Азрет Зеушев – Последний маршрут. Книга 1: Тень «Морского сокола» (страница 3)

— Потому что этот корабль идёт туда, куда я должна попасть.

— В Лиссабон?

— Нет. Гораздо дальше.

Она посмотрела ему прямо в глаза. И в этом взгляде Александр увидел то же, что чувствовал сам. Одержимость. Желание докопаться до правды, какой бы страшной она ни была.

— Ваш отец, — сказал он. — Вы сказали, он плавал на «Соколе». И умер через месяц после возвращения. Что он рассказал перед смертью?

Анна помедлила. Потом заговорила, и голос её звучал глухо, как колокол под водой:

— Он сказал, что они нашли место, которого нет на картах. Остров. Но не обычный остров, а будто кусок другого мира. Там были руины. Нечеловеческие. И твари в воде вокруг острова. Огромные. Они не нападали, просто ждали. Как стража. Отец сказал, что капитан приказал никому не рассказывать об увиденном. Но он не смог молчать. И через месяц умер. Врач сказал — сердце. Но я видела его лицо в последнюю ночь. Это был не сердечный приступ. Это был ужас. Чистый, ледяной ужас, который убил его изнутри.

Александр слушал, и по спине у него полз холод.

— Почему вы идёте туда? — спросил он. — Если ваш отец умер от одного воспоминания?

— Потому что я должна знать, — ответила она. — И потому что вы тоже идёте туда. Я видела ваше лицо, когда вы поднимались на борт. Вы ищете отца. А мой отец знал вашего. Они плавали вместе.

Мир на секунду качнулся. Александр схватился за переборку.

— Откуда вы знаете?

— Фамилия. Воронов. Отец упоминал это имя. Он говорил, что на «Соколе» двадцать лет назад случилось что-то, после чего один офицер пропал без вести. Его фамилия была Воронов.

В голове зашумело. Двадцать лет назад. Экспедиция. Исчезновение. Значит, «Морской сокол» был тем самым кораблём? Или одним из них?

— Вы должны помочь мне спрятаться, — сказала Анна. — Хотя бы на день. Когда мы будем далеко от берега, капитану будет проще оставить меня на борту, чем разворачивать корабль.

— Вы не знаете Блэквуда, — покачал головой Александр. — Он не из тех, кто прощает.

— Зато вы знаете, — сказала она. — И вы ему зачем-то нужны. Я видела, как он на вас смотрел на палубе. Он вас ждал.

Прежде чем Александр успел ответить, наверху раздались шаги. Кто-то спускался в трюм.

— Прячьтесь, — прошептал он, набрасывая парусину обратно. — Ночью я принесу еду.

— Спасибо, — едва слышно ответила она.

В трюм спустился Маккензи. Он был хмур, между бровей залегла складка.

— Воронов. Капитан зовёт. Немедленно.

— Что случилось?

— Сам увидишь.

Капитан ждал его в каюте. Но не один. Рядом с ним стоял человек, которого Александр раньше на борту не видел. Высокий, широкоплечий. Одет не как матрос — скорее как человек, у которого деньги водятся, но он не хочет это афишировать. Лицо обветренное, на правой скуле — старый ожог. Глаза светлые, почти прозрачные.

Александр замер.

Те самые глаза. Вчерашняя фигура в плаще. Человек, который исчез в темноте.

— Это мистер Рейвен, — сказал капитан. Голос его звучал ровно, но Александр заметил, как пальцы Блэквуда едва заметно сжались на крышке карманных часов. — Он пассажир. Идёт с нами до Лиссабона. Ты будешь помогать ему, если потребуется.

Рейвен улыбнулся. Улыбка вышла приятной, почти дружеской. Но что-то в ней было не так. Слишком много зубов.

— Александр Воронов, — произнёс он, растягивая слова. — Сын Константина Воронова. Надо же. Я знал вашего отца. Хороший был офицер. Жаль, что так вышло.

Александр сжал кулаки.

— Что вы знаете о моём отце?

— Больше, чем вы можете представить. Но всему своё время. Пока что — добро пожаловать на борт, юноша. Надеюсь, плавание будет спокойным.

Он снова улыбнулся.

За окном каюты, в серой дали океана, что-то мелькнуло под водой. Огромное. Длинное. И исчезло.

Никто, кроме Александра, этого не заметил. Но он знал: плавание спокойным не будет. Оно будет смертельным.

Глава 3. Первый шторм

К вечеру второго дня небо изменило цвет.

Сначала оно стало желтоватым на западе — неестественным, больным. Потом горизонт затянуло серой пеленой, и волны начали расти. Не постепенно, как обычно, а резко, будто кто-то разбудил океан ударом в дно.

Боцман О'Коннелл первым почуял неладное. Он вышел на палубу без своей обычной кружки и долго стоял, вглядываясь в горизонт. Его обветренное лицо ничего не выражало, но пальцы правой руки нервно теребили край куртки.

— Шторм, — сказал он негромко. — И не простой.

Александр стоял у грот-мачты. Он тоже смотрел на запад и чувствовал, как внутри поднимается холодная волна страха. Не того страха, что заставляет бежать, а того, что заставляет замереть и ждать.

— Всем на палубу! — рявкнул О'Коннелл. — Убрать паруса! Живо, пока нас не перевернуло!

Команда бросилась выполнять приказ. Матросы карабкались по вантам, отвязывали шкоты, сворачивали тяжёлую мокрую парусину. Ветер уже рвал её из рук, хлестал по лицу солёными брызгами.

Александр работал вместе со всеми. Руки скользили по мокрым канатам, мышцы ныли от напряжения, но он не останавливался ни на секунду. Рядом трудился молодой рыжий парень — тот самый, что улыбался при знакомстве. Теперь он не улыбался. Его звали Томас, ему было семнадцать, и это был его третий рейс.

— Первый шторм? — крикнул он Александру сквозь ветер.

— Первый такой!

— Держись крепче! Если смоет — назад уже не вытащат!

Небо раскололось. Молния ударила так близко, что Александр на секунду ослеп, а в воздухе запахло горелым железом. Гром прокатился по волнам, как пушечный залп.

И тогда пошёл дождь. Не каплями — стеной.

«Морской сокол» накренился на левый борт. Палуба ушла из-под ног. Кто-то закричал. Александр вцепился в леер, чувствуя, как тело бьётся о мокрое дерево. Рядом пролетело ведро, сорванное с крюка, и исчезло за бортом.

— Держать курс! — раздался голос капитана.

Блэквуд стоял на шканцах, вцепившись в поручень одной рукой. В другой он сжимал свои карманные часы — серебряные, с якорем на крышке. Ветер рвал его седые волосы, дождь хлестал по лицу, но он стоял прямо, как вкопанный. Александр поймал себя на мысли, что капитан выглядит не испуганным, а сосредоточенным. Слишком сосредоточенным. Будто ждал этого шторма.

— О'Коннелл! — крикнул Блэквуд. — Сколько ещё?

— Десять минут, капитан! Может, пятнадцать! Если продержимся!

— Продержимся.

Следующая волна ударила в борт с такой силой, что корабль застонал. Где-то внизу, в трюме, что-то сорвалось с креплений и покатилось с грохотом. Александр подумал об Анне. Она всё ещё пряталась там, среди ящиков и парусины. Если волна перевернёт груз...

Он развернулся и, цепляясь за всё подряд, начал пробираться к люку.

— Воронов! Куда?! — заорал Маккензи. — Стой!

Александр не остановился. Он спрыгнул в люк, едва не сломав ногу, и оказался в полутьме трюма. Вода уже просачивалась сквозь обшивку, собиралась лужами на дне.

— Анна!

Ответа не было. Только скрип дерева и грохот незакреплённого груза.

Он пробрался к кормовой переборке, откинул мокрую парусину. Анна сидела, прижав колени к груди. Глаза широко открыты, губы дрожат. Но она не кричала. Просто смотрела перед собой, как человек, который уже однажды пережил худшее и знает: крик не помогает.

— Держитесь за меня! — сказал он, протягивая руку. — Здесь небезопасно. Если ящики сорвутся...

Она схватила его за руку. Пальцы у неё были ледяные.