых тенью тяжёлых, тревожных бровей.

— Ты всё ещё этого хочешь? — Его взгляд снова упал на свидетельство о браке в руках. — Ты всё ещё хочешь меня… теперь, когда знаешь правду?

О боже.

Я приподняла его напряжённую челюсть, заставляя снова посмотреть на меня.

— Конечно хочу. Келлен, я хочу тебя именно потому, что знаю правду. А правда в том, что ты добрый, смелый, сильный, умный, скромный, нежный и… — я позволила ему увидеть, как мой взгляд скользит по его обнажённому, высеченному, в крови телу, — если честно, просто чертовски горячий. Ну посмотри на себя. Серьёзно.

Келлен ухмыльнулся, и я почти почувствовала, как его ненависть к себе трескается, как ледник, и начинает таять у меня в руках.

— Правда в том, что я была твоей с того самого момента, как мы встретились. Тогда я думала, что ты магия, и думаю так до сих пор. Ты моё прошлое, моё настоящее и, по словам тысячелетнего духа озера, моя вечность. Так что да, я всё ещё хочу...

Губы Келлена обрушились на мои в тот же миг, когда он встал, подхватив меня под ягодицы перевязанными руками. Он болезненно поморщился у моих губ, и я тут же попыталась соскользнуть вниз, но Келлен лишь крепче сжал меня.

— Что ты делаешь? Твои руки!

— Да ладно, с ними всё в порядке. Они только с тыльной стороны… и по бокам. — Он усмехнулся у моих губ, неся меня вниз по бетонным ступеням. — Но нам нужно идти.

Каждый шаг заставлял наши тела тереться так, что мне хотелось, чтобы Келлен прижал меня к стене и показал, какие части его ещё не пострадали.

— Почему? — выдохнула я, слово получилось хриплым и отчаянным.

— Потому что, если мы задержимся тут ещё хоть на секунду, я трахну тебя в погрузочном доке аэропорта.

Я рассмеялась.

— И это проблема, потому что…?

— Потому что сегодня день нашей свадьбы, ангел. — Келлен поцеловал меня в нос, и знакомые искристые покалывания разлились по коже и побежали вниз по позвоночнику. — Я везу тебя в настоящий медовый месяц. Прямо сейчас.

Глава 36

Дарби

Келлен подбросил в огонь ещё одно полено, пока я добавляла последний слой к горе спальников, одеял и пледов, которые соорудила посреди коттеджа. В центре была прослойка — я застегнула молнии двух отдельных спальных мешков вместе, и как только стянула с себя одежду и скользнула внутрь, мои мышцы превратились в мягкую патоку. Было божественно тепло: круглые каменные стены излучали жар от камина, а отсутствующая крыша и голые ветви над головой открывали мне беспрепятственный вид на чистое, усыпанное звёздами зимнее небо.

— Всё ещё не могу поверить, что ты выбрала это место вместо Трансильвании, — задумчиво произнёс Келлен; в отблесках огня его ангельское лицо выглядело почти зловеще.

Я закрыла глаза, чувствуя, как в груди поселяется тупая боль.

— Я просто… хотела провести здесь ещё одну ночь. С тобой. Перед тем как мы уедем.

Келлен присел рядом, убрал волосы с моего лица и провёл грубым тёплым пальцем по виску и скуле, пока я наконец не открыла глаза. И тут у меня перехватило дыхание точно так же, как двенадцать лет назад, в этом самом месте, когда мальчик с серебряными глазами украл моё сердце одним-единственным взглядом.

— Ты не хочешь ехать в Нью-Йорк? — спросил он, нахмурив тёмные брови.

Я покачала головой; признание болезненно скрутило что-то внутри.

— Я люблю это место, но понимаю, почему мы не можем остаться. Ты пошёл против ОИБ. Если они тебя найдут, то убьют.

— Если найдут. Но не найдут. Они даже не знают моего имени. — Келлен стянул через голову чёрную футболку.

Мы заехали в дом в Дублине, который одалживали, чтобы принять душ и забрать вещи, прежде чем вернуться в Гленшир. Ну, душ принимала я. Келлен стоял с поднятыми перевязанными руками, пока я тщательно его мыла. Очень тщательно. Переодевшись в чистое, мы попрощались с домом, и, выходя через заднюю дверь, Келлен положил на кухонный стол пачку сотен.

Когда мне казалось, что сильнее любить его уже невозможно.

— Зато ОИБ знает моё имя, — сказала я, стараясь держать нить разговора, пока он раздевался. — Моё исчезновение было во всех новостях. Так они меня и нашли.

— С этим можно разобраться. — Келлен успокаивающе взглянул на меня и наклонился расшнуровывать ботинки.

К счастью, его большие, указательные и средние пальцы не пострадали, но я знала, что ссадины на тыльной стороне и по бокам рук и предплечий наверняка болят. Просто он никогда бы в этом не признался.