Азрет Зеушев – Последний маршрут. Книга 1: Тень «Морского сокола» (страница 7)

Александр смотрел на карту, на слова «Воронов был прав», и в голове у него стучала одна мысль. Отец. Его отец знал об этом острове. Знал что-то важное. И теперь кто-то — или что-то — пытается довести эту карту до «Морского сокола».

Но зачем?

И главное — кто из команды работает на того, кто прислал утопленника?

Где-то внизу, под корпусом корабля, снова что-то шевельнулось. Огромное. Бесшумное.

И ждущее.

Глава 5. Кусок карты

Утро началось с похорон.

Тело Грира зашили в старую парусину, привязали к ногам обломок чугунного балласта и положили на доску у фальшборта. Капитан Блэквуд прочитал короткую молитву — сухую, без лишних слов, как и всё, что он делал. Команда стояла молча, сняв шапки. Ветер трепал волосы, срывал с гребней волн белую пену.

— Он был хорошим матросом, — сказал Блэквуд. — Этого достаточно.

Доску наклонили. Тело соскользнуло в воду с глухим всплеском и тут же исчезло в серой глубине. Александр смотрел, как расходятся круги на воде, и думал о том, что Грир — только первый. Будут ещё. Обязательно будут.

После похорон команда разошлась по местам. Блэквуд задержал Александра на палубе.

— Зайди в мою каюту через полчаса. Нужно поговорить о карте.

— Есть, капитан.

Александр спустился в кубрик. Там было пусто — все работали наверху. Он сел на койку и достал из-под подушки свёрток, который подобрал на палубе в первую ночь. Тот самый, что оставил незнакомец в тёмном плаще.

Он до сих пор его не вскрыл. Сначала не было времени. Потом — не было возможности остаться одному. Теперь, в тишине опустевшего кубрика, он наконец развязал бечёвку.

Внутри лежали две вещи.

Первая — медный ключ. Тяжёлый, старинной работы, с бородкой сложной формы. Такими ключами запирают не двери, а сундуки или шкатулки. На головке была выгравирована буква «V». Или римская цифра «пять» — Александр не мог понять.

Вторая — сложенный листок бумаги. Пожелтевший, ветхий, с обтрёпанными краями. Он развернул его и замер.

Это была карта. Вернее, вторая половина той самой карты, которую нашли у утопленника. Линия разрыва совпадала идеально — Александр помнил её по вчерашнему обрывку. Здесь были изображены очертания острова целиком, координаты по краям и несколько пометок, сделанных разными почерками.

«Бухта Мертвеца. Не высаживаться».

«Здесь был лагерь. Все погибли».

«Маяк виден только в новолуние».

И в самом низу, под жирной чертой:

«К. Воронов».

Александр сидел, глядя на подпись отца, и чувствовал, как внутри что-то сжимается в тугой узел. Отец держал эту карту в руках. Возможно, он сам её чертил. И теперь она здесь, на «Морском соколе», пятнадцать лет спустя. Словно корабль сам притягивал к себе разорванные куски прошлого.

Он сложил карту и ключ обратно в свёрток, спрятал под рубаху и поднялся на палубу.

В каюте капитана пахло табаком. Блэквуд сидел за столом, а перед ним лежала первая половина карты — та, с телом утопленника. Рядом стоял Маккензи, скрестив руки на груди. Увидев Александра, он кивнул и закрыл дверь.

— Садись, — сказал капитан.

Александр сел.

— Ты знаешь, что это за карта?

— Догадываюсь.

— Это карта острова, который мы нашли двадцать лет назад. Твой отец был в той экспедиции. И не только он.

Блэквуд помолчал, глядя на часы, лежащие перед ним. Потом продолжил:

— Нас было двенадцать человек. Научная экспедиция под патронажем Адмиралтейства. Мы искали подводные течения, которые могли бы сократить торговые маршруты. Через три недели плавания мы наткнулись на остров, которого не было ни на одной карте. Небольшой, скалистый, покрытый густым лесом. Мы высадились.

— И что там было?

— Лагерь. Старый, заброшенный. Но не пустой. Мы нашли документы. Десятки документов. Отчёты других экспедиций, которые пропадали без вести. Списки имён. Люди, которые официально считались погибшими, — они были там. Жили на острове. Или что-то жило вместо них.

Блэквуд открыл часы, посмотрел на циферблат, снова закрыл.

— А потом мы нашли архив. Подземное помещение, вырубленное в скале. Там были ящики с документами. И карта. Та самая. На ней были отмечены другие острова. Десятки островов, которых не существует. Мы поняли, что нашли не просто землю. Мы нашли дверь.

— Дверь куда? — спросил Александр.

— Не знаю. Твой отец считал, что туда. — Он кивнул на карту. — На Остров Обречённых. Он говорил, что там находится что-то важное. Что-то, ради чего все эти экспедиции исчезали. Он хотел вернуться. Но Адмиралтейство закрыло проект. Все документы опечатали. Участникам приказали молчать.

— Но отец не замолчал.

— Нет. Он продолжил искать. И исчез. Через два года после экспедиции. Ушёл в море и не вернулся.

Александр молчал. В голове стучала кровь.

— Почему вы молчали пятнадцать лет?

— Потому что я был обязан. Присяга. Но теперь всё изменилось.

— Что изменилось?

Блэквуд взял со стола обрывок карты и протянул Александру.

— Это появилось у нас на борту. Утопленник передал. И я почти уверен, что вторая половина тоже где-то рядом. Кто-то хочет, чтобы мы нашли этот остров. И этот кто-то — не из Адмиралтейства.

— Рейвен, — сказал Александр.

Капитан посмотрел на него долгим взглядом.

— Возможно.

— Вы ему не доверяете.

— Я не доверяю никому, кто знает об острове больше меня. А он знает.

Маккензи, всё это время молча стоявший у двери, кашлянул.

— Капитан, я, конечно, не лезу в ваши дела, но команда напугана. Сначала Грир, потом этот утопленник. Люди шепчутся. Говорят, что корабль проклят.

— Корабль не проклят, — резко сказал Блэквуд. — Но на нём есть то, что ищут уже двадцать лет. И я не знаю, что именно.

Поздно вечером Александр нашёл Анну на корме. Она стояла, закутавшись в старую матросскую куртку, которую ей выдал О'Коннелл, и смотрела на закат. Солнце садилось в океан, окрашивая воду в цвет ржавчины.

— Вы часто так стоите? — спросил он.

— Каждый вечер. Это единственное время, когда мне не страшно.

Он встал рядом. Помолчал.

— Я нашёл вторую половину карты.