Азрет Зеушев – Последний маршрут. Книга 1: Тень «Морского сокола» (страница 5)

О'Коннелл крякнул. Кто-то из матросов пробормотал проклятие. Блэквуд помолчал, потом кивнул — будто согласился с тем, что Анна права, пусть и нарушила правила.

— Грир был на палубе во время шторма, — сказал Маккензи. — Я видел его. Он работал с грот-брасом. Потом, когда... когда появилась эта тварь, он спустился вниз. Сказал, что у него разболелась голова.

— Кто-нибудь был с ним в кубрике? — спросил капитан.

Тишина. Матросы переглядывались.

— Никого, — ответил Томас. — Мы все были наверху. Грир спустился один.

Александр смотрел на мёртвое лицо. Обрубленное ухо, грубые черты, вечная щетина на подбородке. Грир не был приятным человеком — он почти не разговаривал, а когда открывал рот, то обычно чтобы кого-то послать к дьяволу. Но он не заслужил такой смерти. Никто не заслуживает умереть от того, что пахнет солью и оставляет на коже чёрные разводы.

— Капитан, — тихо сказал О'Коннелл. — Вы знаете, что это. Скажите команде.

Блэквуд медленно поднялся. Расправил плечи. В тусклом свете фонаря его шрам казался глубже, чем обычно.

— Я не знаю, что убило Грира, — сказал он. — Но я знаю, что такие смерти случались раньше.

— Когда? — спросил Маккензи.

— Двадцать лет назад. Во время экспедиции, о которой не принято говорить.

Александр почувствовал, как сердце пропустило удар. Двадцать лет назад. Экспедиция. Отец.

— Мы найдём того, кто это сделал, — продолжил капитан. — Но до тех пор — никто не ходит по одному. Даже в гальюн. Только парами. Понятно?

Матросы закивали. Блэквуд повернулся к Александру и Анне.

— А вы двое — в мою каюту. Сейчас.

Каюта капитана была такой же, как в первый раз: заваленный бумагами стол, карты на стенах, запах табака и старого дерева. Часы с якорем лежали на столе. Блэквуд закрыл дверь и повернулся к ним.

— Мисс... как ваше имя?

— Анна Хейз. Моя фамилия была Хейз. Отец — Уильям Хейз, штурман этого корабля два года назад.

— Помню его, — кивнул Блэквуд. — Хороший был штурман. И хороший человек. Я сожалею о его смерти.

— Я тоже, — сказала Анна. — Но я здесь не для того, чтобы принимать соболезнования. Я здесь, чтобы узнать, почему он умер. И почему вы ничего не сделали, чтобы его спасти.

Повисла тишина. Александр смотрел то на Анну, то на капитана. Напряжение между ними было почти осязаемым.

— Я пытался, — сказал Блэквуд. Голос его дрогнул впервые. — Ваш отец был одним из немногих, кому я доверял. Когда он начал... угасать, я привёз лучшего врача. Я потратил свои деньги на лекарства. Но это было не то, что можно вылечить. Это было проклятие. Или что-то, что мы так называем за неимением другого слова.

— Проклятие? — переспросил Александр. — Вы верите в проклятия, капитан?

Блэквуд открыл крышку часов, посмотрел на циферблат, потом перевёл взгляд на Александра.

— Я видел вещи, которые не могу объяснить, — сказал он. — Я видел, как люди сходят с ума за одну ночь. Как они седеют в двадцать пять лет. Как они умирают без единой раны, а на коже остаются чёрные пятна, похожие на отпечатки пальцев. Только пальцы эти слишком длинные. И слишком тонкие. Нечеловеческие.

Анна вздрогнула. Александр сжал кулаки.

— Почему вы не рассказали команде? — спросил он.

— Потому что команда уже напугана. Если я скажу им, что на борту происходит то же, что двадцать лет назад, у них останется только один вопрос: кто следующий? И они начнут искать виноватого. А когда моряки ищут виноватого, они находят его. Обычно — не того, кто виноват на самом деле.

— Как мой отец? — спросил Александр.

Капитан замер. Его пальцы сжали часы так, что побелели костяшки.

— Твой отец, — медленно произнёс он, — не был виноват. Но он был тем, кто нашёл остров. И после этого всё пошло не так.

— Что пошло не так?

Блэквуд посмотрел ему прямо в глаза. И впервые Александр увидел в этом взгляде не холодную сдержанность, а глубокую, застарелую боль.