Азрет Зеушев – Последний маршрут. Книга 1: Тень «Морского сокола» (страница 2)

Она повернулась и пошла прочь. Юбка зашуршала по доскам причала. Александр проводил её взглядом.

— Не бери в голову, — сказал Маккензи. — Анна — дочь покойного штурмана с «Сокола». Помешалась после смерти отца. Ходит по причалам, предупреждает всех подряд. Никто её уже не слушает.

Александр ничего не ответил. Что-то в её глазах говорило: она не сумасшедшая.

Он поднялся на борт.

Палуба была выскоблена до светлого дерева. Снасти уложены ровными бухтами. Медные детали начищены. В воздухе пахло дёгтем и солью. Порядок. Железный порядок, который держит корабль на плаву даже тогда, когда всё остальное идёт ко дну.

Капитан сидел в кормовой каюте за столом, заваленным бумагами. Седые волосы зачёсаны назад. На левой щеке — старый шрам, наискосок, от скулы до угла рта. На столе перед ним лежали карманные часы. Серебряные, с выгравированным якорем на крышке.

— Александр Воронов, — представился он.

Капитан поднял глаза. Серые, как зимнее море. Ничего не выражали.

— Воронов? — переспросил он.

— Да. Моя семья...

— Я знаю, кто такие Вороновы, — перебил капитан.

Пауза. Долгая. Александр вдруг понял, что капитан смотрит не на него, а куда-то сквозь — в прошлое, которое было только им двоим известно разными концами.

— Выходим завтра на рассвете, — сказал капитан. — Покажешь Маккензи, как вяжешь узлы. Если не соврал — останешься.

— А если соврал?

— Тогда спрыгнешь по пути. Вода холодная, но отрезвляет.

Остаток дня Александр провёл на палубе. Маккензи гонял его по узлам. Беседочный. Прямой. Шкотовый. Удавка. Он вязал их с закрытыми глазами — отец научил ещё в детстве, до того, как ушёл в тот последний рейс.

Вечером он стоял у борта и смотрел на город. Огни Грейвсенда мерцали в сгущающейся темноте. Где-то там, за этими огнями, осталась его прежняя жизнь. Нищая. Пустая. Без ответов.

Он уже собирался спускаться в кубрик, когда услышал шаги за спиной.

Обернулся.

Никого. Только ветер шевелил снасти.

И вдруг он увидел это.

Метрах в двадцати от корабля, в чёрной воде, что-то двигалось. Не волна. Не отражение луны. Силуэт. Огромный, длинный, извивающийся под поверхностью. Сначала Александр подумал — кит. Но киты не движутся так. Слишком плавно. Слишком... осмысленно.

Силуэт на мгновение поднялся ближе к поверхности, и ему показалось, что он видит глаз. Огромный, бледный, как у мертворождённого зверя.

Три секунды, сказала Анна. Не смотреть больше трёх секунд.

Он считал: раз, два, три.

На четвёртой секунде тень в воде повернулась и пошла прямо к кораблю.

Александр отшатнулся от борта. Сердце заколотилось где-то в горле. Он развернулся и быстро, почти бегом, спустился в кубрик.

Ночью он проснулся от того, что кто-то ходил по палубе.

Шаги были осторожными, почти неслышными. Скрипнула доска. Потом ещё одна.

Он поднялся с койки и выглянул в коридор. Темнота. Фонарь у входа не горел.

Поднялся по трапу.

У фальшборта, у самого носа, кто-то стоял.

Фигура в тёмном плаще. Не из команды — Александр уже запомнил лица. Этот был чужой. И стоял он так, будто имел полное право здесь находиться.

Человек повернулся, и в свете луны блеснули глаза — слишком светлые, почти прозрачные. Секунда — и он перешагнул через борт, исчез в темноте.

Ни шагов по причалу. Ни всплеска воды. Ничего.

На палубе, у мачты, лежал свёрток. Обрывок парусины, перетянутый бечёвкой.

Александр поднял его и сунул под рубаху. Вернулся в кубрик. Лёг, прислушиваясь к дыханию спящих матросов.

В свёртке что-то лежало. Что-то твёрдое. Он не знал, что именно. Но по спине разливался холод уверенности: это связано с отцом. И с тем, что плавает в глубине под кораблём.

Завтра на рассвете они выходят в море.

Глава 2. Лишний пассажир

Рассвет застал «Морской сокол» уже в открытом море. Берег растаял в дымке за кормой, и теперь вокруг простиралась только вода — серая, холодная, дышащая глубокими вздохами волн.

Александр стоял на палубе вместе с остальными матросами, выстроенными для утренней переклички. Капитан Блэквуд не вышел — вместо него командовал боцман, пожилой ирландец по фамилии О'Коннелл, от которого ещё до завтрака разило ромом. Впрочем, нюх у него был собачий, а кулаки — как две корабельные пушки. Матросы за глаза звали его просто Ром.

— Слушай сюда, — прорычал он, прохаживаясь вдоль строя. — У нас двадцать три человека на борту. Капитан, я, кок, плотник, парусный мастер, восемь матросов, пять юнг и вы, салаги новонабранные. Плюс груз в трюме, идущий в Лиссабон. Плюс крысы, которых я лично считаю членами экипажа, потому что они хотя бы не задают глупых вопросов.

Он остановился напротив Александра.

— Воронов. Ты вчера нормально показал себя на узлах. Но море — не верёвочки вязать. Если начнётся шторм, ты будешь работать, пока руки не сотрёшь до костей. Если кто-то упадёт за борт — будешь прыгать за ним, даже если вода ледяная. Понял?

— Понял.

— Хорошо. Тогда первое задание: иди в трюм, проверь крепление груза. Там четыре ящика у левого борта. Пересчитай, доложишь.

Трюм встретил его запахом плесени, смолы и старого дерева. Здесь было темно, только через решётку люка пробивался слабый свет. Ящики стояли у левого борта — четыре штуки, тяжёлые, сколоченные на совесть. Александр пересчитал их, уже собирался подниматься, когда услышал звук.

Дыхание.

Кто-то дышал в темноте. Медленно. Стараясь не шуметь.

Он замер. Рука сама потянулась к поясу, где висел нож — простой рыбацкий, но острый.

— Кто здесь? — спросил он в темноту.

Ответа не было. Только тишина. Густая, как патока.

Александр шагнул вперёд, вглядываясь в груду старой парусины, наваленной у кормовой переборки. И заметил движение. Край парусины едва заметно дрогнул.

Он рванул ткань в сторону.

На него смотрели два испуганных глаза. Женских. Тёмных, почти чёрных.

Анна.

— Какого чёрта? — выдохнул он.

Девушка сидела, прижавшись спиной к переборке. Одета была всё в то же тёмное платье, только теперь без шляпки. Волосы рассыпались по плечам. Она дрожала — то ли от холода, то ли от страха, то ли от того и другого сразу.

— Вы? — только и смог сказать Александр.

— Тише, — прошептала она. — Пожалуйста. Не выдавайте меня.

— Вы вообще понимаете, что будет, если вас найдут? Это не пассажирский корабль. За безбилетника капитан может выпороть. Или высадить на первом же берегу. Или...

— Или убить, — спокойно закончила она. — Я знаю.

В её голосе не было истерики. Только усталая решимость человека, который давно перешёл черту страха.

— Зачем вы здесь? — спросил он.